— Почему ты молчал раньше, не говорил ничего? — спросила Тамара севшим голосом.

— Сам узнал не так давно, — соврал я, даже не моргнув. — Но это лишь верхушка айсберга.

— А этого, по-твоему, мало?

— Для полной картины — мало, Тамара. Слушай дальше. У Калинова моста всегда должен быть страж. Веками эту роль исполнял Горыныч. Он даже жил здесь, в окрестностях, присматривал за мостом, кузнечным делом в посёлке занимался.

Тамара задумчиво нахмурилась, пытаясь сопоставить факты.

— Я здесь каждую собаку знаю, но ни разу не видела никого, кто подходил бы под описание трёхголового змея. Даже в человеческом обличье, — без тени иронии сказала она.

— В этом-то и загвоздка, — я провёл рукой по своим волосам. — Горыныч какое-то время назад «упорхнул». Мост остался без защиты, и теперь через него то и дело просачивается всякая нечисть, оседая в окрестностях вокруг Колдухина.

Тамара заметно поёжилась, обхватив плечи руками.

— Выходит, пора мне отсюда уезжать? — жалобно спросила она. — Хватать девок, забирать документы из школы и сматывать удочки… Жаль, дом быстро не продашь. Хотя, с другой стороны, что тут ловить? Мужиков нет, работы нет, перспектив — ноль.

— Тамара Васильевна, давай только без этой драмы, не морочь мне голову — перебил я её. — Ты никогда не горела желанием работать, и я сейчас говорю это без тени осуждения. Просто констатирую факт. К тому же, я ещё не закончил.

— Да? — вздохнула она. — Ну, валяй, пугай слабую женщину дальше. Чего уж там.

— Мы с Василисой пытались вернуть Горыныча, но не преуспели, — продолжил я. — Теперь мосту нужен новый страж. И чтобы его заполучить, нам потребуется твоя помощь.

— Какого рода? — без особого энтузиазма поинтересовалась кикимора, недоверчиво смотря на меня исподлобья.

— Исключительно по твоей части, Тамара! И, уверен, она придётся тебе по душе, — произнёс я с преувеличенной жизнерадостностью. — Нужно, чтобы один мужчина увлёкся тобой и пообещал сделать всё, что угодно, по твоей просьбе.

Эти слова сработали мгновенно. Тамара оживилась, глаза её хищно блеснули.

— То есть я соблазняю мужика и тем самым спасаю мир? Вот это разговор, Вадим! Где моя Нобелевская премия⁈ Держите меня семеро! — она довольно рассмеялась, но вдруг осеклась, внимательно посмотрела мне в лицо. — Но… Что-то мне совсем не нравится холодный блеск в твоих голубых глазах, водяной дух. Чувствую, сейчас прозвучит какое-то очень веское «но». Выкладывай всё, не молчи, пока я снова на тебя не обиделась!

— Да, есть один крошечный нюанс, — невинно улыбнулся я. — Этот мужчина — Золотой дракон. Может, слышала о таком?

Весь энтузиазм кикиморы улетучился в ту же секунду. Плечи опустились, взгляд упёрся в столешницу.

— Умеешь ты раскачать на эмоциональных качелях, Вадим, — мрачно сказала она, подняв на меня свои огромные чёрные глаза — Хуже, чем мой бывший, цыган Петши. Слушай, а Колю Баскова тебе, случайно, соблазнить не надо? Или, может, мне сразу женить на себе короля Британии Чарльза… тьфу ты, Карла Третьего?

— Если ты сейчас тонко намекаешь, что Золотой дракон — фигура сложная, то я не стану с тобой спорить. Но вот тут попрошу послушать меня внимательно. Значит… Схему я предлагаю такую… У тебя ведь есть деньги на счёте в гонконгском банке, верно?

Тамара кивнула, не понимая, к чему я клоню. Мы с ней обсуждали уже эту тему, и пока что эти деньги были для неё совершенно недоступны.

— У дракона нюх на женскую красоту и деньги, особенно когда эти два фактора идут в комплекте. Он должен на тебя клюнуть.

— Ты так говоришь, Вадим, будто знаком с ним.

— Ужинали как-то. Так вот, ты попросишь его эти деньги перевести сюда, на счета в России. Поверь, он это умеет.

— А что он за это попросит? Ну, кроме моей благосклонности? — Тамара заговорила тоном прожжённого дельца.

— Процент отщипнёт. Комиссию. Он стал богат не просто так. И вот от того, насколько сильно он в тебя втрескается, как раз и зависит её размер.

— Да, такое очень мотивирует. Ладно. Что ещё? Вытянуть из него обещание? Ты же понимаешь, Вадим, что на двоедушников моё пение действует очень слабо. Тебя, например, вообще не пробрало. С драконом я бы даже пробовать не стала.

— Согласен, не стоит его драконить. Кхе, каламбур получился. В общем, тебе придётся давить на него исключительно женственностью и своими природными чарами, а не магией. Да, задачка с двумя звёздочками, особенно с учётом того, что в результате ты получишь большие деньги, статус спасительницы мира и Колдухинские сады.

Она несколько раз удивлённо моргнула.

— Что-то я не поняла, Вадим. Каким боком тут это кладбище старых деревьев, где живут только белки да клещи?

— А это моя часть сделки, Тамара. Когда ты получишь деньги, то инвестируешь незначительную часть в сады. Выкупишь их и превратишь в бизнес. Не спорь со мной, это обеспечит тебе прикрытие, даст официальное объяснение всем, откуда у тебя вдруг появились капиталы. Станешь бизнесменом. Или как там говорят? Бизнесвуман. Будешь кататься на джипе, наймёшь управляющего. Леший тебе с деревьями поможет, опять же. Его надо будет нанять главным ботаником.

— Что-то много условий и запросов к моим деньгам.

— Которых у тебя не было бы, если бы не я. Да их до сих пор в твоих руках и нет. И не будет, пока я, опять-таки, не посодействую.

— Ладно, — хмуро бросила она. — Как я уже говорила, на власть твою не покушаюсь. Как женщине, мне хочется с тобой поспорить, нервы тебе поделать. Но как двухсотлетний двоедушник я понимаю, что остаюсь круго́м в выигрыше. Мост вроде как будет прикрыт, бизнес будет приносить копеечку, я надеюсь. — зыркнула она на меня из-под бровей. — машина, девок опять же приодену. К тому же, когда у меня появится официальный статус, я наконец-то смогу сама подыскать себе подходящего мужа.

— Которого ты не будешь выпивать до дна, — тут же вставил я.

— Моралист! А если с драконом не получится?

— Ты не переживай, ничего страшного. Просто твари Нави прорвутся, и случится конец света, который стартует прямо на Кубани. Делов-то.

Тамара помрачнела.

— Умеешь ты подбодрить.

— Всё будет хорошо. Мы к этой операции подойдём со всей ответственностью.

— «Мы» это кто? Эти «мы» сейчас с нами в одной беседке, Вадим? — скептически спросила она.

— Мы — это я, Василиса, Ядвига Дорофеевна и даже Леший. Мы называемся…

— Тайное общество ткачей? — перебила меня кикимора.

— Какая-то ты сегодня язвительная. Нет, «Общество любителей карт и самовара». В общем, силы влиятельные, умные и всё такое.

— Надеюсь, и спонсоры не бедные? Красота требует жертв, — она выразительно растопырила пальцы, показывая мне маникюр, вернее почти полное его отсутствие.

— Не переживай. Проинвестируем. С условием возврата, разумеется, — отмахнулся я.

— Офигеть можно! — Тамара удивлённо расширила глаза. — То есть опять всё за мой счёт? Слышь, Водяной, ты хоть здесь не жмись, тоже мне, меценат. С возвратом он захотел!

— Обсудим детали позже, — настала моя очередь нахмуриться — Сейчас мне нужно услышать твоё принципиальное согласие на весь этот план.

Тамара для приличия ещё поворчала под нос, но было отлично видно, как от перспективы заполучить личный джип и богатого мужика у неё алчно загорелись глаза.

— В конце концов, в случае провала я ведь ничего не теряю, верно? — она стала рассуждать вслух. — Ну, допустим, не смогу я его очаровать. Как говаривала моя бабка, вредная, кстати, была женщина: «Не жили богато, нечего и начинать».

— Нормально мы жили, не надо ля-ля, не прибедняйся, — возразил я. — И да, Золотой дракон нас, конечно, не сожжёт, только вот мост так и останется открытым и беззащитным. А вот лично ты останешься без джипа и садов.

— Дались тебе эти сады, — нахмурилась кикимора. — Ладно, согласная я. Где там обитает мой суженый-золочёный? Когда выезжаем?

— Погоди, не гони волну. Дело серьёзное. Для начала нужно собрать совещание и продумать все детали.

— Ну, какие проблемы, Водяной? Созывай свой «Союз меча и орала», только меня пригласить не забудь.

На том и порешили.

…

Звонить Василисе я не стал. Направился прямиком в опорник. Однако вместо привычного мирного гула закипающего электрического чайника там меня встретил дым коромыслом.

В опорнике было не протолкнуться. В узком коридорчике переминался с ноги на ногу Гайк. В «обезьяннике» за решёткой стояли двое, Антон Осоедов и Михалыч. Вид оба имели слегка потрёпанный, причём Михалыч сжимал в руке початую бутылку водки.

За столом сидела сама Василиса, а рядом, с трудом умещаясь на шатком приставном стульчике, слегка испуганная Галина — продавщица из сельмага. Судя по всему, сейчас она как раз давала показания.

Я бочком проскользнул внутрь.

— Здравия желаю, честной народ и товарищ помощник участкового! А я тут почту принёс, — соврал я.

Насчёт «корреспонденции», это у нас была дежурная фраза на случай, если Василиса оказывалась в кабинете не одна.

— Давайте попозже, Вадим Иванович, — Василиса коротко кивнула мне и снова уткнулась в бумаги. — Я занята.

— Михалыч, а чего это у тебя в руках? — я переключился на задержанного.

— А то ты не узнал, — мрачно огрызнулся тот. — Йогурт в новом дизайне.

— Александр Михайлович, а как же твой спор с Давлетом? — прищурился я. — А ну как, я ему пожалуюсь?

— Да я её просто так купил! — тут же выкрутился Михалыч. — В сервант поставлю, исключительно, чтобы любоваться.

— Водку в камере нельзя, к этому мы ещё вернёмся, — строго сказала Василиса. — Вадим, Гайк, вы не могли бы покинуть помещение? Не нужно здесь толпиться.

Мы с Гайком благоразумно не стали препираться и послушно вышли на улицу.

Бизнесмен был мрачнее тучи. Он достал сигареты, на автомате предложил мне, я лишь отрицательно мотнул головой, поскольку не курю, от слова совсем, а он сам нервно закурил.

— Что стряслось-то? — спросил я его.

— Э, слюшай, вообще не понимаю, что на них нашло! — начал он, выпуская дым. — Ну, ты сам видел, да? Михалыч водку купил. Что тут такого, скажи мне?

— Обычное утро, — философски согласился я.

— Вот именно, да! За ним в очереди стоял Антон-джан, — продолжил Гайк. — Вай, какой он после этого джан? В общем, они что-то не поделили, слово за слово и сцепились! Такую драку устроили в магазине! Поваляли мне все вёдра, два из них совсем помяли. Э-э, такой убыток сделали!

— Прямо на ровном месте? Может, у них какие-то свои дела, старые обиды?

— Слюшай, не знаю. Галя говорит, Антон назвал Михалыча алкашом. Обидно, да? Хотя и чистая правда. А Михалыч, вдруг как разорётся в ответ, что Антон, понимаешь, хочет его бутылку отнять! Ты же видел, он её до сих пор не отпускает, вцепился как в «свою прелесть», вах! — рассказывал Гайк, активно жестикулируя.

— А Антон и правда хотел? Или Михалыч напридумывал? — поинтересовался я. — Спрашиваю исключительно из чистого любопытства.

— Э, слюшай, по её словам и правда пытался, да! — ответил Гайк. — Знаешь, Вадим-джан, Осоедов мужик, конечно, со своими странностями, но чтобы чужое из рук рвать… вай, такого я за ним отродясь не замечал! Камеры в магазине у меня нет, так что вся история, только со слов моей работницы, понимаешь?

— Да? А тебе не кажется странным, что сейчас они за бутылку уже не дерутся?

Гайк задумчиво кивнул, выпуская очередную струю дыма, и плавно перешёл к рассуждениям об агрессивной экспансии вездесущей «Пятёрочки» и о том, что, кроме таксования ему жизненно необходим ещё какой-нибудь надёжный бизнес.

Спустя некоторое время Василиса, наконец, отпустила продавщицу и тоже вышла на крыльцо. Гайк повёз Галину обратно на её законное рабочее место, на прощание махнув нам рукой из окна.

— Ну что, всё тебе наше купечество рассказало? — устало поинтересовалась Василиса.

— В общих чертах. Если я правильно всё понял, мужики сцепились из-за водки. Причина, согласись, веская, — я улыбнулся.

— Мне кое-как удалось отнять у Михалыча эту злосчастную бутылку, да и то лишь на условиях, что я ему её потом верну. Сейчас вроде притихли оба, даже попросили радио им включить. Скучно им, видите ли.

— Не пытаются продолжить выяснять отношения? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, — покачала головой Василиса. — Если бы кто-то из них реально буянил, я бы уже подкрепление из райцентра вызвала. А так… Каждый из них теперь, в спокойной обстановке, твердит, что на него просто «что-то нашло». Вре́менное помутнение, внезапная вспышка гнева. Представляешь, даже нехотя извинились друг перед другом.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Ты прям как воспиталка в детском саду.

— Да, — не стала спорить она, тяжело вздохнув. — Только эти ясельные детки весят по центнеру и покрыты щетиной. Ладно, признавайся, ты просто так заглянул или по поводу?

— По поводу. С Тамарой я поговорил, она согласна. Надо собраться и обсудить план покорения драконьего сердца. Может, прямо сегодня вечером рванём к Ядвиге?

Василиса на мгновение задумалась, прикидывая график.

— Я через час отпущу Осоедова, он всё-таки поспокойнее. А чуть позже, уже под вечер, выпущу и Михалыча. Часов в пять, наверное. Вот после этого можно будет спокойно пообщаться, не отвлекаясь на службу.

— Добро. Ну, я тогда пошёл?

— Иди, — сказала Василиса, но тут же спохватилась: — Нет, постой! Совсем забыла спросить. Ты акваторию реки проверил, как планировал?

— Проверил. И абсолютно ничего интересного там не нашёл, — пожал я плечами. — А что такое?

— Я тут в старых Светланиных отказных материалах наткнулась на одно странное заявление, — начала она. — Писал его, кстати, мой сегодняшний «клиент», Михалыч. Года два назад он заявил, что в Камколи якобы утонул ребёнок. Само собой, Беккер тогда списала всё на его пьянство, тем более что, хвала судьбе, дети у нас в районе не пропадали.

Василиса задумчиво посмотрела в сторону опорника.

— А сегодня, когда я брала с него показания, решила как бы невзначай об этом спросить. И представляешь, он стоит на своём! Говорит, своими глазами видел, как в озеро вошёл ребёнок. Жалобно так проревел что-то и бултых под воду. Михалыч порывался даже кинуться спасать, но вовремя вспомнил, что плавать не умеет. Версию, что ему пьяным делом почудилось, отрицает.

— Василиса, а тебе не кажется, что это фирменный почерк навок? — нахмурился я. — Выдавать себя за утопленников, морочить голову, завлекать, звать по имени… особенно в тумане. Вспомни рисунок Стёпки «Они зовут меня, они знают моё имя». Это же навки. Нежить, хоть и мелкая.

— Мёртвые дети, — мрачно отозвалась Василиса. — Вот только где они прячутся? Я потому и спросила, тщательно ли ты проверил акваторию.

— Когда я впервые столкнулся с Кузьмой, он ведь тоже от меня улизнул, растворился прямо в руках, — напомнил я.

— У домовых есть способность мгновенно возвращаться в дома, к которым они привязаны. А куда бы делись навки? — вопрос Василисы прозвучал скорее как риторический.

Повисло молчание. Честно говоря, большими специалистами по нежити мы не были. Обычно, сталкиваясь с подобной хтонью, мы предпочитали её истреблять или изгонять, а не заниматься глубокими научными исследованиями.

— Загадка. А хочешь ещё одну загадку, Василиса Александровна?

— Нет, не хочу, — устало отозвалась она. — Мне по работе загадок с лихвой хватает. Но ты ведь всё равно не отстанешь?

— Не отстану, — подтвердил я. — Вторая загадка заключается в том, что у нас за неделю произошло три… то есть, я хотел сказать, две потасовки. И обе почему-то крутятся исключительно вокруг алкоголя.

— Особенности национального времяпрепровождения, — проворчала Василиса. — У полиции в принципе половина дел возникает из-за спиртного. Мордобой, поножовщина, кражи, асоциальное поведение. К тому же в Колдухине становится больше народу, а с ним растёт и статистика. Ты в курсе, что у двух пустующих домов внезапно объявились собственники? Восстанавливают документы, готовят к продаже. Слух пошёл, что после запуска завода местная недвижимость представляет ценность, а скоро и вовсе взлетит в цене. Дома купят, появятся ещё люди. А где новые жители там и новые проблемы.

— Цивилизация! Прогресс! — я совершенно не разделял её пессимизма. — И во главе всего этого великолепия скоро встанешь ты в роли верховного шерифа, верно?

— Вот именно. Поэтому с планом Тамары надо поспешить, пока у меня ещё есть возможность спихивать текучку на Беккер.