Василиса вопросительно вздёрнула бровь.

— Ну, да, — подтвердил я. — Деньги у неё есть, но они, скажем так, вне зоны доступа. Вывести их не получается.

— Что это ещё за каламбур? — не поняла Ядвига. — Деньги Шрёдингера? Они как бы есть, и их как бы нет?

— Именно так, — уклончиво ответил я, не желая раньше времени вдаваться в детали. Хотя бы потому, что об этих счетах до этой минуты знали только мы с Тамарой. — С вашего позволения, я попробую применить челночную дипломатию. Видите ли, прежде чем цеплять на финансовый крючок Золотого дракона, а он должен клюнуть, сам же обмолвился, что специалист по оффшорам, нам нужно уговорить поучаствовать саму Тамару. И сыграв на этих зависших миллионах, мы сможем её замотивировать.

Ядвига протяжно закряхтела, мастерски и без единого слова выражая всё своё недовольство ситуацией. Но одного кряхтения ей показалось мало, и она всё же высказалась.

— Мотивация? — возмутилась ведьма. — Этой скользкой бабе ещё и особая причина нужна? Простого спасения всех, включая её саму, уже недостаточно?

— Как и самим драконам, — пожал плечами я. — Они вот взяли и отказались. Давайте будем объективными, пока к ней в дом не начнут ломиться закладные покойники с явным желанием её сожрать, она ничьи слова всерьёз не воспримет. Скажу больше, можно было бы её припугнуть, надавить авторитетом, но тогда она будет действовать из-под палки, с неохотой, и запорет нам всё дело.

Я взял из вазочки конфету, развернул и положил в рот:

— Кстати, Ядвига, я же правильно понимаю… Нам нужно вытянуть из дракона слова обещания, что он нам поможет? Клятву? А если он просто соврёт? Ну, скажет, что сделает, а потом передумает, кто ему, дракону, указ?

— В том-то и суть, касатик, никто ему не указ, кроме его собственной природы, — Ядвига снова стала раскладывать карты. — У драконов это не просто сотрясение воздуха, а нерушимый закон. Особенность у них такая: однажды давши слово, дракон не посмеет его нарушить.

Она на секунду задумалась, тасуя колоду:

— Ну, наверное, если бы Горынычу мы просто сказали «пожалуйста», этого бы хватило, он просто сказал бы «сделаю» — и всё. Я пару раз с ним встречалась за эти века. Он был мужик суровый, но последовательный, надёжный. Эх, жаль, что старика больше нет. Будь он здесь, нам бы и уговаривать никого не пришлось. Он за баланс миров всегда стоял горой, сам бы всё понял и свою роль исполнил без лишних слов.

Ядвига тяжело вздохнула и шлёпнула на стол очередную карту.

— А ваш этот, как его… Алтынай, кажется. Судя по тому, что вы рассказывали, он скользкий тип. Его крепко окучить надо. Однако правило для всех одно: они обязаны держать однажды данное слово. И тут всё зависит от Тамарки. Ей придётся сработать просто идеально, практически ювелирно, чтобы этот золотой змей расслабился и сам дал ей обещание. Скажет, мол, проси чего хочешь — отказаться уже не сможет. Мы его на слове поймаем. Если, конечно, до этого вообще дело дойдёт, а то, чем дальше в лес, тем у нас больше этого мерзкого слова «если».

Ведьма закончила выкладывать карты (целых девять штук), замолчала, сердито посмотрела на расклад, подцепила одну из них ногтем, хмыкнула, сгребла в колоду и убрала в карман.

— Ты знаешь, Вадим, гадания — не моя сильная сторона, но твоя затея может получиться. Пробуй, касатик, пробуй.

В какой-то момент разговоры стихли, и мы молча пили чай, глядя на самовар.

На прощание, когда Ядвига и Леший нас провожали, я задал ему аккуратный вопрос:

— Дядя Миша, а если бы сады были тебе подконтрольны, ты бы навёл там порядок?

— Если бы да кабы, да во рту росли грибы, то был бы то не рот, а целый огород, — скороговоркой проворчал Леший, но глаза его на миг сделались мечтательными.

Ага, значит, идея его зацепила. Конечно, ухоженные фруктовые деревья нечета глухой, дикой чаще, но судя по территории ботанической станции, в последнее время Леший проникся к культурным посадкам неожиданной симпатией. Возможно, именно через эту хрупкую привязанность к яблоням и кустарникам мне удастся исполнить волю Мегалита и вернуть дяде Мише его лес… пусть и в новом, необычном обличии.

…

— А зачем ты его про сады расспрашивал? — поинтересовалась Василиса, когда мы отъехали от ботстанции. — Мы же к ним никакого отношения не имеем. Где мы и где сады? Или это у тебя проснулись капиталистические замашки?

— Я не пытаюсь на всём заработать, меня больше волнует процветание посёлка. Развитие в целом. Хочется, чтобы здесь всё было по-человечески. Вот, взять хотя бы пляж.

— А причём тут пляж? Его же нет.

— Вот я и хочу, чтобы он был. Чтобы люди купались, отдыхали, радовались жизни. Сейчас это модно называется «повышением качества жизни». Хочу, чтобы в посёлке был свой парк, места для прогулок, нормальные магазины, хотя бы простенький стадион. Детскую площадку, кстати, уже скоро смонтируют. Ну и пляж.

— У нашего озера такая репутация, что в него никто в здравом уме не полезет, — с сомнением ответила Василиса.

— Воду я приведу в порядок, очищу. Не до прозрачности Байкала или швейцарских озёр, конечно, но купаться будет очень даже приятно. Всё будет достойно. Проблема в другом. Пока мы не выясним, что именно там губит людей, и не устраним причину, пускать в воду никого нельзя. Кстати, тебе удалось что-нибудь нарыть по старым делам?

— Я просмотрела архивы. Все материалы отказные, никакого криминала, — сказала Василиса. — Правда, в одном случае вдова дала странные показания. Якобы накануне трагедии муж утверждал, будто из воды его зовёт сынишка от первого брака. Но мальчик вместе с бывшей женой давно переехал в Самару, так что мужчине это явно почудилось. Само собой, следователи всё списали на алкоголь и белую горячку.

— А я нашёл Стёпкину картинку, — задумчиво произнёс я. — Там нарисовано, как на него из воды кто-то смотрит. И даже не один, а сразу несколько… кого-то.

— Вообще, это больше всего похоже на навок, — констатировала Василиса. — Они ведь не двоедушники, а настоящая водяная нежить, которая питается жизненной энергией утопленников. Но ты же сканировал акваторию? Неужели никого не заметил?

— Не видел, как ни старался. Но ты права, твоя версия похожа на правду, по повадкам вылитые навки. К тому же они, как и шуликуны, любят сбиваться в стаи. Но как им удалось от меня спрятаться?

— Я тебе добавлю странностей. В соседней Лабинке за последние пять лет вообще никто не тонул, хотя у них там есть дикий пляж. В райцентре было пара случаев, но это в пределах нормы. Аномалия наблюдается только у нас.

— Значит, попробую расширить радиус, прочешу ещё и Малую Атаманку выше и ниже по течению, — рассудил я. — Может, они прячутся где-то там, за пределами моего взора?

— Кстати, а почему ты вчера так интересовался пропиской тех хулиганов? — сменила тему Василиса.

— Да, так. Слышал слухи просто, что в общежитии есть слегка шумная бригада заводчан из Набережных Челнов. Ребята вроде неплохие, но выпить любят и вспыльчивые, чуть что, у них кулачные бои. Думал, что это и есть они.

— Там сейчас больше сотни жильцов и куча самых разных бригад, — уверенно добавила Василиса. — Кого там только нет. И вре́менные монтажники, и постоянные вахтовики-рабочие предприятия. Да, и из Татарстана есть ребята, но вчера задержали совсем другую компанию.

— Странная тенденция, — задумчиво прокомментировал я. — Одни пьют и буянят, вторые тоже с катушек слетают. Можно было бы сказать, что само место такое, дурное, но мы-то здесь не первый день. Раньше подобного не замечал. Взять тех же сербов: когда готовили, дым коромыслом стоял. Винцо попивали, песни горланили — и ничего, никаких проблем. Всё у них мирно было. А тут за пару дней прямо алкоэпидемия.

Я вовремя прикусил язык, чуть было не проговорившись про ребят из Челнов. Обещал ведь клятвенно бабе Нине, помалкивать об инциденте.

— Скажи мне, Хозяин Земли, — Василиса заговорила тем самым тоном, который использовала для неприятных, но необходимых моментов. — Мы сегодня Мост инспектировать будем? После массового прорыва мы так и не проверяли, как оно там. Вдруг назревает очередная попытка незаконной миграции? Как бы не прозевать.

— Ну, кнут при мне, так что давай прямо сейчас, — сказал я. — Может, проверишь, нет ли поблизости лишних глаз?

Василиса сделала несколько быстрых движений пальцами, вычерчивая в воздухе магический контур, и отрицательно покачала головой:

— Чисто.

Я свернул с грунтовки к реке и поднял над водой плотную завесу тумана. Василиса уже взялась за ручку двери, намереваясь выйти, но я действовал быстрее. Дотянувшись мысленно до Мегалита, я распахнул проход прямо перед капотом УАЗа и, не раздумывая, въехал в портал прямо на машине.

Василиса уставилась на меня с неподдельным изумлением:

— Полегче, Вадим! Что за сафари? Решил полихачить в Нави?

— Ну… — смущённо отозвался я и поспешно сбросил скорость до черепашьей, потому что «моя ласточка» принялась скакать по камням, как обезумевшая обезьяна на батуте.

Я остановился. Пыль, поднятая покрышками, медленно оседала вокруг машины.

— Мне просто хотелось проверить, будет ли техника вообще работать в Нави. Да и железный корпус, это какая-никакая броня. А вдруг нас тут поджидала толпа мертвяков? Задавили бы парочку и по газам, обратно в Явь. В конце концов, в ПДД ведь нет запрета кататься по Нави, верно?

Василиса не ответила. Она внимательно осматривала поле у моста. Вокруг не было ни одного беса или какой-нибудь иной твари. Абсолютная пустота. Видимо, закладные покойники прорвались в Явь всей толпой, никого здесь не оставив.

Пока мы осматривались, гнилостная вонь от реки постепенно проникала в салон, но всё же она не была настолько нестерпимой, чтобы нам пришлось натягивать респираторы. Так что нашу небольшую разведку мы провели в сравнительном комфорте, не вылезая из машины.

— Никого, — констатировала Василиса. — Поехали обратно. Твой транспортный эксперимент, конечно, удался, но… Я бы хотела, чтобы в будущем ты меня предупреждал, а лучше, чтобы мы заходили в Навь на своих двоих. Так я не буду ограничена в магии. А то, сидя в кабине… Неудобно это и непривычно.

— Без проблем, будем действовать по старинке, — согласился я. — Зато теперь мы знаем, что можем привезти сюда стройматериалы, инструменты, да мало ли что ещё! Яйцо в бронекапсуле, например.

Мы выехали из Нави обратно на поле и специально дождались, пока Мегалит полностью закроет проход. А то отвернёшься на секунду, прошмыгнёт за спиной какая-нибудь морда, и лови её потом по всему Краснодарскому краю.

По дороге в посёлок мы опустили стёкла, чтобы как следует проветрить салон. Даже за какую-то минуту в Нави машина успела провонять так, словно была припаркована у скотомогильника в июльскую жару.

— Ладно, как сходишь к Тамаре — позвони, — попросила Василиса, когда я высадил её около дома. — Интересно всё же, согласится она помочь или скажет, что её хата с краю.

— Вот для этого мне и нужна моя многоходовочка, — усмехнулся я.

— До завтра, гроссмейстер! — улыбнулась на прощание Василиса.

Я поехал к пункту выдачи Wildberries и, пока ждал Руслана, разговорился с Гайком.

— Слюшай, Вадим, тут такое дело… «Пятёрочка» у нас открываться хочет, — без особого оптимизма сообщил он.

— Ну, так это же хорошо! Видят, что население растёт, держат нос по ветру.

— Что тут хорошего, э? — искренне возмутился Гайк и даже в сердцах топнул ногой. — Ты же понимаешь, моему сельмагу совсем конец придёт! Разве я с этими сетевиками потяну?

— Это естественный ход вещей, уважаемый Гайк, — попытался я его успокоить. — Но посмотрите на это с другой стороны. Кто будет у них администратором? Вы же знаете здешний рынок лучше всех. Сходили бы на собеседование, а? Я уверен, у Вас все шансы занять эту должность.

— Э-э, оставь, Вадим… Не в мои годы под дудку чужого дяди зайчиком скакать, отчёты эти писать. Придётся мне свой магазинчик закрывать. Не сразу, конечно, но придётся. И думать за новый бизнес.

— Уверен, что всё в итоге сложится хорошо, — искренне подбодрил я его.

В это время Руслан вышел из пункта выдачи, запер дверь, коротко отчитался перед Гайком о проделанной работе, попрощался и побрёл к машине.

…

— Слушай, у тебя тут пованивает, — заметил Руслан, когда мы тронулись с места. — Тебя что, трупы заставляют возить? Впрочем, ладно, можешь не отвечать. Я вот о чём хотел спросить, Вадим. Как считаешь, чем мне вообще по жизни заняться?

— Трудно сказать. Найти свой путь, вообще задача нетривиальная. А что, в пункте выдачи тебе уже не нравится?

— Я справляюсь, конечно, но не вечно же мне там сидеть. И, не в обиду тебе будет сказано, не всю же жизнь мне в Колдухине прозябать. Ты-то, как я понимаю, тут основательно корни пускаешь?

— Да, планирую осесть здесь насовсем, — серьёзно ответил я оборотню. — Но если ты однажды решишь покинуть мой подвал и пуститься в свободное плавание, я и слова поперёк не скажу. Наоборот, повторю тебе то же самое, что только что сказал Гайку. Это естественный ход вещей. Птенцы вырастают и покидают гнездо. Аналогия, может, и не самая точная, но суть ты понял.

— Да понял я, понял. Вот и думаю, куда мне лететь из этого гнезда? У меня из образования только школьный аттестат да карточка учёта в казанском наркодиспансере. И всё на этом.

Мы приехали. Я припарковал машину у дома, вышел и, оглядев пустующий двор, подумал, что неплохо бы соорудить здесь если не полноценный гараж, то хотя бы приличный навес.

— Руслан, — возобновил я разговор, когда мы зашли в дом. — Не скрою, обычно двоедушники не бедствуют. Грех не использовать свои новые особенности для заработка.

— А за это не наказывают? — с сомнением спросил он. — Та самая Инквизиция.

— Запрещено причинять вред людям: воровать с помощью магии, мошенничать, калечить, убивать и всё в таком духе. Но если ты, скажем, как леший, умеешь выращивать деревья чуть ли не на голых камнях, то никаких запретов нет.

— То-то и оно, что я за собой никаких полезных навыков не чувствую, — проворчал Руслан. — Вот ты мог бы работать на ГЭС или в рыбнадзоре… А я что могу?

— Зря ты так, — возразил я. — Вообще-то, барсуки — прирождённые строители и блестящие инженеры. Они под землёй такие многоярусные лабиринты с идеальной вентиляцией отстраивают — закачаешься! Может, тебе сто́ит попробовать развиваться в этом направлении? Строительство, архитектура, ландшафтный дизайн? Можно потренироваться на этом участке. Давно здесь хотел навес соорудить. У каждого есть талант, его просто надо нащупать. Ну и приложить трудолюбие, конечно. Ладно, зодчий, чего на ужин желаешь?

Руслан неопределённо пожал плечами:

— Барсук во мне настойчиво требует чего-нибудь мясного.

— Будет тебе мясное, — усмехнулся я. — Сейчас пойдём червячка заморим…

…

Я приготовил котлеты. Мы поужинали, и перед тем, как лечь спать, я всё же отправился к озеру.

Стояла ночь. Я снова долго всматривался в тёмную поверхность воды, но, как и прежде, никаких «аномалий» не заметил. Озеро оставалось спокойным. Скинув одежду, я вошёл в воду. Опустившись почти на самое дно, замер и какое-то время просто прислушивался к озеру и собственным ощущениям.

В голову пришла мысль: а что, если оставить под водой камеры? Подводные дроны — штука дорогая и сложная, но ведь можно загерметизировать обычные веб-камеры и расставить их на дне. Хотя… Василиса права: вода мутная, много ли я там увижу? Да и когда мне отсматривать эти многочасовые записи? Нет, искать надо иначе. Может, сработать на живца? Самому стать приманкой? Бродить вдоль берега во мраке, авось вражина на меня отреагирует, попытается применить свои чары и затащить в воду?

Но это планы на будущее. А пока я задействовал магию. Тщательно обшарил акваторию, спустился ниже по течению Малой Атаманки. Затем, словно огромная рыбина, ни разу не вынырнув на поверхность, проплыл далеко вверх по реке, вглядываясь в толщу воды.

Ничего несвойственного подводному миру не видел, не считая обычного мусора, вросших в ил кусков арматуры (которую я попутно расщепил), да пустых бутылок, Так что, среди этих мусорных отложений, которые я решил собрать попозже, прихватив мешок, я не обнаружил ничего похожего на следы мистических существ.

Куда же вы подевались, черти водоплавающие? Раз вы вышли на охоту за профессором, значит, вы существуете, и вы голодны. Но как вам удаётся прятаться от меня, от самого Водяного?

Именно эта мысль нервировала меня. Они скрываются и вредят прямо в моей вотчине! Это был открытый вызов моему статусу духа воды, пусть и в малых масштабах, но всё-таки полноправного владыки этого водоёма.

…

Утром, едва покончив с миссией почтальона, я поспешил к Тамаре.

— Что? Поверил бабе Нине? — вместо «здравствуйте» выдала мне кикимора, выйдя на крыльцо и уперев руки в бока.

— Э-э-э… О чём ты? — я попытался сделать лицо стройматериалом, но это, ожидаемо, не сработало.

— Как о чём? Вадим, у меня в кои-то веки симпатия к мужчине появилась, искра, всё такое! А эта старая грымза натравила тебя на ясноокого Милоша, и вот он уже… Фьють! Как, мать её, птичка! Улетел в свою Сербию. Бросил меня одну-одинёшеньку! Так и знай, негодяй и подлый разбиватель женских сердец, я на тебя обижена!

Тамара возмущалась несколько театрально. Это была скорее игра. Она картинно скрестила руки на груди и отвернулась, но в дом не ушла, явно давая мне возможность оправдаться.

— Слушай, Тамара, я видел, у тебя там в саду беседка есть. Пойдём-ка туда, а? — предложил я и неспешно двинулся в нужном направлении.

— Никуда я с тобой не пойду, пока ты не объяснишь свой поступок! — Тамара дёрнула плечом, однако, вопреки собственным словам, пошла следом.

Я уселся на скрипучую доску лавки. Сама беседка была некогда добротной, но от времени заметно обветшала.

— Итак, что Вы скажете в своё оправдание, Вадим Иванович? — сухо спросила кикимора, усаживаясь напротив и лукаво поблёскивая глазами.

— Ну, оправдываться я не стану, я пришёл не за этим. Хотя признаю́, был не прав. Всё закрутилось так быстро, что я просто не успел тебе объяснить ситуацию.

— Значит, какое-то объяснение всё же есть? — снисходительно спросила Тамара.

— Да, — я не реагировал на её эмоциональные взбрыки и старался говорить максимально сухо. — Твой серб оказался здухачем.

— Поясни. Что это значит?

— Здухач — это сербский двоедушник. Он способен управлять погодой, а в плохом настроении — насылать мор на скот. И уехал он вовсе не от тебя. Ему просто физически нужно было воссоединиться с землёй предков.

— Он был двоедушником? — Тамара задумалась. — Даже не знаю, хорошо это или нет. Мне, конечно, уже всё равно… После того как он малодушно сбежал, я изгнала его из своего сердца. И всё же… Он вернётся? — она вопросительно приподняла бровь.

— Слушай, Тамара, — я начал терять терпение, что для моей текущей миссии было весьма некстати. — Вы с ним едва знакомы! У нас тут по-настоящему серьёзные дела. Давай пока оставим в покое твоё разбитое сердце и международные отношения. Поверь мне, всё это — сущие мелочи.

— Такое себе извинение, — фыркнула кикимора.

— Как я уже говорил, просить прощения не входит в мои планы. Итак, новость номер раз: мы живём буквально под боком у Калинова моста.

— Калинова моста… — равнодушно повторила она, но спустя мнгновение до неё начало доходить. Её голос сорвался на тихий панический визг: — Это который путь в Навь⁈

По её лицу пробежала даже не гамма, а целое цунами чувств. Страх, паника, гнев. Мимические мышцы просто не поспевали за шквалом эмоций, захлестнувших её сознание.

Ещё бы. Тамара имела уникальный и крайне неприятный опыт. Она умудрилась при жизни побывать в мире мёртвых. И не на полминуточки, а застряла там на несколько дней, совершенно не понимая, сможет ли вообще вернуться обратно.

Но когда она, наконец, отдышалась и оправилась от первого шока, лицо её стало предельно серьёзным. Из глаз разом исчезли лукавый блеск, все сербы, наигранные обиды и детские попытки манипулировать мной через чувство вины. Передо мной сидел взрослый, и немного напуганный двоедушник.