Мой дом встретил меня ароматом жареного мяса, чеснока и прованских трав. Раз уж я так сильно задержался, Василиса решила похозяйничать на моей кухне, на плите шкварчали свиные отбивные, а в духовке, в глубокой сковороде томился рататуй.

— Ну, как прошёл день? — с любопытством спросила она, оборачиваясь через плечо на звук моих шагов.

Я устало привалился к дверному косяку и выдохнул:

— Дээээ… Давай так, сначала главное, а потом уже по порядку.

— Ну, давай, — согласилась она, убавляя огонь под сковородой.

— Помнишь, мы обсуждали, что у нас в посёлке мог завестись опивень? Так вот — это сто процентов он. Подтверждаю.

Василиса замерла с кулинарной лопаткой в руке и внимательно посмотрела на меня:

— Прости, что перебиваю, но… уже известно, кто он?

— А на кого записана та «десятка»?

Она вытерла руки о полотенце, достала из заднего кармана джинс смартфон и смахнула блокировку на телефоне.

— Сейчас… — она пробежалась глазами по строчкам. — Владелец автомобиля, некто Ключников Наум Константинович, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения, уроженец города Курган.

— Вот он, скорее всего, и есть опивень, — кивнул я.

— Да? Ну-ка, теперь давай поподробнее.

Я прошёл на кухню, выдвинул стул и сел на него.

— Рассказываю. Для начала я заскочил к Гайку. Поболтал с ним по своим вопросам недвижимости, а потом аккуратно съехал на тему роста продаж алкоголя.

— Логично, — кивнула Василиса, возвращаясь к отбивным. — Ты резонно предположил, что, если опивень в посёлке, народ больше пьёт и, соответственно, больше покупает.

— Именно. Однако оказалось, что у Гайка нет никакого всплеска продаж. Тишина. Всё, как обычно.

— Значит, они ушли к самогонщикам? — она слегка нахмурилась. — Ты, кстати, не знаешь, кто у нас тут гонит и продаёт?

— Понятия не имею, — на голубом глазу соврал я. — Но я поспрашивал, поузнавал у наших сограждан, никто не замечал, чтобы общажники бегали куда-то закупаться алкоголем.

— Значит, опивень не в общаге? — задумчиво размышляла она.

— Да там он, там, — улыбнулся я. — Я же не закончил свой рассказ. Так вот, поехал я туда. Ведь ещё с утра я у Котлярова выпросил фотографии нашей пятёрки. Так вот. Дождался, когда закончится рабочий день на заводе и наши подозреваемые вернутся к себе. Встал, что называется, в засаду. Сижу, наблюдаю. И вскоре, вижу, как трое из них выходят прогуляться по территории…

— Трое — это ещё не все, — со знанием дела заметила Василиса, ловко переворачивая отбивные. Шкварчание на секунду усилилось. — Неполная отработка версий, получается.

— Поверь мне, этого хватило, — успокоил я её. — Они подошли к той самой «десятке», фото которой я тебе скидывал. Достали оттуда что-то… Предполагаю, что спиртное.

— Предполагаешь, — с лёгкой иронией отозвалась она.

— Да. Потому что двое из них спустя какое-то время упились просто в хлам. И были заботливо уложены спать бабой Ниной.

Василиса тихо усмехнулась, не отрывая взгляда от плиты:

— Мда-уж. Где Нина Васильевна, а где — забота?

— Ну, тут главное не форма, а содержание. Однако суть вообще не в этом. Когда я пошёл к общаге на разведку, меня, что называется, накрыло. Причём резко. Мне невероятно, прям до одури захотелось выпить само… — я осёкся, вспомнив своё обещание Раде, и быстро исправился, — самого любого алкоголя. Нестерпимо и абсолютно иррационально. Ты помнишь критерии, которые отличают настоящего алкоголика от обычного выпивохи?

Василиса изменила режим вытяжки на пониженный, убавляя таким образом шум, чтобы лучше меня слышать и повернулась.

— Как-то не задумывалась. Нестерпимая тяга?

— Именно. Неконтролируемое потребление. Это когда так называемая тяга полностью превосходит и подавляет волю. Склонность пить вопреки любым жизненным обстоятельствам и очевидным последствиям, таким, как угроза потери работы, развал семьи, проблемы со здоровьем… да даже наплевать им на лишение прав за пьяную езду. Здравый смысл просто отключается.

— Я поняла, поняла, — она нахмурилась. — И у тебя возникло точно такое же ощущение? То есть… ты подвергся ментальному воздействию?

— Сто процентов. И знаешь, я теперь очень хорошо понимаю, почему ты терпеть не можешь копаться у людей в головах. Прескверная это штука, чужое вмешательство в мозги. В общем, я захотел нажраться. Внезапно, люто и беспричинно. Просто подошёл поближе к зданию.

Василиса скрестила руки на груди, сочувственно глядя на меня.

— Ну, хорошего мало, конечно. Выпил бы, делов-то… — она выдержала паузу и вдруг хихикнула. — Погоди-ка. Так это ты поэтому «Газель» ударил?

— Да, ударил, — отозвался я. — И пить мне никак нельзя. Ты просто представь себе пьяного в умат Водяного, который подключён к вышедшему почти на полную мощность Мегалиту. Что бы я по пьяной лавочке учинил? Породил бы цунами, которым на фиг смыл бы весь Колдухин? Устроил бы фонтаны до небес из всех водоразборных колонок посёлка? Или закатил шоу с водяными фигурами в вечернем небе? Это тупо опасно для окружающих, я уже даже не говорю про нарушение правил Маскарада.

Василиса выключила плиту и щёлкнула кнопкой вытяжки. Гудение стихло, и на кухне повисла уютная тишина.

— Ладно, допустим, — примирительно сказала она, раскладывая отбивные и рататуй по тарелкам. — А машину-то зачем было бить? Тем более, если верить заявлению гражданина Зайцева, головой.

Я невольно потёр лоб и пояснил:

— Надо было срочно сбросить наваждение. Чуть встряхнул нейроны. Извини, другого средства для экстренной перезагрузки у меня под рукой не было.

— Вот тебе и новые горизонты медицины, роль грузовой «Газели» в лечении острых неврологических расстройств, — хихикнула Василиса, ставя передо мной тарелку с ужином. Затем она обошла стол и опустилась на стул напротив. — Ладно, ешь давай. А я уговорю его отозвать заявление. В ситуацию ты попал нестандартную, так что это не такой уж и большой ущерб.

— Не утруждайся, я ему уже заплатил, — отмахнулся я, берясь за вилку. — Меньше, чем он хотел изначально, пришлось немного поторговаться. Зато он написал расписку, и на днях сам придёт к тебе забирать заявление.

— Знаешь, я вот о чём думаю… А как вообще опивень смог на тебя так воздействовать, Вадим? Ты, конечно, не дракон, но… ты сильный.

— Спасибо на добром слове, — я прожевал кусок мяса, анализируя собственные ощущения. — И ведь если подумать, действительно, в своё время, ментальная магия Тамары на меня не подействовала.

Василиса удивлённо изогнула бровь, и в её голосе появился холодок:

— Она пыталась тебя околдовать?

— Было дело. Только не околдовать, а убить при помощи утопления. Но то дела минувших дней. Проехали, — быстро свернул я эту тему. — Факт в том, что и песня русалки Марины для меня просто красивое пение, не более. Выходит, магия этого опивня очень уж узкоспециальная. И пугающе действенная.

— Или он просто очень матёрый, — добавила она.

— Возможно, — согласился я, — Что мы имеем в сумме? Машина этого… как его…

— Ключникова, — тут же подсказала Василиса.

— Да, точно, его, — кивнул я. — И я готов спорить на что угодно, из того багажника они забирали именно алкоголь. Иначе с чего бы Телегин с Дубцовым так быстро напились? Я прикинул, кто где живёт, сопоставил факты, и из всего этого вырисовывается классическая, как говорят в ментовских сериалах из девяностых, преступная схема.

Я поковырял вилкой овощи в тарелке, поднял взгляд на Василису и уверенно резюмировал:

— Он втихую торгует алкоголем, искусственно, с помощью своей магии, порождая на него бешеный спрос. На побочные действия в виде сошедших с ума от пьянства людей ему плевать с высокой колокольни, потому что на него самого эта дрянь не действует. И заметь, сам он ни в одном происшествии не засветился, ни как потерпевший, ни как нарушитель. Идеальная позиция.

Василиса помрачнела. Она медленно отодвинула от себя пустую тарелку и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице, явно собирая пазл в голове.

— Кое-где он всё-таки мелькнул, — произнесла она. — Помнишь ту драку в ДК? Самую первую. Он проходил там как свидетель. И, между прочим, стоял там в «белом пальто» и громче всех клеймил алкоголизм и моральный упадок нашей молодёжи. А сам, шельмец, этот самый упадок и организовал!

Она решительно хлопнула ладонью по столу, ставя точку в сомнениях:

— Ну что сказать… это крепкий подозреваемый. Будем брать. Но… завтра.

— Слушай, — заговорщицким тоном сказал я. — А давай прямо сегодня вечером аккуратно проверим его багажник? Чисто убедиться.

— Нет, — как отрезала Василиса, мгновенно возвращаясь в образ строгого начальника полиции. — Сделаем всё строго официально. Никакой самодеятельности.

— Ладно-ладно, но прикинь ситуацию, вскрываем мы его завтра по всей форме, с протоколом, — усмехнулся я, — а там вместо палёного пойла просто лежат ящики с килькой в собственном соку? Что тогда?

Василиса хмыкнула, поднимаясь со стула, чтобы собрать посуду:

— Значит, оштрафую за незаконное предпринимательство и розничную торговлю без кассового аппарата. Поверь мне, Вадим, в наше время это похлеще, чем торговать самогоном, хуже только «неправильные» посты в социальных сетях.

* * *

— Гражданин Зайцев, подойдите, пожалуйста! — голос Василисы прозвучал властно, — Будете понятым.

Зайцев тоскливо покосился в сторону пыхтящего выхлопом заводского микроавтобуса.

— Да мне же на работу надо…

— Это Ваш гражданский долг! — возразила она тоном, не предполагающим возражений.

Надо отдать ей должное, к делу Василиса подошла с пугающей официальной основательностью. Она по-хозяйски разложила на капоте папку с бланками протоколов. Притащила с собой массивную служебную видеокамеру, старомодную, на треноге и вручила её бабе Нине, словно грозное оружие пулемётному расчёту. Притащила хмурого, упирающегося Ключникова. А нас с Зайцевым использовала в этом спектакле в качестве понятых.

— Итак, под протокол и видеозапись, — Василиса выпрямилась, одёрнув форму. — Гражданин Ключников, это Ваш автомобиль?

— Я не буду говорить без своего адвоката, — процедил тот сквозь зубы, явно насмотревшись криминальных сериалов.

Немолодой КИПовец скрестил руки на груди. В его поведении смешались напускное высокомерие и плохо скрываемая нервозность. Не сказать, что он прям сильно боялся. В конце концов, что такого могла инкриминировать ему Василиса? Разве что какую-нибудь смехотворную «административку».

— Ваше право, — невозмутимо парировала Василиса, занося ручку над бланком, — откройте, пожалуйста, багажник.

— Не буду. Я не обязан.

Повисла напряжённая пауза. Зайцев, словно зритель на теннисном матче, перекидывал взгляд с меня на Ключникова, а затем на непроницаемое лицо, всё ещё по должности, помощницы участкового.

На заднем плане, создавая массовку для нашей сцены, из дверей общаги к ожидающему микроавтобусу шли рабочие. Всем было любопытно, что происходит, однако опоздать на работу никто не хотел. Люди чуть притормаживали, пытаясь рассмотреть бесплатное шоу у багажника, но продолжали идти дальше.

Зайцев, робко потянул Василису за рукав:

— Гражданин начальник…

Василиса даже не повернула головы, продолжая холодным взглядом сверлить Ключникова.

— Правильнее будет «товарищ лейтенант полиции». Или «товарищ помощник участкового», — ответила она Зайцеву.

— Товарищ лейтенант, я же на работу опоздаю…

— Я лично позвоню Вашему мастеру и выпишу справку об участии в следственных мероприятиях, — ответила Василиса, не глядя на Зайцева. — Причина официальная и уважительная. Не мешайте работать.

Она сверлила взглядом Ключникова. Тот изо всех сил пытался делать самоуверенный вид, его выражение лица как бы говорило: «И что вы мне сделаете?»

— Открывайте багажник!

— У меня нет ключа, — нагло ухмыльнулся он. — А обыскивать меня вы не имеете права!

Послышалось бормотание. В бабе Нине внезапно проснулся настоящий операторский азарт, она плавно водила объективом тяжёлой камеры из стороны в сторону, комментируя себе под нос, что «кино получается похлеще, чем у Зинки на свадьбе».

Василиса лишь вздохнула. Она уверенно шагнула к «Десятке», положила изящную ладонь на край багажника и легонько, большим пальцем, надавила на замок

Замок чуть щёлкнул, и крышка с металлическим скрипом поползла вверх, являя миру содержимое машины.

У нашего подозреваемого челюсть буквально отвисла, а глаза полезли на лоб. Он-то точно знал, что запирал багажник! Но против тонкого, почти незаметного магического импульса, который Василиса влила в механизм за секунду до этого, обычный замок не представлял трудностей.

Ключников побагровел. Желваки на его скулах заходили ходуном. Он заметно напрягся и, кажется, попытался применить магию. Но то ли стресс окончательно выбил его из равновесия, то ли сноровки не хватило, а только ничего у него не вышло.

Василиса бросила на него мимолётный взгляд и, как ни в чём не бывало, продолжила.

— Багажник открыт сотрудником полиции в связи с отказом владельца, — ровным голосом прокомментировала она свои действия в объектив бабы Нины. — Внимание понятых. Приступаем к досмотру.

А я, стоя чуть в стороне, был абсолютно спокоен. У старой «Десятки» герметичность кузова не ахти какая. Чуть раньше, пока Василиса ходила туда-сюда, собирая подозреваемого, Нину Васильевну, и Зайцева, я успел протащить сквозь щели рассохшегося уплотнителя несколько капель воды, сформировав внутри багажника крохотную магическую «линзу», я отлично разглядел всё, что там лежало. И сейчас знал наверняка, что интуиция меня не подвела насчёт груза.

А теперь это смогли разглядеть и все остальные.

Внутри, не особо аккуратно, стояли два потёртых пластиковых ящика для бутылок, небрежно подпёртые громадной спортивной сумкой. Ящики были наполовину наполнены бутылками с самодельными этикетками «Водка Коляда».

Василиса окинула этот натюрморт профессиональным взглядом.

— Имеет место двадцать три бутылки прозрачной жидкости, — сухо констатировала она под запись. — А что у нас тут в качестве спортинвентаря?

Она беспардонно потянула молнию пузатой сумки. Та разошлась, и нутро сумки отозвалось стеклянным позвякиванием, обнажив неисчислимые залежи точно таких же бутылок.

В щелях между ящиками тоже виднелось стекло, но уже с тёмным содержимым, то было дешёвое вино «Сливяница».

Вообще, богатством ассортимента багажник не отличался. Водка, вино да плоский металлический ящик с инструментами.

— Наум Константинович, не хотите прокомментировать то, что мы видим? — Василиса повернулась к хозяину машины.

— Вы мне всё это подбросили, — угрюмо буркнул он, отводя глаза.

— Так вот кто поит народ! — ахнула баба Нина, и объектив тяжёлой камеры в её руках дёрнулся. — Ах ты, ирод! Василиска, можно я ему прям тут втащу⁈

— Никак нет. Отставить, по УПК не положено, — невозмутимо отреагировала Василиса. — Фиксируйте всё происходящее, а возмездие его настигнет.

— Ладно-ладно, он ко мне ещё придёт выселяться из комнатёнки… — мстительно пообещала вахтёрша, и её глаза хищно блеснули.

Василиса вернулась к допросу:

— Подозреваемый… Что в бутылках?

— Вода! Минералка! — недовольно огрызнулся Ключников.

— Вам же это подбросили? Откуда ж Вы знаете? — саркастически хмыкнул Зайцев.

Страх опоздать на работу у работяги окончательно испарился, происходящее шоу теперь откровенно его забавляло.

— Пошёл ты, жмот, — огрызнулся Ключников.

— Мы действительно с вами не эксперты, — резонно заметила Василиса, надела на правую руку перчатку, латекс щёлкнул. Она взяла одну из бутылок, слегка покрутив её. — Однако можем провести выборочную проверку методом органолептического анализа и приёмами одорологии.

— Чего? — не понял подозреваемый.

Вместо ответа Василиса с лёгким хрустом свернула крышку и, поднеся горлышко к своему носу, втянула воздух, затем по очереди поднесла открытую бутылку Зайцеву и мне:

— Понятые, чем пахнет?

— Водкой и сроком, — с готовностью выдал Зайцев.

— Алкоголем, — сухо прокомментировал я, утвердительно кивнув.

— Фиксируем ещё один метод на видеозапись.

Василиса подготовилась основательно и действовала уверенно, словно учитель физики на лабораторной. Достала из кармана обычную железную столовую ложку, налила в неё немного жидкости из той же бутылки. Вернув открытую бутылку обратно в ящик, Василиса достала из другого кармана зажигалку и поднесла к ложке. Чирк. Искры. Ещё раз. С третьей попытки над поверхностью жидкости вспыхнул и лениво заплясал слабенький, голубой огонёк.

— На камере хорошо видно? — ровным голосом уточнила она, глядя прямо в объектив. — Жидкость пахнет алкоголем, прозрачная и горючая. Окончательный вывод о составе сделает экспертиза. Сейчас я заполню протокол, и мы продолжим уже в участке.

Едва импровизированный следственный эксперимент с горящей ложкой был завершён, баба Нина, всё это время с явным удовольствием исполнявшая роль нашего оператора, торжественно вернула камеру Василисе. Наскоро попрощавшись, пенсионерка с неожиданной для её возраста прытью устремилась обратно к своей вахте. Там её ждал стационарный телефон, и что-то мне подсказывало, что информация о поимке нелегального торговца спиртным разлетится по посёлку в режиме реального времени.

* * *

Мы с Зайцевым без церемоний забрали у Ключникова ключи и сами перегнали его машину к опорному пункту.

Василиса же приняла странное, на первый взгляд, решение, она повела подозреваемого пешком, благо идти было недалеко. Я с лёгким беспокойством следил за этой прогулкой, пока Василиса, поймав мой взгляд, едва заметно не подмигнула. Смысл этого жеста дошёл до меня мгновенно, хищник играл с добычей. Она намеренно даёт возможность Ключникову попытаться сбежать. Сорвись он с места, она бы его поймала, добавив к делу железобетонный эпизод с сопротивлением, который всерьёз бы его дискредитировал.

Но погони, как в сериале, не случилось. Ключников то ли почуял подвох, то ли просто смирился, он сравнительно мирно дошёл до опорника, лишь бухтя себе под нос всю дорогу.

Спустя некоторое время мы все были в опорном пункте полиции. В небольшом кабинете нас было четверо: я, Василиса, Зайцев и мрачный Ключников.

Василиса выполнила данное понятому обещание, позвонила начальству Зайцева, сообщила о том, что он привлечён в качестве понятого, пара фраз о гражданском долге и содействии следствию. Затем она выписала ему официальную справку об участии в оперативно-розыскных мероприятиях и пододвинула стопку протоколов на подпись. Быстро везде расписавшись, Зайцев заторопился к выходу.

— Геннадий Алексеевич, а Вы ничего не забыли? — голос Василисы настиг его уже у самых дверей.

Зайцев замер. Обернувшись, он бросил на меня короткий взгляд.

— Ах, да… — он почесал затылок. — Мы тут с почтальоном всё урегулировали. Он принёс извинения и оплатил ущерб. Я хотел бы забрать заявление.

Василиса кивнула, не выразив ни малейшего удивления.

— Как скажете. Ваше право.

* * *

Хлопнула входная дверь. Мы остались одни. Василиса повернулась к Ключникову. Тот сидел в углу, на стуле для посетителей, и всем своим видом отчаянно демонстрировал оскорблённую невинность.

— Вы ничего не докажете! — вдруг сказал он, видимо, не выдержав повисшей тишины.

— У Вас в багажнике около ста бутылок водки и ещё тридцать — вина, — спокойно парировала Василиса. — Чего именно мы не докажем?

— Того, что я этим торговал! Это всё для личного потребления! — Ключников выпучил глаза.

— Сто бутылок палёнки без акциза? Для себя любимого? — Василиса усмехнулась. — Ну, почему же не докажем? Я не поленюсь, обойду общежитие и опрошу всех жильцов. Поверьте, найдутся те, кто даст чёткие показания, что приобретал у Вас спиртное. Я соберу все материалы, оформлю дело, а Вас пока… отпущу под подписку о невыезде.

Помощник участкового сделала паузу и добавила с театральным вздохом:

— К сожалению, объективных причин для Вашего задержания прямо сейчас у меня нет.

Физиономия Ключникова мгновенно преобразилась, глаза забегали и в них мелькнул хитрый огонёк. Он явно уже прикидывал в голове варианты, как он сбежит, как только его выпустят за дверь. Глупец. Он ещё совершенно не понимал всей глубины ситуации, в которой оказался.

— А теперь выворачивайте карманы, — сухо скомандовала Василиса. — Если при себе у Вас имеется что-то запрещённое, оружие, наркотики и так далее, предлагаю сообщить добровольно.

Не дожидаясь особой кооперации, она перешла к самостоятельному досмотру. На стол с глухим стуком ложились извлечённые из карманов вещи: старенький телефон, ключи от комнаты, маникюрный набор, маленький фонарик, мятая пачка жвачки… Очередь дошла до скрытого под одеждой. Когда пальцы Василисы подцепили и сняли с его шеи неприметный амулет на тонкой цепочке, похожий на плоскую серую монету с выбитым профилем крокодила, её лицо озарилось торжествующей улыбкой.

— Он? — негромко спросил я, глядя на тусклый металл.

— Эй! А что здесь делает этот понятой⁈ — внезапно возмутился Ключников. — Протокол подписал и вали отсюда! Тебе что тут, театр⁈ Пьянь! Небось мечтал выжрать мою водочку⁈

В запале истерики он даже не сообразил, что только что сам проговорился, в одночасье перечеркнув все свои прошлые оправдания и признав, как сам факт наличия водки, так и её принадлежность.

— Ваша магия на меня больше не действует, — буднично отмахнулся я от его криков. — Василиса, ты ему огласишь варианты, или мне взять это на себя?

— Я сама, — её голос звучал весомо. — Всё-таки опорник — это моя территория.

— Да о чём вы вообще говорите⁈ — громко, и даже как-то показушно воскликнул подозреваемый. Играл он скверно, да и непонятно перед кем, публики в кабинете, способной оценить этот дешёвый спектакль, не было.

Василиса посмотрела на него из-под бровей и произнесла пугающим, ледяным тоном.

— О том, что ты — двоедушник-опивень, душа твоя бесовская. А мы… — она сделала паузу. — Мы тоже двоедушники. Только такие, которые очень не любят мелких пакостных бесов.