Ночь. Слабый мартовский ветер, влажный и пока ещё зябкий, нёс запах сырой земли и пробивающихся трав.

Мы стояли вчетвером у дома, в свете полной луны, и провожали русалку.

— Моя работа сделана, и душа спокойна, — Марина повторяла эту мысль на все лады, словно пытаясь успокоить саму себя и убедить в правильности действий.

— Увести навок оказалось в разы сложнее, чем… гм… просто перебить. Но мы справились, они ушли, — подтвердил я. — Ты молодец. Озеро очищено, и люди теперь будут в безопасности.

— Может, всё-таки останешься, заночуешь? — спросила Василиса, кутаясь в лёгкую куртку.

— Нет, поеду. Ночное зрение у меня хорошее, дороги пустые, да и загостилась я уже. Пора. Завтра на работу выходить.

Русалка села в машину и завела мотор, но тут же снова вышла к нам. Постоять, поговорить, оттянуть момент прощания. Было видно, что прикосновение к Нави оставило в ней глубокий след. Ей ещё только предстояло всё это осознать, понять и принять.

— Это ведь был Калинов мост, верно? — преодолевая внутреннее сопротивление, вдруг спросила она.

Я молча кивнул.

— А у вас тут миленько в посёлке, — поспешно сменила тему Марина, явно не желая больше говорить про Навь, бередить воспоминания. — Места красивые, и весной уже пахнет вовсю. Но главное, здесь, по сути, собралось редкое сообщество двоедушников. Оборотень, маг, водяной, леший…

— У нас ещё ведьма есть. Старая и вредная, но добрая. И домовой, — с готовностью дополнил её список Руслан.

— Здорово. Это даёт редкую возможность просто быть среди своих, — с тихой грустью продолжила мысль Марина, вслушиваясь в тишину посёлка.

— Так оставайся, — предложил я. — Не на ночь. Насовсем.

— В каком смысле? — не поняла русалка.

— А я поясню, — спокойно ответил я. — Нам будет нужен спасатель летом на пляже. Ну и вообще, человек, который будет присматривать вместе со мной за озером, в том числе за тем, чтобы из глубины не вылезли новые навки или ещё какая очередная водная напасть.

— Вадим, мне на анапском городском пляже стабильную зарплату платят, — Марина вздохнула. — У меня же муж, Серёжа…

При упоминании её супруга Руслан, стоявший чуть в стороне, заметно погрустнел и опустил взгляд.

— Он инженер, но у нас в городе заводов нет, работы по профилю, соответственно, тоже, — продолжила русалка. — Мотался по вахтам, а теперь его предприятие обанкротилось. Попал под сокращение. Вот я одна и работаю, тяну ипотеку, коммуналку… А мы ведь ещё ребёнка хотели бы родить. Ну вот как? Как тут быть? Думаешь, почему я и в бассейне тренером работаю, и на пляже спасателем вкалываю? И плату за навок попросила… Я не алчный человек, правда, но…

— Да нормально всё, — мягко отмахнулся я, останавливая её. — С навками в итоге хорошо получилось. А деньги… Деньги — это просто инструмент. Насчёт зарплаты не переживай, я могу заплатить, по крайней мере, за один сезон, а там посмотрим. Дам на двадцать пять процентов больше, чем платит город Анапа. Заплачу из своего кармана, зато у меня будет озеро под надёжным присмотром.

Марина зябко повела плечами, глядя на полосы света от фар своей машины, прорезающие ночную мглу.

— Ну, не знаю… — с сомнением протянула она.

— Если муж инженер, то можно посмотреть его резюме, — добавил я. — У меня тут есть знакомства на кирпичном заводе, может, устрою и его. Какая у него специальность?

— Инженер автоматизированных систем, — в её голосе вдруг мелькнула надежда, и она ответила с готовностью, — С уклоном в переработку руды.

— Тут тоже есть добыча сырья и переработка, — рассудил я. — Он обучаемый? То есть, согласится на переобучение по специфике предприятия?

— Думаю, да, — Марина, наконец, оживилась. — Особенно если я скажу, что меня зовут сюда на работу.

— То есть ты согласна, Марина? — я улыбнулся. — Заодно вот тебе и сообщество двоедушников. Будешь среди своих.

— А как быть с жильём? — Марина пытливо заглянула мне в глаза.

— На твой выбор, — я слегка развёл руками. — Хочешь, комната в общежитии, хочешь, отдельный служебный дом организуем. В общем, решим, это не самая большая проблема.

— Резюме я перешлю, — она на мгновение замялась. — Только пусть заводчане обставят всё так, будто сами нашли его на «Хедхантере». Не хочу, чтобы Серёжа думал, будто это… подачка.

— Организуем, — пообещал я. — Если его квалификация устроит ребят, а я в этом не сомневаюсь, — я подмигнул, — сделаем всё красиво.

— А что… — Марина задумчиво смотрела куда-то сквозь меня, в темноту мартовской ночи. — Пока сезон, мы сможем выгодно сдать квартиру отдыхающим. Бо́льшую часть ипотеки закроем сразу. Знаешь, Вадим… давай так: если Сергея возьмут на завод, я согласна. Хотя до сих пор не до конца понимаю, зачем водяному помощь русалки для контроля над одним, пусть и не очень чистым, водоёмом.

— Дел невпроворот, — многозначительно ответил я. — Я хочу быть абсолютно спокоен за это направление. К тому же это я перед навками запросто так сказал, мол, щёлкну пальцами, и за вашими головами примчится инквизиция. На деле до них не так-то просто достучаться. А твоё присутствие здесь будет гарантией безопасности.

Марина кивнула, удовлетворённая этим объяснением. Оно звучало логично и профессионально.

Я не стал говорить ей, по крайней мере, пока не стал, что озеро это лишь крошечный фрагмент огромной мозаики. Что на мне висит благополучие людей, двоедушников и земли, обеспечение безопасности всех и вся, к примеру, поиск озлобленных чернокнижников, присмотр за Калиновым мостом и грядущее появление драконьего яйца… В этом вихре событий озеро действительно отходило на второй план.

— Машина прогрелась, — Марина поправила воротник своей куртки. — Пора прощаться.

Мы обнялись коротко, но крепко. Совместный поход в Навь, за черту жизни, сплотил нашу странную компанию. Она села в салон, и машина, сверкнув габаритными огнями, медленно тронулась с места.

Руслан вышел на середину пустой дороги, сначала он смотрел, как красные точки фонарей растворяются в ночной мгле, а затем, когда машина окончательно скрылась за поворотом, долго вглядывался в темноту, окутанный безмолвием спящего посёлка.

— Ладно, пойдём в дом, — тихо позвал я, похлопав его по плечу. — У меня там в холодильнике пара банок «Хольстена» припрятана. Забирай обе, врубай плойку и приходи в себя. У тебя сегодня был трудный день.

* * *

Справедливости ради, нужно отметить, что трудный день выдался не только у него, а у нас всех. Заперев входную дверь и отгородившись от мартовской холодной ночи, мы с Василисой засели на кухне. Я сунул в микроволновку вчерашнюю пасту.

Руслан предсказуемо засел в подвале. Глухие звуки видеоигры, доносившиеся снизу, как ни странно, не раздражали, а наоборот, как-то заземляли, возвращая нас к нормальной жизни после блужданий по Нави.

— Слушай, у нас тут нарисовались новые проблемы, — устало произнёс я, глядя, как крутится тарелка за стеклом микроволновки.

— Ты про то, что статистика пьяных драк в посёлке взлетела до небес? — с пониманием спросила Василиса.

— Что? Нет, я вообще не думал об этом в разрезе полицейской системы учёта, — я мотнул головой, выдернутый из своих мыслей. — Я о том, что Павел Семёнович грозится закрыть ДК. Объявил его рассадником насилия и аморального поведения.

— Но это же бред! — искренне возмутилась она. — Там даже алкоголь не продаётся. Само по себе это место не провоцирует конфликты, а буквально каждый из тех, кто махал кулаками, накачался спиртным где-то в другом месте. Ну, кроме, разве что Анатолия Степановича…

— Василиса, да ему плевать, — тяжело вздохнул я. — Он не хочет искать причины, видит только следствие. А для меня это катастрофа. Понимаешь? Уровень счастья в посёлке только-только показал хоть какой-то рост! Появляется работа, детская площадка, вновь заработала библиотека, в том же ДК заиграла нормальная новая музыка. Жизнь затеплилась. А тут — бац! И всё катится коту под хвост.

Василиса внимательно посмотрела на меня, пододвинула к себе тарелку с горячей пастой и совершенно спокойно ответила:

— Мне кажется, ты слегка драматизируешь.

— Ой ли? — я достал из микроволновки свою тарелку. — Глава администрации даже близко не представляет себе масштаба социальных последствий. И уж тем более, ни сном, ни духом про скрытую угрозу — реакцию мегалита.

Я поставил тарелку перед собой, взял вилку и принялся накручивать пасту.

— Он ведь замер на отметке девяносто девять и девять десятых процента. Ещё шаг… и полное восстановление. Но если из-за закрытия ДК мораль в посёлке поползёт вниз, процесс откатится обратно. То поверь, это автоматически скажется на состоянии земли, воде, и на самих людях.

Василиса задумчиво смотрела на свою вилку.

— Ладно, признаю́, мне и самой нравится наш ДК. Всяко лучше, чем когда в Колдухине только бродячие собаки от тоски выли.

— Так себе комплимент, — хмыкнул я.

Она положила вилку на стол и заглянула мне в глаза.

— Я просто хочу сказать… есть проблема, значит, давай её решать. В конце концов, мы же с тобой кухонные детективы.

— Какие? — я непонимающе сдвинул брови.

— Кухонные. Вспомни, бо́льшую часть «преступлений» мы распутали именно так. Сидя друг напротив друга, за разговорами, вот на этой самой кухне.

Я обвёл взглядом привычную обстановку, освещённую мягким жёлтым светом лампы.

— Никогда не думал об этом в таком ключе. И уж точно не считал нас детективами.

— А кто же мы тогда? — лукаво улыбнулась Василиса.

— Ну… Мы двоедушники. Те, кто разбирает проблемы, разные ситуации там, анализирует, помогает людям и защищает этот посёлок. Тайно.

— Отличный пафос! — тихо рассмеялась она. — Ты сейчас нарисовал идеальный образ героев из комиксов. Осталось только нацепить плащи и маски. У тебя, случайно, геройской маски не завалялось?

— Только защитная сетка от пчёл, — честно признался я. — И понятия не имею, на кой-ляд она вообще сдалась Стёпке.

— Пчеловодная не считается. Раз масок нет — значит, всё-таки детективы. Хотя… — Василиса задумчиво посмотрела в тёмное окно и стала более серьёзной — я не настаиваю на терминологии. Главное, что проблему с навками мы благополучно закрыли. Теперь можно настроиться на рабочий лад и придумать, как отговорить Павла Семёновича от закрытия ДК. Только давай сразу договоримся, лично я против ментальной магии. Не люблю я это дело.

— Нам и не нужна магия, — я вздохнул, думая о том, что понятия не имею, с чего вообще начать. — Нам нужно всего лишь сделать так, чтобы народ перестал надираться до чертей и бить друг другу морды.

— Решил перевоспитать соотечественников? — Василиса иронично вздёрнула бровь. — Иван Третий боролся с пьянством, Николай Второй… В последний раз Горбачёв со своей антиалкогольной кампанией.

— Не с водкой он боролся, — мрачно проворчал я. На секунду в моей голове будто ожил Спиридон Ильич, будучи им, я последнего генсека на дух не переносил.

— Не суть важно, — отмахнулась она. — В Штатах тоже вводили сухой закон, и чем всё кончилось?

— Ты сейчас пытаешься подвести мощную теоретическую базу под то, что человеческий род порочен от природы? — спросил я.— Давай не будем. Я не ставлю себе целью вылепить из окружающих белых и пушистых ангелов. Но обрати внимание, до недавних пор этого не было. Народ если и пил, то как-то меньше, как-то привычно, без такого дикого, саморазрушительного вредительства.

— Появилась стабильная работа, деньги… — неуверенно предположила Василиса.

— Опять ты мыслишь как социолог. Отсутствие денег нашим людям никогда не мешало надраться в стельку, — я покачал головой. — Нет, тут нечто другое.

— Намекаешь на проделки двоедушника? — прямо спросила она.

— Именно.

— Но кого конкретно? — В её глазах вспыхнул огонёк, она включилась в игру. — Давай начнём с простого. Зверя узнаю́т по следам, а человека — по поступкам. Не помню, чья это цитата, но смысл верен, природа двоедушника всегда накладывает на него сильный отпечаток. Сами по себе события, как в той истории с Милошем, — это и есть следы. Что-то подобное нам нужно зацепить и здесь. Есть идеи?

— Шиликуны, шишига, ведьма, опивень… — начал перечислять я, так-как уже ни раз перебирал в голове всех, кто мог так действовать. — И ещё банник.

— Тогда давай вычёркивать, — рассудительно кивнула Василиса. — Банника отметаем сразу. Частные бани у людей в посёлке, конечно, есть. Но заведись здесь свой, местный банник, я бы его давно вычислила, магический фон от меня не утаишь, я периодически проверяю весь посёлок. А пришлый банник, чтобы влиять на такое количество людей, должен был бы обосноваться в общественной бане. Которой у нас попросту нет. К тому же ни один из недавних пьяных дебошей с банями никак не связан. Согласен?

— Согласен, — кивнул я. — Кстати, насчёт бани надо будет всё-таки себе организовать её, Дениса Зимоградова позвать, я ж ему обещал… — я тряхнул головой, отгоняя некстати всплывшие хозяйственные заботы. — Извини, отвлёкся. Идём дальше. Шиликуны и шишига тоже отпадают. Шиликуны всегда держатся стаей, а такой табор мы бы не пропустили. Шишига же живёт одна, но селится ближе к воде, к береговой линии. Я бы такую у нас заметил, она бы так хорошо прятаться, как навки не смогла бы, да и пока мы гоняли навок, обязательно бы с ней нос к носу столкнулись.

— Ведьма… — задумчиво протянула Василиса. — Наша, конечно, старая и вредная, но в самом посёлке не появляется. Да и какой ей резон вот так пакостить? А бабка Аглая, при всём её антураже, настоящей ведьмой не является.

— Значит, методом исключения остаётся опивень. Чтож, это более логичный вариант. Ну, при условии, что весь этот алкогольный угар действительно дело рук двоедушника, — констатировал я.

— Вот именно, «если». — Василиса забарабанила пальцами по столешнице. — Я же всех недавно проверяла. Каждого, включая вновь прибывших. Да, с Милошем тогда вышла промашка, признаю́. Но в моё оправдание скажу, что на момент проверки он ещё не был двоедушником! Мы, можно сказать, застали уникальный процесс, зарождение второй души. Кстати, он не звонил? Думает он возвращаться в посёлок?

— Нет, на связь не выходил. Выдастся спокойная минута, сам ему наберу, — я задумчиво потёр подбородок, побриться надо бы, зарос совсем, — Послушай, а может быть такое, что двоедушник здесь есть, просто гениально прячется, ну… навки же умудрялись прятаться от меня? Засел в брошенных домах, к примеру? В полях? Или вообще окопался на заводе? Охрана там живёт прямо на территории, в посёлок вообще не заглядывает.

— Будь он на заводе, тогда и драки с пьянками за территорию не вышли бы, — весомо возразила Василиса. — А полыхает у нас. Значит, если он и есть, то трётся где-то здесь. Прятаться в заброшенных домах, это, конечно, вариант. Когда появится Кузя, надо будет его расспросить, от его глаз никакой новый жилец в посёлке не укроется, он бы точно заметил странного новичка. Но вообще-то, есть ещё один способ, как двоедушник может оставаться у всех на виду и быть незаметным.

— Магия? — спросил я.

— Нет, чужую волжбу я бы точно засекла. — В её глазах мелькнула уверенность. — Артефакт сокрытия.

— Шапка-невидимка — это всё-таки из области сказок, — скептически хмыкнул я.

Василиса тихонько хихикнула:

— А мы и не человека-невидимку ищем. Речь не о шапке. Этот артефакт скрывает не физическое тело, а самую суть, прячет только вторую душу. И знаешь, о чём красноречиво говорит наличие такого артефакта? О том, что нашего таинственного гостя уже когда-то брали за жабры. Пуганая ворона и куста боится. Тот, кто ни разу не попадался, не станет так изощрённо параноить и прятаться. А значит, если здесь окопался двоедушник, то он точно не из положительных, он сознательно вредит.

— И мы сможем этот артефакт отыскать? — с сомнением спросил я.

— Шутишь? Он же артефакт сокрытия, — она выделила это слово голосом. — В этом вся его природа и главная сила. Я не распознаю его, даже если он будет лежать прямо у меня перед носом. Двоедушник может стоять ко мне вплотную, смотреть в глаза, и я ничего не почувствую. Это идеальный способ укрыться от сканирующей магии, как у меня. Остаётся только понять, зачем ему эти сложности? И почему именно здесь и сейчас?

— Ну, может, потому что он двоедушник с дурными намерениями, и ему не нужна никакая мотивация — мрачно отозвался я. — К тому же если эта вещь прячет его от твоего радара, она точно так же скроет его и от фанатиков, и от Инквизиции. Идеальное прикрытие.

— И что нам тогда остаётся? — Василиса вновь задумчиво постучала пальцами по столешнице. — Искать вслепую, только по следам? Действовать, как обычная полиция? Анализировать каждую пьяную драку? Идти на поклон в администрацию, чтобы поднять списки всех, кто перебрался в Колдухин за последнее время?

— В администрацию не пойдём, — я достал телефон из кармана. — Списки у меня уже есть. Во всяком случае, львиная их доля.

Я открыл галерею и развернул к ней экран с фотографиями исписанных страниц журнала бабы Нины.

— Ну, хорошо, — её глаза азартно блеснули. — Сейчас посмотрим, кто в нашем теремочке живёт.

Мне показалось, что дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. У нас на руках оказался приличный объём информации, и Василиса, со свойственной ей основательностью, немедленно взялась за работу. Она решительно придвинула к себе мой ноутбук и открыла пустую таблицу.

Вот что значит настоящий системный подход.

Я диктовал имена и даты, её пальцы быстро и уверенно порхали по клавиатуре. Шаг за шагом разрозненные записи превращались в стройный, готовый к анализу массив данных.

— А теперь пойдём по классике фильмов про серийных маньяков, — бодро заявила Василиса. Несмотря на то что на монотонное заполнение таблицы у неё ушло добрых сорок минут, она выглядела на удивление бодрой и полной энтузиазма.

— И что там у маньяков? — поинтересовался я.

— Первое преступление всегда самое важное. Отправная точка, — она не отрывала взгляда от экрана. — Итак, когда у нас случилась первая по-настоящему крупная пьяная драка?

— Когда сцепились рабочие бригады из Набережных Челнов, — тут же вспомнил я.

— Отлично. Сейчас я найду точную дату, — Василиса застучала по клавишам. — К этому моменту наш подозреваемый, с оговоркой, что этот мифический двоедушник вообще существует, уже должен был жить либо в самом посёлке, либо в общежитии.

— Общага. Эпицентр всех событий — именно общага, — настаивал я. — Баба Нина недавно жаловалась, что какая-то старушка, местная божий одуванчик, которая в рот ни капли не брала десятки лет, вдруг напилась в хлам и уснула прямо на лавке у собственного дома. А живёт эта бабуся как раз по соседству с общежитием. Как ни крути, все нити тянутся туда.

— Логично. Берём общагу за нулевой километр, — согласилась она, всё также вглядываясь в экран. — Ты, небось, уже сто раз пожалел, что вообще открыл это место для заселения?

— Я только чуть-чуть помог и подтолкнул процесс, — проворчал я. — Нажираться до скотского состояния и буянить я никого не просил.

— Верю-верю, — отозвалась Василиса. — Так, смотри. На тот момент в общежитии уже жила бригада сербов.

— Не подходят, — я покачал головой. — Если бы это был кто-то из них, вакханалия началась бы гораздо раньше. Нам нужен тот, чья дата заселения вплотную примыкает к первому инциденту. Ну и, само собой, те, кто вселился в общагу уже после того, как начались драки, тоже отпадают.

— Значит, смело отсекаем лишних и сужаем круг поиска, — она ввела нужные фильтры, пробежалась мышкой по таблице и залила цветом несколько строк. — Вот. Что мы имеем… Пять кандидатов. Первый — Цветлан Иванов Анатнис.

— Погоди, это как? — я непонимающе свёл брови. — Он Иванов или Анатнис? Прибалт, что ли?

— Скорее, болгарин, — предположила Василиса, скользя взглядом по экрану. — Смотрим дальше. Бойга Иван Ильич, монтажник. Телегин Павел Сергеевич, наладчик… Непонятно только, что именно он там налаживает. Ключников Наум Константинович, из отдела КИП. И Дубцов Дмитрий Валентинович, инженер по технике безопасности.

— Давай-ка я их перепишу, — я потянулся за ручкой и блокнотом. — Жаль, фотографий к этому досье не прилагается.

— Попробую пробить их по базам, — отозвалась она. — А вообще, для таких целей у тебя есть тайный суперагент Нина Васильевна. Спорим, она всю эту пятёрку в лицо знает?

— Ага, только я не могу заявиться к ней и сказать: «Баб Нин, мы тут потенциального опивня ищем, не поможете?» — усмехнулся я. — Так что придётся как-то выкручиваться. Попробую за ними проследить.

— Ну, разорваться сразу на пятерых у тебя вряд ли выйдет, но тактика верная. Я тебе только вот пока не помощник, — Василиса как-то грустно вздохнула. — До сих пор идёт приём дел от Светланы, к тому же из-за этих массовых драк бумажная волокита выросла в разы. Есть, правда, один плюс, кажется, мне выделяют служебный транспорт. Начальство вдруг осенило, что я не справляюсь из-за самоката, не поспеваю я на нём за криминалом. — она хихикнула, — К тому же до них дошли сводки о резком приросте населения в посёлке. Сначала вызвали на ковёр и поругали. Потом поругали ещё раз, но уже с лёгкими нотками понимания.

— Поздравляю, — искренне сказал я. — Свои колёса — это большое дело.

— Попридержи восторги, — мрачно отрезала она. — На выбор два роскошных варианта: либо единственная на балансе всей полиции страны экспериментальная ВАЗ-1111Э, то есть «Ока», либо ВАЗ-2121 «Нива» Легенда… — она закатила глаза, — вот только она не на ходу.

— Офигенная машина, — оценил я. — Прямо автомобиль Шрёдингера: она как бы есть, но ездить не будет.

— Сама в экстазе, — саркастично проворчала Василиса. — Тем более что «Ока», по слухам, тоже чувствует себя неважно и дышит через раз.

— Понятно. В общем, пока суть да дело, беру наших подозреваемых в разработку, — подытожил я, пряча исписанный листок в карман. — Благо бо́льшую часть времени они торчат на заводе. Подключу личные связи, раздобуду графики их смен, посмотрю, кто как работает… и начнём охоту.

— Слушай, а что у тебя вообще за отношения с Котляровым? — Василиса вдруг пытливо заглянула мне в глаза. — Не хочешь поделиться тайнами мадридского двора? Почему ты вечно при деньгах и явно связан с заводом куда теснее, чем просто через этот мегалит? Ты иногда бросаешь такие туманные намёки, что чёрт ногу сломит, шутишь ты или говоришь серьёзно.

— Рискну предположить, что ты уже пробила меня по всем своим каналам? — я усмехнулся, убирая тарелки со стола.

— Нет, — честно и на удивление серьёзно ответила она. — Решила, что правильнее будет сначала спросить лично.

— Ну, смотри… Там ситуация вышла такая… довольно забавная, — я открыл кран и начал задумчиво мыть грязную посуду, подбирая слова. В памяти невольно всплыли мои байки про мифического «спонсора» и «богатого дядю Славу». Не хотелось погрязнуть во лжи ещё больше, — В общем, земля, на которой стоит завод, принадлежит мне. Не скажу, что я прямо-таки владелец всего предприятия, но мы с владельцем… в очень хороших, взаимовыгодных отношениях.

— Всю правду рассказать не можешь? — догадливо прищурилась Василиса.

— Именно так. Там завязаны серьёзные люди из Москвы.

— Двоедушники и бандиты? — Она ухмыльнулась. — А это как-то связано с Шарпеем?

— Это связано с моим прошлым, — обтекаемо ответил я, технично уходя от прямого ответа. — Но факт в том, что это не криминал. Просто там такие жёсткие бизнесмены. И, предвосхищая твой следующий вопрос про Руслана… Да, это их подрядчик укусил его, когда они случайно столкнулись на территории. Помнишь ту суматоху? Там тогда творился полный бардак, столько всего валилось, сектанты эти…

— Ещё бы не помнить, — вздохнула она. — Такое ощущение, будто с тех пор прошло лет десять, а на деле, это ведь осенью было. И ты никому об этом не рассказываешь, чтобы не навлечь на нас всех инквизицию?

Я молча кивнул.

— Так вот почему ты тогда грудью встал на защиту Котлярова, когда я заподозрила в нём фанатика? — спросила Василиса, явно складывая в уме пазл.

— Я просто не верю, что он поехавший псих и кровожадный придурок, — отреагировал я. — Он не ангел, само собой. Белый и пушистый просто не выжил бы в кресле директора завода. Но он уж точно не фанатик. К тому же, прошу заметить, я не стал сбрасывать его со счетов. Мы прорабатывали его кандидатуру наравне с теми двумя. То есть… я прислушиваюсь к тебе и уважаю твою точку зрения.

— И до конца ты ему всё равно не доверяешь, — констатировала Василиса. Улыбнувшись, она подвела черту, — Ладно, живи со своими тайнами, я от тебя отстану. Иди добывай данные у Котлярова. Скорее всего, у него найдутся и фотографии. По линии службы безопасности они сто процентов щёлкают всех сотрудников для пропусков.