— Ну что, — я шагнул к двери. — Давайте перебираться ко мне. Ужин стынет, да и разговаривать в заброшенном чужом доме, который неизвестно кому принадлежит, такое себе удовольствие.

— Очень даже известно, кому он принадлежит, — проворчал Руслан. — Манскому Дмитрию Сергеевичу, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения.

— У тебя что, магический дар проснулся? — удивился я.

— Ага, в некотором роде, — со смесью смущения и сарказма ответил оборотень. — Да вот, в столе свидетельство нашёл и ещё какие-то бумаги здесь лежат.

— Можешь забрать всё с собой? — попросил я. — Покажем нашему ушлому Гайку. Покупать сами и кидать его не будем, всё-таки в одном селе живём, ещё затаит обиду. А вот с его хваткой он наверняка сможет договориться о продаже этой развалюхи. Ну всё, пойдёмте, пока туман не рассеялся.

Мы быстро перебрались ко мне. Машину Марины на всякий случай загнали во двор поглубже и накрыли брезентом. Сели ужинать, однако ни нормально поесть, не пообщаться мы не успели, потому что у Василисы зазвонил мобильный.

— Да… Я… Где? Кто? Поняла… — лицо помощницы участкового мгновенно сделалось серьёзным. — У нас срочное дело. В ДК драка, местные опять что-то не поделили с заводчанами, — тяжело вздохнула она.

— А вам-то до этого какое дело? — искренне не поняла Марина.

— Василиса у нас участковый, — пояснил Руслан.

— Вообще-то, пока только помощник, приказ ещё не подписан… Но в целом — да. Нам надо срочно подрываться и выдвигаться. Вадим, отвезёшь сначала Марину ко мне, а потом на место происшествия.

— Понял, — я сразу подобрался, сгрузил грязную посуду в раковину и начал собираться.

— А может, Марина здесь останется? Я бы ей свои игры показал, — с надеждой предложил Руслан, но в возникшей суматохе его слова так и остались без ответа.

* * *

Уже через десять минут мы затормозили у дома Василисы. Она выскочила из машины вместе с Мариной, забежала буквально на пару минут, чтобы быстро предупредить квартирную хозяйку о нежданной гостье и наспех объяснить, кто это вообще такая. Вернувшись, скомандовала гнать дальше, и вскоре мы уже были у ДК.

И не только мы. По сути, Колдухин представлял собой эдакое мини-государство, и сейчас у клуба собрались все ветви его власти. На месте уже топталась власть исполнительная — растревоженный Павел Семёнович, медицина в лице Давлета и обеспокоенная общественность в лице вездесущей бабы Нины. Ну а мы доставили правоохранительные органы (Василису) и связь (меня).

Выбравшись из машины, Василиса тут же обвела собравшихся цепким, сканирующим взглядом и сфокусировалась на дяде Толе. Надо отдать ему должное, в отличие от прошлого инцидента в ДК, сегодня художественный руководитель выглядел благообразно и серьёзно.

— Анатолий Степанович, доложите обстановку, — чётко, по-военному обратилась к нему помощница участкового.

Дядя Толя шумно выдохнул, вытянулся по стойке смирно, словно и впрямь оказался на плацу, и отчеканил:

— Четверо зрителей учинили конфликт с применением физической силы и нецензурной брани. Дрались по схеме «два на два». С одной стороны, наши местные, Митька Цыбоев и Василий Семиборцев, с другой — двое заводчан из общежития. Сейчас заводчане уже ретировались к себе, нашего Васю осматривает Давлет, полицию мы вызвали. Доклад окончил, рядовой Войтов!

— Вольно. Спасибо, — кивнула Василиса и решительно направилась туда, где в кольце зевак сидели помятые участники потасовки.

Тем временем меня потянул за рукав Павел Семёнович.

— Вадим… — тихо произнёс он. — Не буду скрывать, мне совсем не нравится всё, что здесь происходит.

— Вы про драку? — я пожал плечами. — Люди в принципе склонны к конфликтам.

— Драки, Вадим, дело житейское. Меня беспокоит то, что всё это происходит в стенах ДК. Мы здесь, считай, настоящий ринг создали, для боёв без правил! Знаешь, что будет, когда информация дойдёт до главы района? Это же должен был быть культурный объект, твою дивизию! — кипятился он. — Меня взгреют, и тебя, кстати, тоже, а ДК прикроют. Да я и сам его готов закрыть прямо сейчас, от греха подальше, понял⁈

— Да чего это вдруг? Ну, подрались парни. Случайное совпадение, — попытался возразить я.

— Один эпизод — случайность. Два — уже закономерность! Разговор-то шёл про песни, музыку, культурный досуг. А в итоге — бандитская малина, — Павел Семёнович сурово сдвинул брови. — И вот чего я никак в толк не возьму, откуда Васька с Митькой деньги на водку взяли? Парни нигде не работают, семьи у них далеко не богатые, живут от копейки до копейки. На какие шиши банкет? У тебя, случайно, нет никаких идей на этот счёт, а?

Он посмотрел на меня пристально, но я постарался сделать лицо стройматериалом.

Естественно, я знал ответ. Вася и Митя входили в тот самый стихийный «стройотряд», который зачищал местный пляж. И деньгами их снабдил именно я, хотя совершенно не рассчитывал, что они спустят заработанное таким вот образом. Однако, согласно официальной версии, которую я уже благополучно озвучил главе администрации, молодёжь убирала мусор исключительно из бескорыстной любви к купаниям и пляжному отдыху. Поэтому раскрывать карты я не спешил.

Так и не дождавшись от меня комментариев, Павел Семёнович сурово погрозил пальцем.

— В общем так, это моё последнее предупреждение! С Виктором я уже поговорил, теперь говорю тебе, как главному инициатору. Кончайте эти пьянки-гулянки! Не умеют пить, пусть не пьют. Иначе закрою ДК к чёртовой бабушке! А вы ведь ещё и пляж затеяли! Чего добиваешься? Хочешь, чтобы они не только здесь всё разнесли, но ещё и там друг друга перетопили? Устроили мне тут, понимаешь, Бойцовский клуб Чака Норриса!

— Паланика, — поправил я.

— Да какая разница⁈ В общем, я тебе всё сказал!

Закончив со своими угрозами, он развернулся и направился в сторону дороги, встречать полицейскую машину, проблесковые маячки которой уже виднелись вдалеке.

Тут я заметил, что за нами с нескрываемым интересом наблюдала баба Нина.

— Здравствуйте, Нина Васильевна, — запоздало поздоровался я и натянуто улыбнулся.

— И тебе не хворать, — в отличие от остальных, она пребывала в отличном настроении. — Ты посмотри, какая я теперь важная персона, Вадим! Прямо сейчас всем окажусь нужна. А почему? А потому что два других добрых молодца усвистали в общежитие. Только вот попасть они туда не смогут, потому как по графику оно уже заперто. А ключ у кого? У меня!

— А они в окно полезут, — рискнул предположить я. — Там на первом этаже, в коридоре, там же решёток нет.

— Наверное, ты прав, Вадимка. Полезут, — легко согласилась она. — Мне этот путь нелегальной миграции давно известен, я про него Котлярову не раз говорила. Но дело-то не в этом. Полиции потребуется их задержать? Потребуется. А ключ у кого? То-то же!

— Да понял я, понял, — с досадой кивнул я и решил сменить тему. — Нина Васильевна, а Вы саму драку видели?

— В мельчайших подробностях! Не хуже, чем по телевизору, — оживилась вахтёрша. — Драка началась после того, как эти пришлые заявили, что наши, колдухинские девки некрасивые и им не нравятся. Ну и понеслась душа в рай… Хотя, чтобы ты понимал, если б они брякнули, что наши девки им, наоборот, нравятся, реакция была бы точно такая же. Скользкая это тема. Ситуация прямо как при взятии Трои, все проблемы из-за нас, из-за женщин!

— А заводчане — это опять те, из Набережных Челнов буянили? — уточнил я.

— Нет, это новенькие, ростовчане. У нас, Вадим, вообще поветрие какое-то. Все вдруг к бутылке прикладываться стали, даже сербы. То одни на стакан наступят, то другие, то третьи. Прямо соцсоревнование какое-то устроили! Я их ругаю, конечно, но не за ручку же мне их держать, как детей малых? Ладно, постой тут, а я пойду, видишь, мне Семёныч машет. Зовёт, стало быть. На свидания меня уже не приглашают, возраст не тот, но даже такое внимание мне как женщине всё равно приятно.

Она по-свойски похлопала меня по плечу и ушла, оставив наедине с невесёлыми мыслями.

Выходит, над ДК нависла реальная угроза закрытия. И из-за чего? Из-за пьянства. Алкоголь. Странно всё это.

Я, не спеша бродил по зданию, перекидываясь парой слов со знакомыми, с дядей Толей, с Виктором, который был трезв и мрачен как туча (вероятно, после крепкого нагоняя от Павла Семёновича), и с остальными.

— О, Вадим, привет! Подь сюды. — окликнул меня Давлет. — Побудешь моей личной «Скорой»? Надо бы Васю отвезти. У него, похоже, сотрясение, хочу его в медпункте подержать и понаблюдать ночь. Только ехать нужно прямо сейчас, полиция наверняка меня дёрнет осмотреть других побитых драчунов, когда их арестует.

Всё-таки удобно быть трезвым водителем с машиной, автоматически становишься в центре всех событий.

Мы с Давлетом погрузили пьяненького и слегка побитого бугая Васю в авто и доставили в медпункт. Фельдшер едва успел уложить его дремать на кушетку, заботливо повернув на бок на всякий пожарный, как раздался звонок. Срочно требовалась его помощь.

Баба Нина и Давлет как в воду глядели. Наряд полиции задержал двух других участников потасовки прямо в общежитии. Физиономии у обоих были изрядно разукрашены, поэтому отпираться они не стали, однако считали и строили из себя невинных жертв неспровоцированной агрессии.

Пока Клим, а на вызов приехал снова он, оформлял задержанных, я маялся возле вахты на первом этаже общежития. Я пообещал довезти Давлета обратно до медпункта, да и вообще, судя по всему, он уже рассматривал меня как личное бесплатное такси.

С лестницы спустилась баба Нина. Окинув меня цепким взглядом, она пригласила меня в святая святых, свою каморку с окошком, ту самую вахтёрскую.

— Присаживайся. Чайник сейчас поставлю. Ты чёрный пьёшь? А то у меня другого нет.

— Пью… Тьфу ты! Я теперь это слово вслух произносить боюсь. Что-то все вокруг только и делают, что пьют.

— И не говори, Вадим, и не говори… Вон, третьего дня Настасья Гавриловна, что около школы живёт, пьяная на своей лавочке сидела. А ведь она в последний раз к рюмке прикладывалась на похоронах собственного зятя, одиннадцать лет назад! Ей самой, почитай, под восемьдесят, а туда же. Поддалась, значит, общей моде.

— Ого… Это заставляет задуматься. Нина Васильевна, а сколько всего народу сейчас в общежитии живёт?

— Ну, всего у меня пятьдесят две комнаты, если говорить про отремонтированные. Из них заселена сорок одна, вместимость — от двух коек до семи…

Я понимающе кивал, хотя эти цифры так и не дали прямого ответа на мой вопрос.

— Слушай, — в итоге сдалась баба Нина. — С одной стороны, я их всех в лицо знаю, многих так вообще, по именам. А вот чтобы поголовно считать… Врать не буду, не считала. А с другой стороны… Ты «Двенадцать стульев» смотрел? Кино? В общем, как говорил там один неудачливый шахматист, у меня все ходы записаны!

С этими словами она наслюнявила палец и с готовностью раскрыла толстый журнал учёта, лежавший на её столе.

— У меня тут, Вадим, на всех, кто заселился, полные, что называется, фамилия, имя и отчество. Ну а если серьёзно, то и другие данные имеются, вроде даты заселения.

Она на мгновение задумалась.

— Вот они все тут, передо мной. Если подсчитать, то получится точный список тех, кто сейчас у меня живёт. Не считая, конечно, серба Милоша и двух ушлёпков, которые пытались японский электрогенератор на цветмет сдать, их Котляров за кражу-то и закрыл, не сам, конечно, с помощью Беккер.

В этот момент по лестнице спустился Клим. Он подошёл и заглянул в окошко:

— Нина Васильевна, нам тут надо шкафчик один вскрыть.

— Ой, Климушка, конечно! Как скажешь. Тебе что дать, ломик или топор?

— Нет, мне бы понятых, — он оценивающе зыркнул на меня и продолжил. — Задержанные как-то подозрительно себя ведут. Мало ли, что они там прячут… Нина Васильевна, сможете обеспечить двух сознательных граждан с паспортами?

— Сейчас всё организуем, Клим Валерьевич! — отчеканила она.

По какой-то причине баба Нина не стала предлагать героическую роль понятого мне. Она просто вышла из вахтёрской и решительно зашагала по коридору, увлекая Клима за собой.

Журнал остался лежать раскрытым на её столе.

Учёт баба Нина вела достаточно просто. Толстая амбарная книга была заполнена сплошными строками на весь разворот. Записи делались разными ручками, но одним, явно её, почерком. Фамилия, имя, отчество, паспортные данные, дата заселения, номер комнаты, дата выселения (здесь практически у всех была пустая графа) и, наконец, роспись в получении ключей.

О правилах обработки персональных данных баба Нина, судя по всему, и не слышала. Ну и ладненько. Зато всё по делу, коротко и ясно.

Я достал телефон и, перелистывая плотно исписанные страницы, сфотографировал все развороты.

Вскоре со стороны лестницы показался задумчивый Давлет.

— Ну что, Вадим, скучаешь? Это хорошо, это правильно. Уж лучше скучать, чем так веселиться. Ладно, туточки все здоровые, во всяком случае, физически, разве что слегка побитые. Вези меня, ямщик, обратно в медпункт, буду Василия наблюдать. И это… спасибо, что помогаешь.

Мы покинули общежитие. По дороге я списался с Василисой. Она просила не ждать её и возвращаться домой, так как застряла с оформлением документов надолго.

* * *

Утром я сварил крепкий, ароматный кофе. Выпил сам, угостил Руслана и повёз нас на работу. Зашёл на почту, получил очередное трудовое задание, обсудил с бабой Машей свежие новости, дождался Гайка и отправился с ним в райцентр, проводить свою первую сделку по покупке дома.

Оформление проходило через МФЦ, уже знакомый мне по истории с Ядвигой Дорофеевной, и показалось мне достаточно простым.

Для начала мы заглянули в какой-то крошечный офис с вывеской «Заявления на возврат НДФЛ», где Гайк представил меня своему родственнику, некоему Вазгену. Спокойный и немногословный армянин, дымивший сигаретой прямо в помещении, несмотря на все возможные запреты, быстро составил нам договор купли-продажи дома и земельного участка.

Тем временем появился продавец.

Приехал он аж из самой Москвы и с порога принялся рассуждать о том, что «в этой дыре» нет ни нормального сервиса, ни приличного кофе. Правда, после не слишком деликатного напоминания Гайка о том, что продавец и сам отсюда родом, да и половину жизни прожил в Колдухине, «москвич» сдулся и углубился в прочтение документов.

Пока он читал, мы с Гайком подписали договор коммерческого партнёрства (его опять-таки подготовил Вазген). Вскоре продавец обнаружил в тексте опечатку, чем немедленно загордился. Хозяин кабинета лишь меланхолично пожал плечами, перепечатал лист и отправил нас через дорогу, в МФЦ.

Уже сидя у окошка девушки-операциониста, продавец начал нервно ёрзать и допытываться, когда, собственно, произойдёт оплата.

Гайк посмотрел на него в упор и с железобетонной уверенностью произнёс.

— Слюшай сюда, Андрюша. Деньги свои ты получишь прямо здесь, да? Даже не вставая с этого протёртого чужими спинами кресла. Но! — он веско поднял указательный палец. — Получишь ты их только тогда, когда мы все бумажки на регистрацию сдадим. И ни одной секундой раньше! Я тебе что, пацан молодой, чтобы бегать за тобой по всему райцентру или по твоей Москве? Вах! Знаю я такие фокусы, деньги в карман, «ой, мне в туалет надо» и ищи-свищи тебя потом. Нет, дорогой, так дела не делаются!

Продавец заметно приуныл.

— Андрей, деньги есть, вот они, — чтобы как-то разрядить обстановку, я приоткрыл сумку и показал продавцу наличку, не такую уж и толстую пачку синеватых двухтысячных купюр с написанной от руки на корешке суммой «450 000».

— Я их пересчитаю, — упрямо заявил продавец.

— Пересчитаешь, конечно, пересчитаешь, — сказал Гайк таким тоном, что спорить с ним сейчас я бы даже не пытался. — Э-э, хоть три раза считай! Но потом.

Я совершенно не волновался. Деньги были при мне, продавец, хоть и ёрзал, на сделку был явно настроен, а любые ошибки в документах, если таковые найдутся, можно было быстро исправить. Да и вообще, жизнь становится куда проще, когда многочисленные заявления и мудрёные формы заполняет операционистка, которая просто выкладывает перед тобой готовые распечатки с коротким пояснением: «Подпишите здесь и вот здесь».

Спустя пятнадцать минут Андрей получил заветную пачку денег, которую, верный своему слову, тут же принялся скрупулёзно пересчитывать. Гайк, в свою очередь, забрал выданные в МФЦ расписки о получении документов на регистрацию.

Покончив с этой не слишком утомительной бюрократией, я заглянул в магазин спецодежды, где приобрёл два костюма пожарного и пару респираторов. Экипировка, конечно, была не такой «навороченной», как та, что я покупал в Краснодаре для нас с Василисой, но это всё же лучше, чем ничего. Наборы эти были нам жизненно необходимы для весьма специфической цели — изгнания навок, которая была запланирована на сегодняшний вечер.