Дом.

Отправив Руслана спать, мы уселись на диван и открыли свои ноутбуки.

— А говорят, в интернете можно найти и купить всё что угодно, вплоть до атомной бомбы, — с преувеличенной бодростью произнёс я.

— Брехня собачья, — отмахнулась Василиса. — Итак, с чего начнём наши игры в интернет-детективов? Из очевидного, русалки бывают обоего пола и всегда тяготеют к воде. Верно?

— Чаще всё-таки встречаются женщины. И да, связь с водой у них неразрывная, — пояснил я. — Вот, допустим, кикиморы тоже относятся к водной стихии, но могут годами к ней не подходить. А мне, к примеру, водоём поблизости просто необходим, чтобы время от времени в него погружаться.

— А русалки? Спрашиваю у тебя, как у «специалиста», — Василиса посмотрела на меня. — Они же не торчат в воде двадцать четыре на семь?

— Современные русалки, конечно, в водоёмах не прописываются. Однако свой образ жизни они обязательно выстраивают вокруг них. Так, чтобы иметь железное оправдание тому, почему постоянно сидят в воде. Теоретически, русалки весьма многочисленный вид двоедушников, просто в девяностые многие из них в прямом смысле уплыли зарубеж. Те же, кто остался, по моим наблюдениям, способны обитать почти в любом климате. Хотя я с трудом представляю себе русалку, рассекающую свинцовые волны где-нибудь в районе губы Ваенги, что у Североморска. Подобное поведение выглядело бы как минимум крайне подозрительно и наверняка было бы расценено Инквизицией, как нарушение правил «Маскарада».

При упоминании нашего фундаментального запрета и Инквизиции Василиса на миг помрачнела, но тут же упрямо тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

— Вадим, ты же сам сказал, что дальние рубежи вроде Питера с Финским заливом, Салехарда на Оби или Иркутска на Ангаре мы рассматривать не будем, далеко.

— Не будем, — согласился я. — Раз уж Ядвига Дорофеевна решила придерживаться концепции с драконом «воспитаем в своём коллективе», то и русалку искать будем по тому же принципу, где-то поблизости. В теории, подойдут и кубанские водохранилища.

— Сам-то в это веришь? — хмыкнула она. — С чего бы им выбирать зелёную речку, когда поблизости целое Чёрное море?

— Жизненные обстоятельства бывают разными, конечно. Ну, море — это действительно логичный вариант. К тому же, сейчас не сезон, толпы туристов нет, и вычислить русалку на пустых курортах будет гораздо проще.

— Хорошо, берём курс на гостеприимные черноморские берега, — утвердительно кивнула Василиса. — Нам же много не нужно, достаточно найти всего одну русалку, ну или русала. Только как мы искать-то их будем? На какие профессии или социальные маркеры обращать внимание?

— Рыбаки, профессиональные ныряльщики… Раньше отличной зацепкой были ловцы речного жемчуга, но теперь это ремесло ушло в прошлое.

— Зато появились дайверы! — моментально оживилась Василиса. — Отлично! Прямо сейчас начну шерстить базы дайвинг-клубов. Кто ещё? Пляжные спасатели? Инструкторы в бассейнах?

— Вроде того. Причём социальный статус значения не имеет, это могут быть люди самого разного достатка. И вот ещё одна важная деталь. В силу своей анатомии русалки плавают не так, как обычные люди. Они не совершают попеременные махи ногами, а двигают ими синхронно волнообразно, вверх-вниз, как будто хвостом. Толчковые такие движения. Ну… как объяснить, двигаются, как китообразные. Они этому стилю даже название какое-то хитрое придумали… только я вспомнить не могу…

Василиса быстро пробежалась пальцами по клавиатуре.

— Вот это? — она развернула ко мне экран ноутбука. С экрана позировала девушка в кислотно-ярком купальнике, державшая в руках огромный пластиковый хвост. — Читаю. «Мермейдинг — вид плавания и подводной активности, сочетающий использование моноласты в виде русалочьего хвоста, элементы хореографии, фридайвинга и театрального искусства».

— Прямо-таки искусства? — удивился я. — Я-то думал, просто спортивный стиль легализовали, и всё. А тут вон как… Всё серьёзно.

— Именно, — продолжила Василиса. — Считается, что первой использовать русалочий хвост для выступлений стала австралийская пловчиха Аннет Келлерман. В тысяча девятьсот третьем году она выступала в Королевском театре Мельбурна и совершала глубоководные погружения прямо во время спектакля.

— Тоже, небось, была русалкой, — усмехнулся я.

Василиса повернула ноутбук обратно к себе и уточнила запрос, добавив в строку поиска «Краснодарский край». Она начала открывать ссылки одну за другой.

— Так, вот, например, дайвер Аркадий Маслиев. Мастер спорта, член сборной Новороссийска по плаванию. Среди прочего указано, что он практикует мермейдинг. В профиле даже видео есть.

Она запустила ролик. Я подошёл за её спину, чтобы она не крутила ноутбуком туда-сюда. Мы вместе посмотрели, как парень нырнул с пирса и пробыл на глубине минуту сорок пять секунд, собирая со дна двенадцать заранее разбросанных светящихся палочек. Правда, рассмотреть саму технику плавания нам не удалось, вода на видео была слишком мутной.

— Впечатляет. Да, он вполне может быть русалкой. Или русалом, не знаю, как правильно, — сказал я.

Василиса переслала мне ссылку на его профиль в соцсетях, и мы какое-то время изучали страницу вдоль и поперёк. Минут через десять она разочарованно выдохнула и откинулась на спинку дивана:

— Нет, мимо. Он родился в Кызыл-Орде и жил там до совершеннолетия. Только потом уехал в Новосиб, поступил на спортфак и уже там открыл в себе талант пловца. В Новороссийск, получается, перебрался не так уж и давно. А на его родине никаких серьёзных водоёмов нет. Русалки же рождаются естественным путём, они ведь не обращаются через укус, как оборотни, верно?

— Верно, русалки рождаются от русалок — согласился я. — Покусать-то они, конечно, могут, но русалкой от этого не станешь. Как я уже говорил, характеры у них разные, одни моряков топят, другие детей спасают.

— Так, это всё лирика. Давай остановимся на том факте, что родители русала ни за что не поселились бы в пустынной местности.

— Аргумент весомый, согласен. Я и сам за все свои жизни в пустынях никогда не жил. Что ж, ищем дальше.

На некоторое время мы погрузились в тишину, прерывая её лишь щёлканьем мышек.

— Анжелика Витязева, сорок девять лет, руководитель дайвинг-клуба в Геленджике, — наконец нарушил я молчание. — Что характерно, клуб называется «Наяды». У неё собственная яхта, а главное увлечение, помимо водного туризма, — поиск и исследование затонувших судов. В соцсетях пишет, что мечтает отыскать немецкий корабль «Лэрис», затонувший в сорок четвёртом году с награбленными в Крыму ценностями.

Мы снова замолчали, погрузившись в чтение, внимательно изучая её биографию и разглядывая фотографии на личной страничке.

— Не может она быть русалкой, — с искренним сожалением произнесла Василиса. — Пару лет назад её на три месяца отправили в СИЗО за неуплату налогов и участие в контрабандных схемах по вывозу антиквариата в Турцию. Сам подумай, что стала бы делать настоящая русалка в тюрьме?

— Ну-у-у… Как минимум нашла бы способ связаться с Инквизицией, — ответил я. — Им в неволе, да ещё и без водоема, никак нельзя. Либо просто сбежала бы к чёртовой матери, физической силы русалкам не занимать.

— Вот именно. А наша Анжелика послушно погасила долги по налогам, признала вину, сдала подельников, получила условный срок и ещё полгода смиренно отсидела под домашним арестом. Более того, как только эта судебная эпопея завершилась, она рванула в Архыз. Видимо, пряталась в горах от мести бывших сообщников.

— Русалка без открытой воды просто сошла бы с ума, — согласился я. — Казённый душ или ванна её бы не убедили. В крайнем случае, после освобождения она перебралась бы во Владивосток, но точно не променяла бы воду на горы. Давай искать другие варианты.

— Варианты… — задумчиво протянула Василиса. — Ну вот, например, по запросу «мермейдинг» выдаёт пост на сайте администрации Анапы.

Она поправила экран ноутбука и стала зачитывать.

— «Общественная организация „Центр спасения дельфинов ‚Дельфа“» для привлечения внимания к проблемам защиты природы'… Бла-бла-бла… «При поддержке»… Так, это не интересно. Ага, вот, «Провели акцию на городском пляже, мермейдинг-шоу. Присутствовали две тысячи зрителей». Организаторы… это нам тоже неинтересно, а вот и список пловцов: Кристина Саркисян, Жанна Ключникова, Марина Семикова.

Мы запустили прикреплённое к посту видео самого шоу. Три девушки выписывали замысловатые фигуры в море, исполняли затейливые номера в море, неподалёку от берега. Вокруг толпилась куча народу. Зрители гомонили и переговаривались, люди хаотично перемещалась туда-сюда, загораживая обзор так, что нормально рассмотреть технику исполнения трюков, да и самих «русалок», толком не выходило. К тому же половину записи занимала сбивчивая, переполненная бюрократическими штампами речь густо накрашенной чиновницы, заместителя главы администрации. Она с упоением рассказывала о том, как они всё «расширят и углубят», и «жить станет лучше, жить станет веселее».

— Очень интересно, но ничего не понятно, — резюмировал я. — Давай искать видео в других источниках. И не обязательно с этого шоу.

Мы без труда нашли всех троих в списках на сайте того самого центра «Дельфа», к именам были прикреплены ссылки, которые перебрасывали в профили девушек в соцсетях.

— Ну, смотри, что нарыл, — я развернул к Василисе экран, показывая ролик, где Кристина Саркисян плавает с хвостом. Судя по антуражу, дело было не на городском шоу, а на каком-то детском празднике.

— Неплохо, — Василиса в ответ продемонстрировала результаты своих поисков. — А вот так тренируется Жанна Ключникова.

На странице Жанны были фотографии с профессиональной фотосессии и пара роликов, где она совершает грациозный заплыв в тридцатиметровом бассейне с кристально чистой водой.

Оценок мы не давали, пока не нашли третью — Марину. А вот когда мы посмотрели записи с её участием, вывод напрашивался сам собой.

— Она русалка, — от волнения я аж ткнул пальцем в монитор. — Она эти пятьдесят метров за пару секунд пролетела. Это, считай, уровень олимпийского рекорда. Если включить все три ролика одновременно, разница будет как между тракторами и гоночным болидом.

— Не надо, сама вижу, — Василиса несколько раз пересмотрела видео, съёмка велась с квадрокоптера, на видео Марина удалялась от пирса в русалочьем хвосте со скоростью, приличной даже для дельфина. — А почему она не превращается по-настоящему? В смысле, не меняет ноги на хвост? Как это вообще происходит? Ты лично пересекался с русалками?

— Конечно, — кивнул я. — Они, по сути, как оборотни. Только необычные, оборачиваются лишь наполовину, на нижнюю. Оборачиваются лишь в воде, процесс трансформации контролируют сами. Но проделывать такое на людях, да ещё и выкладывать в сеть… Это было бы грубейшим нарушением правил Маскарада.

— Согласна. Но пластмассовый хвост? Это наверняка неудобно.

— Видимо, при её манере плавания даже с накладным удобнее, чем просто с ногами, — пожал я плечами.

— А как плаваешь ты? — в глазах Василисы мелькнуло искреннее любопытство.

— Хочешь, покажу? — предложил я, кивнув в сторону озера. — У меня нет, конечно, такой пластики, я просто двигаю воду магией, и она сама перемещает меня, несёт под водой. Скорость приличная, но со стороны это выглядит как в той шутке «взгляд кошки, грация картошки», — я хмыкнул. — Зато я умею делать это скрытно, ни волн, ни единого всплеска, — притворным заговорщицким шёпотом добавил я.

— Вот ты, наверное, в старину народ-то пугал, Вадим, — усмехнулась она. — Ладно, давай как-то с ней связываться, с этой Мариной.

— Давай. Номер есть у неё где-то в профиле?

Василиса лишь отрицательно покачала головой.

В конечном итоге нашёлся только номер центра спасения дельфинов. Время было позднее, поэтому звонить им сегодня мы не стали.

* * *

На следующее утро я чуть не проспал, но назойливый трезвон будильника вовремя напомнил, что на сегодня на меня возложена крайне важная миссия.

Выпив стакан воды (на кофе уже не было времени), я накинул куртку, прыгнул в машину и поспешил к Давлету. На часах было десять минут восьмого.

Давлет уже ждал меня на крыльце. Он вырядился в белоснежную рубашку и строгий костюм, который, кажется, был ему слегка маловат. Рядом с ним рядком стояли шесть пустых ведёр.

— Опаздываешь! Грузи тару, поехали на овощебазу в райцентр, — скомандовал он. — Я договорился, возьмём там оптом цветы. Разорит меня этот социальный долг, Вадим.

— Я готов финансово поддержать, — предложил я.

Давлет смерил меня подозрительным взглядом.

— Вадим, даже с учётом тех денег, что я стряс с Семёныча, бензина за твой счёт и твоих же услуг кучера на общественных началах, нужно сорок тысяч. Я сам полгода их копил на выполнение этого долга.

— Я дам, без проблем.

— Это с каких это пор у нас почтальонам стали так щедро платить? Ты не телись, говори дяде-фельдшеру как на духу. А то, может, я в какой-то момент свернул не туда? Надо было карьеру Печкина строить, а не клизмы местным ставить.

— Да нет, это у меня запасы. Мне же как детдомовцу жильё дали… я его продал…— начал было я.

— Да? Это поэтому ты решил махнуть в наш Колдухин из своей Москвы?

Мы погрузили ведра, и Давлет забрался на пассажирское сиденье УАЗа.

— А у тебя тут довольно удобно и уютно. Сто лет на «буханках» не ездил. А оказывается, научились-таки наши технику делать!

— Это тюнинг от Хана.

— А-а… — разочарованно протянул медик. — Поехали давай. Так что там с детским домом? Рассказывай.

Давлет пристегнулся, а я продолжил рассказывать вымышленную историю, подкрепляющую мою легенду.

— Дали мне жильё, и почти сразу прицепились ко мне чёрные риелторы. Пытались на алкоголь подсадить, чтобы я квартиру приватизировал и им продал. Играли в доброго и злого мошенника. Одни ласково уговаривали, другие угрожали избить.

— А ты?

— А я в армию ушёл. Но когда вернулся, они снова за старое. Я жильё тихонько продал сам, без посредников. Деньги на депозит, и сбежал.

— Проза жизни. Вообще, молодец, что к нам приехал. У нас тут, видишь, жизнь налаживается. Птички поют, завод дымит, народ картошку по весне сажает, работа теперь есть, рабочие в общежитии пьянствуют. В общем, цивилизация! Ты, кстати, когда собираешься картошку сажать? Это, Вадим, обязательный ритуал. Ты хотя бы пару вёдер посади. Если семян нет, ко мне приходи, поделюсь. Понял?

— Понял, учту. Давлет Марксович, а Вы слышали, что пляж собираются расчищать, чтобы можно было купаться?

— Семёныч расщедрился? Ну, давай так, поживём — увидим, может, и будет пляж. Людям купание, а мне, эх… — он вздохнул, — новая работа, кишечная палочка, ушные пробки, порезы от осколков. Лишь бы не топли по синей лавочке. Я же говорю, жизнь налаживается.

Мы доехали до овощебазы на окраине райцентра. За её скучным железобетонным забором кипели нешуточные страсти.

Цветы продавались, что называется, вагонами. Шутка ли, продавцы в этот день делали месячную кассу, если не трёхмесячную. Они закупали огромные партии, вывозили и тут же выставляли их в розничную продажу. Кроме матёрых владельцев цветочных магазинов, здесь суетились и обычные мелкие торговцы. Те самые, которые стоят на «пятаках» у магазинов и на голубом глазу рассказывают покупателям, что лично вырастили эти тюльпаны, нарциссы, подснежники, гиацинты и ландыши.

Оптовики жарко торговались за каждую копейку, и это не было преувеличением. Давлет же, удостоив это шоу лишь мимолётным взглядом, повёл меня в павильон, где, оттеснив какую-то крупную даму в золотых серьгах, обратился к продавщице:

— Наденька, нам как обычно.

— Муш-щин-на-а, — протянула тётка с золотыми серьгами. — Тут, вообще-то, очередь.

— А я занимал ещё второго января, — беззлобно ответил Давлет. — И вообще, Вам нельзя волноваться. У Вас гипертония и аллергический дерматит, Вам не тут надо быть, а в аптеке «Акридерм» брать и «Цетрин».

Пока тётка переваривала сказанное, продавщица стала выносить коробки с надписью «Колдухин».

— Что-то ещё, Давлетик? — спросила она.

— Да, — вклинился в разговор я. — Нам бы ещё букеты.

— Какие и сколько?

— Давайте для начала девять красных роз для нашей участковой, потом надо для бабы Маши… — стал вслух рассуждать я, загибая пальцы

— О-о-о… Это надолго. Ты у нас, Вадим, как падишах, окружён женским вниманием. Я пока коробки отнесу. Кстати, ты насчёт спонсорской помощи не пошутил?

— Нет. Но… Картой оплатить можно?

— У нас всё можно, молодой человек — улыбаясь, ответила продавщица. — Хоть облигациями госзайма, хоть биткоинами.

В итоге я купил букеты для Василисы, Светланы Изольдовны, для Марии Антоновны, для Ядвиги Дорофеевны и чуть не купил для Тамары (вовремя спохватился, что она у нас по Ялтам сейчас разгуливает под ручку с золотым драконом).

А следующие три часа моей жизни были наполнены калейдоскопом из женских лиц, поздравлений, дарения тюльпанов, громких и, надо сказать, повторяющихся поздравительных слов Давлета Марксовича.

Он предварительно расставил цветы по вёдрам с водой, которую мы набрали из колонки на территории оптовой базы, и мы объехали весь Колдухин, все дома и учреждения, в том числе опорник и администрацию.

Основной ударной силой поздравительного марафона были Давлет и Павел Семёнович, который присоединился к нам где-то на полпути.

Я понимаю, что в должностные обязанности поселкового фельдшера не входит поздравление всех женщин посёлка с Восьмым марта. Так оно и в функции главы администрации не входит. Уверен, что, если почитать их должностные инструкции, там такого и близко нет.

А если почитать мою, то там ничего не сказано про обязанность прикрывать Калинов мост. Однако же я это делаю. Потому что жизнь куда обширнее и сложнее, чем должностные инструкции.

Наконец, все дома были пройдены. Я почти валился с ног, но вернулся обратно в опорник, где уже стояли два букета лично от меня, для Беккер и для Василисы.

Я легонько постучал Василисе в окошко, она вышла.