Алтынай подошёл к столику Тамары и предстал перед ней, что называется, во всей красе.

Пока он шёл, Василиса достала из своей сумочки неброский приборчик, напоминающий электроотвёртку с прикреплённой к ней изогнутой пластиковой тарелкой. Она включила устройство, подсоединила наушники, направила в сторону столика и кивком велела мне взять один из них.

— Направленный параболический микрофон, — шёпотом пояснила она. — Позволяет слышать разговоры на расстоянии.

— Ничего себе, — пробормотал я, забирая наушник. — Шпионские технологии.

— Времена такие. Сейчас подобное в любом маркетплейсе продаётся, китайцы делают, а лет двадцать пять назад было прям «вау» прорывом.

Я вставил в ухо крошечный динамик, и теперь мы отлично слышали всё, что происходит на другом конце зала.

Дракон стоял и источал харизму. Его образ был продуман с лёгкой, элегантной небрежностью: расстёгнутый пиджак поверх белоснежной рубашки, галстук, отливающий золотом, расшитая жилетка, явно от какого-то именитого кутюрье, а на лице широкая улыбка. Он держался свободно, но не вызывающе.

Убедившись, что дама смотрит на него (а Тамара, надо отдать ей должное, весьма натурально изобразила искреннее удивление, когда он подошёл), он театрально поклонился.

— Позвольте представиться. Алтынай. Финансовый консультант, танцор, путешественник и скромный покоритель женских сердец. Не желаете ли разделить со мной завтрак, а, быть может, и судьбу?

Мы с Василисой затаили дыхание.

Тамара не спешила отвечать. С чувством собственного достоинства она окинула дракона оценивающим взглядом, после чего благосклонно кивнула.

— Судьба, говорите? — с лёгкой иронией произнесла Тамара. — Знаете, у меня с ней сложные отношения. Она всё время пытается от меня сбежать.

Алтынай расценил её слова как разрешение присесть за столик, что тут же с видимым удовольствием и проделал.

— Тогда предлагаю тост! За то, чтобы судьба всегда сидела за вашим столиком и не забывала оставлять щедрые чаевые.

Тамара рассмеялась.

— Знаете, чтобы произносить тосты, нужны как минимум бокалы. И желательно с каким-нибудь напитком.

Алтынай махнул рукой, привлекая внимание официанта.

— Дружочек, Veuve Clicquot Yellow Label, да побыстрее.

Эти слова подействовали безотказно. Очень скоро юноша в белоснежной рубашке уже откупоривал бутылку у их столика. Я даже знать не хочу, сколько она стоит, уж слишком велик был риск, что счёт за неё в итоге спишут с моей карты.

«Ладно, потом, всё потом», — мысленно одёрнул я себя.

Мы сидели тише воды ниже травы, ловя каждое слово.

— Нужно прекращать прослушку, — вдруг шепнула Василиса, потянувшись к прибору.

— Нехорошо поступаем? — уточнил я.

— Нехорошо будет, если дракон заметит слежку. А он рано или поздно её заметит. Поэтому… ты ведь не успел заказать салаты, пока я разговаривала?

— Нет, официант ещё не подходил.

— Тогда предлагаю тихонечко улизнуть, — сказала Василиса.

— Подумают, что мы увидели цены в меню и испугались.

— Ну и ладно, — не стала спорить она с моим предположением. — Мы должны быть выше досужих мнений.

И всё же я оставил на столике тысячную купюру на чай, прежде чем мы покинули зал. Мы тихонько вышли наружу, оставив за спиной Алтыная и Тамару, которые мирно беседовали где-то в дальней части ресторана, у панорамных окон с видом на бескрайнюю морскую гладь.

Выйдя из «Интуриста», мы направились на набережную. На телефоне Тамары был включён маячок геопозиции, так что наша шпионская миссия перешла в ту стадию, когда главное, просто не мешать.

Теперь нам оставалось только ждать, предоставив Тамаре возможность действовать самостоятельно, и надеяться на её успех. В конце концов, в её образе не было фальши, она была красива, и у неё действительно были деньги. Я, конечно, не знал точной цифры, но, надо полагать, «заначка» Шарпея представляла собой весьма приличную сумму.

Когда мы вышли на ялтинскую набережную, нам в лицо подул свежий, пропитанный запахами моря ветер.

Весна вообще прекрасна, а на побережье она прекрасна втройне. Традиционно люди стараются приезжать на курорты в так называемый сезон, с июня по середину сентября, чтобы купаться и загорать. Однако это не совсем справедливо по отношению к самому морю. Оно завораживает круглый год, им можно любоваться бесконечно, гуляя по пустующим пляжам и вдыхая солоноватый бриз.

Сейчас в первые дни марта, когда до пляжного ажиотажа было ещё далеко, набережная уже жила полной жизнью. Она пестрела влюблёнными парочками, степенными пенсионерами, подкармливающими голубей, и детьми, весело, с визгом носящимися друг за другом.

Тут же промышляли мошенники в костюмах мультипликационных коней, приставая к прохожим, чтобы сделать пару фото за баснословные суммы. Контрастом им служил мужчина в образе Остапа Бендера, который совершенно бесплатно и с чувством читал какие-то незнакомые стихи. Неподалёку какой-то дед, вооружившись переносной огромной колонкой, пел «Про зайцев» из «Бриллиантовой руки». Местные мужики невозмутимо удили рыбу с пирса, а парочка пенсионеров рубилась в шахматы, устроившись на одной из многочисленных лавочек.

Мы купили мороженого и съели его под кофе, глядя на чаек, которые наводили привычную им суету над спокойной морской гладью.

— Молодые люди, не желаете морскую прогулку на катере? — зычным, прокуренным голосом поинтересовалась подошедшая к нам немолодая сухонькая дама. — К Ласточкиному гнезду, в Гурзуф? Две тысячи… всего.

Мы переглянулись. В принципе, нам как раз стоило держаться подальше от геолокации Тамары, чтобы свести к минимуму риск случайной встречи. Ялта не так уж велика, как кажется на первый взгляд, случайно столкнуться здесь с драконом тоже можно запросто, раз уж тут преспокойно разгуливает Остап.

— А давайте, — согласился я. — Куда идти?

— А я вас провожу, это тут рядышком. Отправление через пять минут!

Тётка, само собой, приврала. Ждать отплытия на палубе экскурсионного катера пришлось добрых сорок минут. Однако надо отдать команде должное, скучать не пришлось. Мужик, исполнявший роль гида-аниматора, безостановочно вещал в хрипящий микрофон, щедро разбавляя рассказы о красотах и достопримечательностях Ялты старыми анекдотами. Он лихо перескакивал от эпохи османов к 1974 году, когда Брежнев якобы бродил по этой самой набережной в компании президента Никсона.

В итоге мы провели весь день, в морской прогулке, качаясь на волнах, гуляниях по набережным и созерцании морского пейзажа. И хотя мы с Василисой сами были жителями юга, до побережья выбирались достаточно редко. Так что эта поездка, помимо всей её серьёзности и нашей ответственности за судьбы мира и Калинова моста, подарила нам мгновения отдыха и ощущения настоящего отпуска.

Ровно в шесть вечера, как и было оговорено заранее, Василиса набрала номер Тамары. Та сбросила вызов, ответив лишь коротким сообщением: «Занята, наберу позже».

— Это значит, что всё идёт по плану. Просто она не может говорить, видимо, Алтынай всё ещё рядом, — пояснила Василиса.

— Хорошо. А что показывает геолокация? — спросил я.

— Секунду… Улица Батурина, дом один. Это далеко от «Интуриста».

— Раз уж нет опасности столкнуться с ними нос к носу, предлагаю вернуться в номер. Я чертовски устал весь день отдыхать.

* * *

Поздним вечером Василисе всё же удалось переброситься с Тамарой парой слов. Разговор продлился от силы полминуты, и из него мы выяснили лишь то, что «всё в порядке».

— Как думаешь, у них там завязывается роман? — поинтересовался я.

— Похоже на то, — кивнула Василиса. — Они всё ещё вместе, на заднем плане был отчётливо слышен его голос.

Я тяжело вздохнул.

— У меня осталось всего три дня отпуска за свой счёт. Потом придётся возвращаться в Колдухин.

— У меня та же ситуация, Вадим, — Василиса тоже вздохнула.

— Выходит, если наш крылатый друг так и не произнесёт заветные слова, мы оставим Тамару наедине с её состоянием конфетно-букетного периода? — спросил я.

Мне очень хотелось добавить, что одну, зато с моей банковской картой, но сдержался. Не время мелочиться. Хотя заглянув вечером в банковское приложение, я обнаружил, что за сегодня кикимора со своим чешуйчатым кавалером спустили уже сто двадцать пять тысяч. Да-а-а уж, умеет Алтынай жить на широкую ногу, ничего не скажешь.

— У нас просто нет выбора, — рассуждала Василиса. — Хорошая новость в том, что знакомство состоялось и всё уже завертелось. А плохая… Да нет никаких плохих новостей, Вадим. Они знакомы всего полдня! Мы не можем требовать от золотого дракона, пусть он и двоедушник, чтобы он обещал ей луну с неба спустя пять минут после знакомства.

— Согласен, — кивнул я. — Хотелось бы управиться с этим побыстрее, но в таких случаях я вспоминаю, что мост простоял неприкрытым много лет, значит, потерпит и ещё немного. С другой стороны, раньше оттуда не вываливались сорок мёртвых разбойников с явным желанием сожрать Ядвигу Дорофеевну… Ладно, — вздохнул я, — проявим терпение. Может, выйдем на балкон?

— Там холодно, — отозвалась она. — Давай лучше выберем какой-нибудь сериал и посмотрим сезон-другой, я пиццу в номер заказала.

* * *

Утренний звонок Тамары застал нас за завтраком в ресторане на первом этаже «Интуриста». Василиса молча развернула ко мне телефон, показав экран с лаконичной надписью «Тамара К.», и приняла вызов.

— Да.

— Поднимайтесь наверх, мы с моим зайчиком хотим вам кое-что сказать! — бодрым голосом сообщила кикимора.

Мы переглянулись.

— Сейчас подойдём, — ответила Василиса.

Парочка обнаружилась за тем же самым столиком у панорамного окна с видом на море. Лицо у «зайчика» было откровенно сердитым.

Вообще, золотой дракон производил впечатление существа дружелюбного и даже слегка легкомысленного, однако я предпочитал не забывать о его истинной, сокрушительной в гневе природе. Сейчас он напоминал типичного рассерженного добряка. В нём, в сию минуту, благожелательность явно боролась с негодованием, обидой и задетой гордостью.

Зато Тамара сияла, как новенький пятак. Заметив нас, она радостно замахала руками, подзывая к своему столику.

— Ну, знакомить я вас не буду, так что просто — доброе утро! — расплылась в улыбке кикимора. — Присаживайтесь. Сейчас подойдёт официант, закажем ещё просекко.

— Доброе утро, уважаемые Алтынай и Тамара, — произнёс я, постаравшись изобразить лёгкий, вежливый поклон.

— Привет, — буркнул Алтынай и сделал вид, что отворачивается.

При нашем появлении он надулся как мышь на крупу, но при этом почему-то не переставал улыбаться, отчего выглядел довольно забавно.

Мы уселись, и дракон, словно преодолевая внутреннее сопротивление, повернулся к нам.

— Ну, какие же вы наглецы! — даже ругался он как-то по-доброму. — Вы меня обманули.

— Ничуть не бывало. В чём же обман? — я изобразил самое искреннее удивление. — Мы просто попросили Тамару Васильевну передать тебе некую просьбу, не более того. Ты же ей слово дал, дал?

— Дал! Но… Так и знайте, я не стану торчать на вашем дурацком мосту! То есть, не выполнить просьбу я, конечно, не смогу, это верно, однако… Посижу там недельку, пострадаю и всё, улечу! Как это раньше называлось? Восвояси? Знаете ли, у меня тут очень комфортные «свояси», они намного лучше, чем какой-то железный мост и ваша река с запахом смородины.

— Там пахнет вовсе не смородиной, уважаемый Алтынай, — мягко поправил я. — Но верно ли я понимаю, что Тамара не сказала, в чём именно будет заключаться просьба?

— Нет, — со вздохом выдавил он. — Сказала, что придут наши общие друзья, Вадим и Василиса, и сами объяснят, о чём именно она попросит. Друзья! Тоже мне, друзья… Как говорится в народной мудрости: таких друзей, за хобот и в музей! Да с вами и враги не нужны!

Он выразительно фыркнул, точь-в-точь как гигантский недовольный кот.

— Алтынай, мы поняли, поняли. Но, повторюсь, мы просто хотим кое о чём попросить. И, если это немного снизит градус твоего недовольства, наша просьба никак не связана с пребыванием на мосту.

— Правда? — он недоверчиво посмотрел на меня. — Вадим, ты даже не попытаешься посадить меня на цепь? А то знай, никакая цепь меня не удержит!

— Правда, никаких цепей, — успокоил я его. — Хороший друг ведь не станет никого неволить при помощи цепи.

— Так это хороший! А мне вот вселенная вас послала. Поэтому кончайте меня умасливать… Чего вы от несчастного, бедненького Алтыная хотите? У меня от вас уже голова разболелась. Как только понимаю, что от меня чего-то хотят, да ещё и связанного с физическим трудом, мне сразу так дурно становится… Голова начинает болеть, депрессия накатывает.

К столику подошёл официант, и мы прервали разговор, дело ведь не для лишних ушей.

— Серёжа, — попросил Алтынай, — принеси-ка нашим гостям кофейку и сырную тарелку. А моей даме, бокал просекко. Мы же пока подумаем, чего бы ещё заказать.

Когда официант отошёл, я подался вперёд и внимательно посмотрел на дракона.

— Уважаемый Алтынай, ситуация такая… Есть на свете Драконья пещера.

— Что значит «на свете»? Она вовсе не на этом свете, Вадим, она в Прави.

— Да, вот именно. И мы хотим… точнее, и я, и Василиса, и Тамара, мы все хотим, чтобы ты отправился в Драконью пещеру и принёс нам целёхонькое драконье яйцо.

— Всего-то? — Алтынай широко заулыбался и насмешливо вздёрнул бровь.

Он произнёс это так легко, что на долю секунды я и впрямь решил, будто доакон считает нашу просьбу сущей мелочью.

Но Алтынай тут же взорвался.

— Ты сбрендил, Водяной? Это всё равно, что тебе на дно Марианской впадины нырнуть и отнять у тамошних обитателей самую большую во всех мирах жемчужину! Нет, я решительно отказываюсь.

— Погоди, не спеши. Я сейчас даже не стану напоминать о том, что ты, как дракон, обязан выполнить данное тобой слово.

— Но я давал его роскошной женщине в неглиже, а не нахальному жулику-двоедушнику! — возмутился Алтынай.

— Сути дела это не меняет, — я не позволил сбить себя с толку. — Давай лучше вспомним об угрозе, нависшей над всей нашей Явью, в том числе и над тобой, уважаемый золотой дракон.

— Помню, мост! — пробурчал он, упрямо скрестив руки на груди, скорчив лицо и отвернувшись в сторону окна.

— Вот именно. Мосту нужен защитник. И ты, как отлично помнишь, от этой роли отказался.

— Но есть же и другие драконы! — снова возмутился он. — Горыныч, в конце концов!

— И другие отказались. Все отказались. Все до единого. Да и не так уж много было кандидатов на эту должность. А раз так, значит, новый защитник должен родиться.

— Решили обмануть бедного младенчика? — с искренней грустью спросил Алтынай. Причём было совершенно непонятно, кого именно ему сейчас жаль больше, невылупившегося малыша или самого себя.

— Мы никого обманывать не собираемся. Но он должен стать стражем моста, как в старые добрые времена.

— И жить он будет в окрестностях вашего Гадюкино?

— Колдухина, — поправил я. — К тому же наши «свояси» тоже весьма неплохи, у нас там озеро, живописные виды, детская площадка… скоро появится. Да у нас даже маяк есть. Это почти что рай на земле! Так что, давай не будем драматизировать. Мы же и сами там живём, и весьма неплохо. Но вернёмся к нашему мосту. Его надо охранять, а значит, с тебя яйцо. Прости, что дёргаем, но ты существо, способное проникать в Правь. Нам тут одна птичка на хвосте принесла, что других путей туда больше нет. Считай, только драконы на это и способны.

— Ну вот, от одной только мысли, что мне надо лететь в Правь, у меня снова начинает раскалываться голова! — простонал он. — Вот сижу, осознаю, что вам, негодяям, что-то от меня нужно, что мне придётся тащиться куда-то… я прямо-таки начинаю хандрить, честное слово. Это высасывает из меня всю жизненную энергию!

— Значит, договорились, — подытожил я и многозначительно посмотрел на Тамару.

Василиса тем временем протянула ей телефон с заранее набранным текстом. В таком деле любая импровизация абсолютно исключалась.

В этот момент к столику снова подошёл официант. Мы замолчали, дожидаясь, пока он расставит заказ и отойдёт на расстояние.

Тамара деликатно откашлялась, взяла телефон и с выражением зачитала.

— Уважаемый Алтынай… Зайчик мой, я хочу, чтобы ты слетал в Драконью пещеру и принёс оттуда целостное яйцо дракона. Вот.

Алтынай в сердцах хлопнул ладонью по столу.

— Драконы! Её же охраняют злые силы, о которых я даже упоминать не имею права. Да чтоб вас всех…

— Зайчик, ну не злись, — Тамара мягко погладила его по руке.

— У вас всё решилось с деньгами? — осторожно поинтересовался я у кикиморы.

Она лишь молча кивнула.

— Спрашивать о чужих деньгах — это очень пошло, — поморщился Алтынай и, небрежно взмахнув рукой, подозвал официанта.

— Серёжа!

Официант крутанулся на каблуках так лихо, словно годами репетировал этот манёвр. Уже через секунду он вырос у нашего столика с открытым блокнотом и выражением абсолютной готовности слушать и записывать, на лице.

— Коньячку нам… Какой у вас здесь, в ресторане, самый лучший?

— Французский «Курвуазье», тридцать лет выдержки. Настоящий, прямиком из провинции Коньяк.

— Неси бутылку, — выдохнул Алтынай. — Тут одним шампанским не обойтись.