— А людей я терплю, — усмехнулась Ядвига и вдруг приосанилась, сделала серьёзное, даже где-то официозное лицо и сменила тон. — Кстати, молодые люди, вынуждена задать вопрос, который покажется вам неожиданным… Нет ли в окрестностях прохода к Калинову мосту?

От неожиданности я несколько раз моргнул.

— Судя по вашему виду, — довольная собой Ядвига снова сделалась хитрой, как лиса из сказок, — вопрос неожиданным не показался.

— Погодите, Ядвига Дорофеевна, — я выставил руку как щит. — Каким образом это «кстати»? Мне кажется, Вы просто очень мощно съезжаете с темы.

— Мощно — очень подходящее слово, — Ядвига довольно кивнула. — Но ведь я права, верно? Ваши ошарашенные лица, вы бы видели… Ха-ха… Видите ли, я каждый день изучаю сад, и замечаю, что растения тут растут очень странные. Травы способны очень многое рассказать, например, быть указателем того, что под землёй залежи золота, руины древнего поселения, или, допустим, древний клад. Или взять этот участок, чабрец дикий так и прёт. А такое бывает либо на старых кладбищах, либо там, где фонит Навью.

Мы с Василисой переглянулись.

— Ну, колитесь, чего молчите? — фыркнула ведьма. — Я уже и так всё поняла. Лешего вашего крутила-вертела, а он, дубина стоеросовая, оказывается, ничего про мост и не знает. Живёт по принципу: меньше знаешь — крепче спишь. Кроме леса своего ни в чём не разбирается.

— Он хорошо ориентируется в радиофизике, — заметил я.

— Физика — это хорошо. Значит, интернет мне настроит. Но ты мне зубы не заговаривай, Вадим. Что там по мосту?

Мы ещё раз переглянулись с Василисой. Кажется, отмалчиваться бессмысленно.

— Ну, допустим, есть тут мост, — неохотно подтвердил я.

Лицо Ядвиги осветилось восторгом от верности собственных догадок, она азартно хлопнула себя по коленке.

— Я так и знала! Чувствовала, что неспроста здесь такое место силы. А уж появление мёртвых наводят на догадки. Чего стоил один бывший житель моего дома, которого вы убрали? Кстати, я надеюсь, вы все ритуалы соблюли при его погребении?

— Мы сожгли его дотла, — мрачно ответил я. — Это считается?

— Методика варварская, но действенная, — согласилась Ядвига. — А Горыныч? Горыныч-то мой, старый знакомец, где сейчас? Он же должен быть на мосту?

— «Должен быть» и «находится» — две большие разницы, — философски заметил я.

— Это Вадим хочет сказать, что его там больше нет, и мы серьёзно озабочены этим обстоятельством. Сейчас мы активно работаем над возвращением охраны на мост, — перевела Василиса.

Ведьма нахмурилась:

— Постойте-постойте, молодёжь… Это что же получается? Мать моя шаманка… Мост же должен кто-то охранять! Это ж путепровод для тварей Нави. Они ж сюда полезут, как воры на колхозный склад. Ой-ой-ой. Это совсем нехорошо.

— То есть, Ядвига Дорофеевна, Вы разделяете наши, скажем так, опасения? — осторожно спросил я.

— Опасения? Водяной, я теперь с вами в одной лодке, милок, — огрызнулась она. — Я ж тут живу. Причём, «тутее» некуда. На меже меж полем и садами, на мистическом месте.

Ядвига посмотрела на домик, потом нахмурилась:

— Избушечка моя! И лап нет, не сдвинешь. Конструктивная недоработка. А раз так, то получается, что я кровно заинтересована в том, чтобы всякая нечисть по моему огороду не шастала. Понятно, молодёжь? Вы хотя бы поискали, куда запропастился трёхголовый?

Мы с Василисой кратко пересказали наши сочинские приключения и бесславный финал с Никосом, который предпочёл свой бизнес вековой вахте.

— Мы даже пробовали найти ему замену, уговаривали Золотого Дракона, — закончил я. — Но он отказался.

— Подонок, — протянула Ядвига в интонациях Владимира Вольфовича. — Простите, я это вслух сказала? Так-так-так. А ещё кого-то пробовали зазвать на этот ответственный пост?

— А что, есть варианты? — с надеждой спросила Василиса.

Ведьма хитро улыбнулась. Было видно, что она обожает быть единственным человеком, у которого есть ответы на сложные вопросы.

— А то! У бабушки Ядвиги всегда есть варианты. Например… Аспид.

— Мифический змей? — Василиса нахмурилась. — Он же должен быть заперт в пещере в неизвестно каких горах.

— Во-первых, кому надо, тот знал, что за горы. Во-вторых, как только что Водяной заумно брякнул, — передразнила меня Ядвига, — «должен быть и находится — две большие разницы». Короче, он в Яви, причём давно. Мне даже имя его известно.

— И какое у него имя? — заинтересованно спросила Василиса.

Ядвига выдержала театральную паузу, наслаждаясь моментом:

— Ну, такое… Без ста грамм не запомнишь. Ференц Кишфалуди.

Алкоголя у меня не было, я попросту записал в «Заметках» телефона.

…

По дороге домой мы обсудили разговор с Ядвигой.

— Ядвига говорит убедительно, — подвёл итог я. — Насчёт своей непричастности к падежу скота. Хотя, конечно, может и обманывать. С другой стороны, она дала нам наводку на потенциального стража Калинова моста.

— Да, — согласилась Василиса. — Если имя верное, то я найду его следы. Налоги, недвижимость, штрафы, в списках избирателей.

— Хорошо, должно нам в конце концов повезти.

Темнело. Расстояние от Ботанической станции и до Колдухина не особенно велико, но дороги — только грунтовки, которые в условиях приближающейся весны грозили совсем размякнуть. Вот как тогда к Ядвиге наведываться?

Хороший вопрос.

* * *

Утро началось с привычной рутины: фоновый храп Руслана из подвала и Кузьма, который перемещается бесшумно, как ниндзя. Но такой специфический ниндзя, который безбожно тырит печенье из ящиков. Кофе, сваренный в турке, яичница с картошкой, проверка прогноза погоды, водолазка, куртка, холодные ботинки.

Подъехав к почте, я увидел, что смежное с почтой помещение, которое ранее пустовало, сегодня распахнуло двери в качестве пункта выдачи Wildberries.

Собственно, именно его сдал в аренду Павел Семёнович.

Сегодня там кипела жизнь. Неугомонный Гайк, местный предприниматель, коренастый, активный, эмоциональный — решил ввести Колдухин в лоно цивилизации.

Это именно ему принадлежал, причём довольно давно — сельмаг, он подрабатывал таксистом в райцентре, торговал стройматериалами, а ещё он с переменным успехом выращивал у себя в теплице на продажу помидоры, огурцы и всякого рода зелень.

Баба Маша говорила, что в какой-то момент у него погорел обогреватель, который поддерживал температуру и бизнес вымерз.

Сейчас он решил открыть пункт выдачи и это был отличный ход, потому что дела в Колдухине шли на лад, клиенты будут.

Я подошёл, поздоровался с Гайком и зашёл на почту.

Баба Маша раскладывала по стойке потрёпанные конверты.

— Вот они, конечно, ироды, — ворчала моя начальница.

— Ээээ… Кто?

— Бестолочи из районной почты. Они так конверты сложили, что те выгнулись буквой «Зю». Вот если б ты захотел, ты бы так не смог, а они кривыми руками — сумели. Спасибо книге «СССР в цифрах», у меня девять экземпляров, я ими прижимаю, расправляю.

Внезапно снаружи налетел порыв ветра, который резко дёрнул дверь. Я глянул в окно. Небо, ещё минуту назад ясное, стремительно затянулось свинцовыми облаками.

Опять погода шалит.

Мария Антоновна лишь на долю секунды приподняла голову и вернулась к конвертам и газетам.

Я не стал вмешиваться в священнодействие и замер в ожидании.

И пока я смотрел, до моего слуха донеслась какая-то возня, шум за пределами почты, гул голосов, резкий и чужеродный.

Я вышел на крыльцо. Ветер на улице дул порывисто, беспокойно шевеля ветви деревьев.

Картина выглядела как сцена из низкобюджетного фильма про девяностые. Трое незнакомцев, явно не из нашего посёлка, одетых в потрёпанные спортивные костюмы, поверх которых были накинуты кожанки, обступили Гайка, который сразу как-то скукожился, и прижали его к стене.

Четвёртый, постарше, с мутными глазами, стоял чуть поодаль, лениво сплёвывая на асфальт. Он явно был их вожаком.

— Слышь, коммерс, — тянул один из троицы, тыкая Гайка в грудь. — Ты теперь пад нами ходишь. Поня́л? Каждый месяц с тебя тридцать тысяч с каждой точки. Забудешь заплатить — на «счётчик» паставим. Будешь тупить — дом, машину и магазин заберём.

Гайк молчал, плотно сжав губы.

В этот момент мимо почты, по направлению от ДК прошло ещё одно такое же «тело».

— Пузырь, слышь, там у них клубешник есть. Внутри — чмошники, музыканты, — он презрительно сплюнул. — У них там кофейный аппарат стоит. Значит, гро́ши есть. Тут вообще целина непаханая, всех можно на бабки ставить.

Я начинал злиться. Кому это есть дело до моего ДК, моей группы и моего посёлка? До кофейного аппарата, который «Амбар Драйв» купили вскладчину?

Я достал телефон, разблокировал и набрал короткое сообщение для Василисы. Так-то ситуация криминальная.

«Прошу срочно на почту. Тут Гайка убивают».

Отправил.

Ветер угомонился так же внезапно, как и разыгрался. Но грозные тучи на небе замерли и никуда не спешили.

Я шагнул с крыльца почты, оказался вплотную с тем парнем, который рассуждал про ДК и подставил ему подножку.

Рефлексы у давно не бритого парня оказались что надо, он споткнулся, но не упал, ловко удержал равновесие и мгновенно развернулся ко мне лицом. Не произнеся ни звука, он рванулся вперёд, пытаясь схватить меня за куртку.

Что именно собирался предпринять мой противник, не знаю, но я ожидал ответной агрессии и был готов. Мощно перехватив его кисть, я вывернул её резким движением.

Парень ойкнул от острой боли и мгновенно побледнел. Я, не теряя ни секунды, отпустил его руку, но лишь для того, чтобы нанести стремительный удар снизу вверх прямо в подбородок. Его голова резко дёрнулась, и он рухнул на свою пятую точку.

Я обошёл его, выпятил челюсть и выкрикнул, обращаясь к вожаку:

— Слышь, гамадрилы с низовий Амазонки. Вы кто такие вообще? Может, вам стоило бы сначала выяснить, с кем имеете дело?

Я не был силён в уголовном сленге, как и в местном диалекте, но в моём голосе доставало злости и громкости, чтобы обратить на себя внимание.

— Э-э, а ты шо за фрукт такой, шо тут ваще нарисовалси? — грубо обратился ко мне один из тех, кто держал Гайка, после чего сунул руку за пазуху и вытащил обрез двустволки, старый, судя по потёртому дереву, явно оставшийся от деда.

Другой, сухой и жилистый, похожий на голодающего волка, запустил руку в карман спортивных брюк и извлёк травматический пистолет.

— Ну, валяйте, — намеренно громко предложил я. — Стреляйте.

Пузырь, их предводитель, повернулся ко мне всем корпусом. Гайка отпустили и теперь они медленно обходили меня, охватывая широким полукругом.

— Ти шо, бессмертный, да? — усмехнулся тот, кого звали Пузырём.

— Ага. Царь Кощей. Зато вы, петухи, можете стать очень даже смертными. Потому что вы полезли в чужой огород, а в нём, как известно, всегда есть хозяин. У нас и так есть пахан, которому мы платим и под которым ходим. Отсюда вопрос, вы-то чьих будете, горемыки?

— Ми с Новакамсомольска, ти шо, побазарыть хочишь? — раздражённо произнёс Пузырь, забавно растягивая слоги. — Што, стрелку забивашь, да?

— Не базар, а разборки, потому что я вас, ушлёпков, закопаю. Я и мой пахан Изольдовна.

— Каг ты сказау? — переспросил Пузырь.

Я не стал повторять.

— Завтра в шесть возле нашего кладбища, — выкрикнул я. — Чтобы удобнее было вас всех, светло-синих пришельцев, хоронить.

Краем глаза я заметил движение за углом почты. Баба Маша. Ну конечно, ей было интересно, что происходит, но хватало мудрости смотреть с безопасной позиции.

А из-за спины бабы Маши вдруг возникла Василиса. Ей хватило доли секунды, чтобы оценить происходящее, принять решение и вмешаться.

Щелчок её пальцев прозвучал в наступившей тишине оглушительно, как удар колотушкой по гонгу.

Звуки никуда не исчезли, но притихли.

Пузырь, Гайк, баба Маша и гопники превратились в отменно выполненные восковые фигуры с глупыми выражениями на лицах. Только мы с Василисой могли двигаться в этом застывшем мгновении.

Она подошла, окинув взглядом сцену.

— Это я удачно зашла, — произнесла она с лёгкой иронией. Её голос был единственным звуком в мёртвой тишине. — Что, мальчики устроили тут петушиные бои?

— Давай без попыток съехать на иронию, — вздохнул я. — Это не петушки, а скорее паразиты. Рэкетиры, как в святые девяностые.

— Что, как ты иногда выражаешься, не всех дураков война убила? — она чуть улыбнулась, но глаза оставались серьёзными.

— Именно. Слушай, вопрос по твоей, полицейской части. Это доморощенное ОПГ. Если мы их сейчас не утихомирим, они прессанут Гайка, а потом ещё и пустят корни в Колдухине. Я против.

— Ты что-то конкретное предложить хочешь, Вадим?

— О, у меня есть пара идей. Во-первых, классическое массовое купание в Камколе с обязательными элементами дайвинга. Освежает, прочищает мозги и вымывает всю дурь. Правда, не все потом выныривают. Во-вторых, можно устроить им экскурсию на местный туристический объект — Калинов мост. Закину их в Навь, пусть посидят, докажут свою крутость бесам. Уверен, тем понравится новая компания.

Василиса покачала головой:

— Это в тебе сейчас гнев говорит. Оставить их около моста — это всё равно, что убить. Если не вонь, то бесы и жар их прикончат.

— А ты их хочешь за содеянное в угол, коленями на горох поставить? Нет, я всё понимаю. Этой ситуации можно дать и законный ход. Я тебя для этого и пригласил, вообще-то. Просто намекаю, что если полиция самостоятельно не сможет решить проблему, тогда это сделаю я.

Я видел, как в её голове закрутились шестерёнки. Она тоже была не просто магом, но ещё и сотрудником полиции. Ничего по части двоедушников в «наезде» не было. А вот полиции это касалось напрямую.

— На каком основании? — спросила она, уже просчитывая ходы. — Они скажут, что дорогу спрашивали. Что ты сам напал. Твои слова против их. Максимум, что им светит — это незаконное хранение огнестрельного оружия, за обрез. И то будут орать, что мы им подбросили или что он его нашёл и вёз сдавать.

— Не веришь ты в наше правосудие, а, Василиса Александровна? — я лукаво улыбнулся. — Ты, конечно, права. Поэтому я и хочу забить им стрелку. Настоящую. Чтобы они подтянули всю братву и прихватили пушки. И теперь у тебя и полиции в целом всего два варианта. Либо наша доблестная Изольдовна возглавит операцию по разгрому этого… как он сказал? Станица Новокомсокольская? Короче, этого колхозного ОПГ, либо… я всё-таки отправлю их купаться. Не дам я им землю колдухинскую топтать.

Василиса нахмурилась.

— Но ты же не захочешь, чтобы я проливал кровь, верно? — продолжил я. — Даже такую грязную, как у этих уродов. Ты захочешь по закону? Значит, подтянешь Беккер. Мы их всех возьмём на попытке нападения на кладбище. Арест, обыски, допрос с пристрастием. В результате Изольдовне — звёздочка на погоны. Давно пора. И повышение по службе. А тебя, глядишь, и поставят на её место.

Чем дольше я говорил, тем больше у Василисы приподнимались брови.

— И эта вся многоходовочка у тебя в голове родилась, пока ты тому… гопнико-туристу… руку ломал?

— Я вообще-то в целом человек умный, — спокойно ответил я, пожимая плечами. — Почему-то многие упускают это из внимания, видят только почтальонскую куртку и красивое молодое лицо. Разумеется, я заранее просчитал последствия. С ростом капитализма в Колдухине неизбежно должна была появиться и эта плесень — организованная преступность. Только вот я никак не ожидал, что она будет такой вонючей, пыльной и приедет на заниженной «десятке» с ужасным сабвуфером. Но в целом, что-то такое предполагал. Странно только, что думал об этом только я.

— Но-но! Что за намёки, Вадим Иванович? — Василиса выставила руки в боки. — Я всех этих драконов искала, между прочим. И даже нашла.

— Давай переключимся на наших горе-гопников, — примирительно предложил я и подошёл к застывшему Пузырю. Достал из кармана почтовой спецовки рабочие перчатки и надел их. Похлопал по карманам его куртки, без труда нашёл в них СТС на машину. Прочитал.

— Ну что, гражданин Сагайдук Сергей Захарович… Теперь я знаю, откуда ты такой красивый к нам приехал в точности до номера дома.

Вернув СТС, я обыскал машину. Под сидением без всякого удивления я нашёл длинный нож и ещё один обрез. Этот был не от двустволки, а переделка из старой винтовки Мосина.

— У тебя нет ордера. Это незаконно, — машинально заметила Василиса.

— А магическое замораживание времени у нас в каком кодексе прописано? — хмыкнул я в ответ.

Я откинул затвор и, зацепив несколько прошлогодних листьев с земли, плотно утрамбовал их внутрь ствола.

— Ты подозрительно хорошо знаешь устройство этого оружия.

— Руки всё помнят. У меня такой тоже был. Давным-давно. Потом выдали ППШ.

Василиса вздохнула:

— Всё время забываю, что ты тоже защитник земли.

Она присоединилась к моим изысканиям. Пока я смахивал с обреза куски налипших листьев и возвращал оружие под сидение, она обшарила карманы двух других. Нашла паспорта. Сфотографировала на телефон.

— Пошли на дело и даже паспорта с собой взяли. Идиоты, — пробормотала она.

— Образ преступников сильно романтизирован в кино, — согласился я. — В жизни они в большинстве своём — поразительно тупые создания.

— Ну да, — вздохнула она. — Как говорил один бывший опер: «Никогда не стоит недооценивать предсказуемость тупизны».

— Сложная мысль.

— Ладно, Вадим. А ты уверен, что они придут на кладбище? Может, побоятся?

Я подошёл к громиле с двустволкой. Вытащил из его рук обрез, разрядил, патроны сунул ему в карман. Вложил пустое ружьё обратно в замершие от применения магии конечности.

— Я обеспечу у них резкий прилив мужества и решительности, — пообещал я. — А ты встань за углом, вместе с бабой Машей, и проследи, чтобы они случайно Гайка не прибили. И размораживай. Шоу должно продолжаться.