— Свой своему поневоле брат? — многозначительно процитировала современную классику Ядвига и принялась в задумчивости барабанить пальцами по столу. Ногти при стуке издавали глухие тяжёлые звуки, словно по столешнице били маленькие шахтёрские кирки. — Так и быть, Водяной, помогу твоему горемыке. Давно, вы говорите, он стал двоедушником?

— Тут ситуация скорее странная, Ядвига Дорофеевна, — ответила на этот вопрос Василиса. — При проверке несколько недель назад он был обычным человеком, а сейчас у него есть вторая душа, хотя она и пребывает в хаотичном состоянии. Плюс ко всему — виде́ния покойного дедушки.

— А может, это родовое? — предположила Ядвига, наливая в пиалу молока.

— Милош, — повернулась Василиса к сербу. — А расскажите про своих предков, свой род.

— А что мы? — пожал плечами серб. — Всего лишь простые крестьяне да охотники, без всяких там титулов и королевских кровей. Хотя вот мой дед частенько вспоминал, нашего далёкого предка, будто бы тот ещё во времена турецкой власти, слыл известным прорицателем в нашем краю. Однажды даже позвали его на аудиенцию к самому королю в Белград.

— Чудной акцент… И Белград. Серб, что ли? — простодушно спросила Ядвига.

— Так.

— А пращур, получается, предсказатель? — продолжила допрос хозяйка дома.

Милош кивнул.

Ядвига поставила на пол пиалу с молоком, блюдце с кусочками куриного мяса рядом бережно усадила чёрного кота. Тот чутко повёл носом и принялся неторопливо лакать.

— Предсказатель, значит, — повторила ещё раз Ядвига. — Это может значить всё, что угодно. Ладно, предлагаю попробовать вызвать дух деда, может быть, это что-то объяснит.

Ядвига поднялась и, не говоря ни слова куда-то ушла, но уже через минуту вернулась обратно и набрала в принесённую с собой термокружку кипятка из самовара.

— А вы чего сидите? — зыркнула на нас Ядвига. — Вам особое приглашение надо? Пошли, якудза двоедушников.

Мы подорвались с мест. Я и Милош попытались разом уступить дорогу Василисе, но из этой галантности вышла лишь лёгкая кутерьма. Мы банально не поделили пространство и начали нелепо сталкиваться плечами.

— Это всё выглядит крайне странно, Вадим, — тихо прошептал серб. — Я чувствую себя не в своей тарелке. Некомфортно здесь. Может, мне незаметно уйти отсюда? Подвозить не нужно, я сам доберусь, на своих двоих?

— Нет, — буркнул я. — Если бы ты беды не навлекал, то иди на все четыре стороны, а так, будь любезен помогать в решении твоей проблемы.

Милош вздохнул, всем своим видом изображая печаль.

Ботаническая станция, конечно же, не жилой дом, планировка тут странная. Все помещения нанизаны на единый коридор, как на ось. Слева две двери, справа тоже две, а также две по центру.

Некоторые помещения изначально использовались, как склады и явно предназначались для хранения ботанического инвентаря, разумеется, Ядвига изменила их первоначальное предназначение.

Кухня, где мы находились, была расположена в самой отдалённой части дома, слева. Справа располагалось другое помещение, довольно узкое и тесное. Его единственное окно выходило на сплошные заросли какого-то густого колючего кустарника, отчего в помещении царила полутьма.

Ядвига щёлкнула выключателем и с хрустом размяла руки.

По бокам комнаты были высокие, в потолок — стеллажи, где громоздилась целая армия небольших контейнеров. На некоторых из них были какие-то отметки, но большинство были безликими.

Комната напоминала скорее крафтовую мастерскую, чем логово ведьмы. Посреди комнаты стояла тяжёлая полусферическая чаша. Вместо чугунных ножек её поддерживала кастомная стойка — суровая сварная конструкция, на которой ещё поблёскивали свежие борозды от шлифовального диска. Эта штука явно заменяла хозяйке котёл: прямо под днищем была смонтирована система газовых конфорок, а для полного удобства к чаше был выведен хромированный кран.

Единственное, что смущало, так это внешний вид. Полусфера выглядела скорее, как тупой толстостенный наконечник межконтинентальной боеголовки, чем как кухонная утварь.

Усиливало ощущение то, что на боку была алюминиевая нашлёпка «Собственность МО, образец БН-1К-09».

И всё же, несмотря на некоторую абсурдность конструкции, это и правда был ведьминский котёл.

— Так, у меня тут не концертный зал, сидячих мест нет, — проворчала Ядвига. — Но ничего.

— Придётся постоять? — миролюбиво спросил я.

— Нет. Дуйте в соседнюю комнату, тащите плетёное кресло, чудо садового инвентаря, будем серба сажать. Как сербского короля на трон.

— Может, не надо? — слабо запротестовал Милош, но это не помогло, и уже через пару минут он сидел в кресле напротив котла.

Мы же стали по краям этой огромной, в сущности, кастрюли. Ядвига в лёгкой отстранённости мурлыкала песню: «А волны и стонут, и плачут. И плещут на борт корабля… Растаял в далёком тумане Рыбачий…».

Напевая, она открыла кран, который с шумом быстро наполнил котёл наполовину. По беспечному виду ведьмы мне показалось, что точное количество воды, равно, как и материал, из которого был сделан сам котёл, не столь важен, как эмоциональный настрой самой хозяйки дома.

Стоять без дела было некомфортно.

— Ядвига, Вам ничего не нужно? — осторожно поинтересовалась Василиса. — Съездить, привезти, подать что-нибудь? Я бы помогла.

И на мой взгляд, это был огромный шаг навстречу. Между истинными Магами и истинными Ведьмами веками зияла пропасть. Разумеется, это не значило, что Ядвига с Василисой лично сходились врукопашную в годы Великой смуты, но на генетическом уровне они напоминали кошку с собакой, застрявших в состоянии вечной холодной войны.

Ядвига надула щёки и с шумом выдохнула:

— Слушай, ну есть одна странная просьба. Можно сказать, вульгарная?

Василиса в своей манере вздёрнула бровь вверх.

— Вода в котле ледяная, — продолжила ведьма. — А надо бы горячую. Горелкам полтора часа нужно, но ты, наверное, можешь как-то ускорить процесс?

Серб поёрзал в садовом кресле, ведьма бросила на него быстрый взгляд.

— А ты, я смотрю, Милош, до сих пор считаешь, что попал в клуб любителей не смешно пошутить? Да и в природу свою, небось, не шибко веришь? — демонстративно оскалилась Ядвига.

— Я? Н-нет, что Вы, бабушка, я просто… Мне на работу пора!

— Сиди уж, скептик, — беззлобно фыркнула она. — А то ведь и правда в жабу превращу, чтобы упростить процесс убеждения. К тому же, мне как раз нужен кто-то, кто будет ловить комаров на веранде.

Василиса тем временем подняла руку над котлом и сделала несколько изящных движений. Таких, от которых в воздухе, где проносились её ловкие пальцы, вспыхивали ярко-зелёные светящиеся полосы.

Она сформировала над поверхностью котла рисунок, который ярко горел несколько секунд. После чего вода в котле, что до этого была ледяной — вспенилась и закипела, её температура стала около ста градусов.

Ведьма удовлетворённо кивнула.

Разумеется, нагреть тридцать-сорок литров воды в котле было лишь вопросом времени, но Василиса здорово облегчила ведьме задачу, сэкономив кучу драгоценных минут.

В комнату заглянул Леший.

— О, Михаил, — подняла Ядвига глаза на него. — А принеси-ка мне веночек «Прострела» свеженький, тот, что из фитолавки, помнишь, мы покупали недавно.

Леший кивнул и вышел, вскоре вернулся с травкой, от которую Ядвига отломила несколько веточек, растёрла в ступке, засыпала в термокружку, налила туда воды, потрясла и дала Милошу.

— И что? Мне нужно это выпить? — серб скептически посмотрел на жидкость, в которой роем плавало обломки травы.

— Уж напрягись, добрый молодец, сделай пару глотков, никто от тебя особых подвигов не ждёт.

После этих слов Ядвига принялась кружить вокруг котла, вскрывая свои запасы. В ход шли неясные алхимические штуки, извлекаемые из пластиковых судков и баночек. Всё добавлялось в котёл. Это не вызывало никаких визуальных эффектов. Пространство не взрывалось искрами, не источало густой дым. Всё это варево пока что выглядело как кипяток, в котором мирно плавали с десяток трав, да на дне покачивалось несколько бесформенных объектов потяжелее. Однако я понимал, что несмотря на обманчиво обыденную внешность, в котле происходит истинное древнее колдовство.

— Глаз жабы, шерсть с задницы горного козла, пыль с дороги на кладбище? — спросил я Ядвигу.

— Мне вот сейчас в твоём голосе слышатся некий скепсис и злой сарказм, — недовольно проворчала ведьма.

— Ни в коем случае. Но, смею заметить, у Вас колоссальная коллекция.

Ядвига засияла, как девушка, которой сделали комплимент по поводу идеально подобранного платья.

— Собирала по крупицам, — польщённо улыбнулась Ядвига. — У нас ведь как: фундамент — это дом, сердце — это котёл, а кровь — вот эти самые ингредиенты. Когда всё это работает вместе, открываются любые двери. Захочу — даже в Навь шагну, — она прищурила глаза и посмотрела на котёл. — Ладно, заболталась я, отвлекаешь только.

Ядвига повернулась к сербу, который сделал над собой усилие и преодолев некоторое хорошо заметное сомнение, смог выпить несколько мелких глотков из термокружки.

Ведьма подняла правую руку, выставив вверх указательный палец.

— Да снидет дрёма… — протянула она.

Ведьма качнула пальцем, и серб обмяк, развалившись на кресле, голова свалилась набок, термокружка выпала из ослабевших пальцев.

— А зачем сон? — не понял я, поднимая термокружку и пристраивая её на полке одного из стеллажей.

— Так удобнее и нужно для моей практики, — ответила Ядвига. — Двадцать два ингредиента, почти всё готово… Три нужных, остальные для стабилизации процесса и как катализаторы. Вы знали, что химию основали и развивали ведьмы? Не зря церковники алхимиков гоняли в средневековье, ох не зря… Ладно, что-то я отвлеклась. Значит, говорите, дед сам к нему приходит?

— Мы так не говорили, — ответил я. — По словам Милоша, дед приходит к нему во снах и пытается поговорить.

— Это одно и то же. Но это несколько упрощает, не придётся настраиваться на нужную душу. Просто создадим условия…

Ядвига взяла со стеллажа узкий флакон с тёмной жидкостью, открыла, понюхала и добавила в чан всего каплю.

От этой капли вода, которая до этого момента была почти спокойной — вскипела и стала заметно темнее.

— Кстати, пока не забыла, — Ядвига вернула флакон и задумчиво посмотрела на слабо кипящий чан, от которого вопреки стереотипам пахло вполне прилично, чем-то вроде лаванды и лимона. — Что там Аспид, удалось его найти?

— Удалось, — со вздохом ответила Василиса. — Мы даже пообщались. Только он отказал.

— Чего так? Он же вроде аскетичный змей, к тому же сам был стражем на границе миров? — удивилась Ядвига.

— Говорит, что мир Навь ему опостылел, быть охранником, как в «Пятёрочке», ему тоже обрыдло, к тому же терпеть не может род людской, — обобщил я. — Словом, мотивации у него нет.

— М-да. Действительно, людей он не любит. Я-то, грешным делом, думала, наоборот, так он будет подальше от живых, попроще, — искренне расстроилась Ядвига. — А он вот какой. Ну, хоть не напал на вас?

— Нет, он очень цивилизованный и даже гостеприимный человек, накормил, напоил, спать уложил, — поспешила реабилитировать Аспида Василиса. — К тому же, предложил нам спросить Василиска. Единственная проблема, что тот живёт в Санкт-Петербурге.

— Ну, тут я вам не помощница, — развела руками Ядвига. — Я ведь сама-то Василиска никогда и не видела, не доводилось. Ясно, что он в дальнем родстве с Горынычем, как и Аспид, хотя сам и не дракон. Но вот каков он характером и захочет ли мировому порядку послужить… Трудно сказать.

— Мы решили попробовать, Ядвига Дорофеевна, — ответил я. — В любом случае спасибо, что помогаете.

— Чем могу, Водяной, чем могу, — закивала она. — Покумекаю, может, ещё какие мысли будут. Ой, глядите, пошла водичка тёплая!

Неожиданно от котла к сербу скользнула струйка слегка синеватого тумана. Милош зашевелился и открыл глаза. Причем глаза эти были подёрнуты белой пеленой, на лице бледность, как если бы Милош был стариком.

— А почему он? — начал было говорить я, но Ядвига на меня шикнула.

— Да я только хотел, — попытался извиниться я, но в ту же секунду на меня шикнули уже вдвоём Василиса и Ядвига.

Леший, который до этого стоял в дверях, понимающе хмыкнул и ушёл. Беззвучно пришёл кот, осмотрелся, мелко подёргивая хвостом, бесшумно вспрыгнул на пустое пространство одной из полок стеллажа. Покрутился там и с комфортом устроился между контейнеров, выбрав место, с которого ему был хорошо виден котёл, мы и обмякший в кресле серб.

Кот вальяжно развалился, принявшись за умывание. Впрочем, наведение чистоты не мешало ему приоткрыть один глаз и с ленивым интересом наблюдать за разворачивающимся внизу «шоу».

Серб попытался приподняться, но сразу же осел обратно:

— Унуке! Одговори!

Милош дёрнулся и ответил сам себе, но тональность голоса была другая.

— Деда! Где си?

— Унук⁈ Чуйеш ли ме? Чуйеш ли? Милош, ти си посебан!

Я медленно перевёл взгляд с Милоша на Ядвигу, на кота, который хитро смотрел на происходящее, потом на Василису.

У Василисы был тоже непонимающий вид. Ну, то есть, мы с ней понимали, что дед вышел на связь. Что всё получилось, Ядвига — вот так запросто, среди бела дня запустила ритуал, который позволил мёртвому поговорить с живым. Да, метод коммуникации у них специфический.

Однако я был уверен в том, что на свете полно людей, готовых выложить целое состояние за шанс пообщаться, хотя бы раз, с давно ушедшим человеком. Услышать голос того, кого уже нет среди живых.

Ядвига, конечно, любила комфорт и не чуралась материальных благ, но слепой алчностью точно не страдала. Играть в салонную гадалку, встав в один ряд с шарлатанами, торгуя разговорами с мёртвыми предками, было бы слишком глупо и опасно. Всё упиралось в непреложный закон Маскарада. В наши дела мы людей не посвящали — себе дороже.

Кстати, о непосвящённости. Ни я, ни Василиса не понимали, о чём сейчас говорили Милош и его дед Душан. Ну, со стороны было по меньшей мере странно, один и тот же человек, говорил, потом замолкал и переключался, как рация, на режим приём/передача, снова говорил, снова слушал. Но было ясно одно, Милош общался с дедом. А мы с Василисой даже приблизительно не понимали, о чём речь.

— Что, не знаете сербского, да? — с заметным чувством превосходства спросила Ядвига нас. — Не понимаете?

— Ну, да, хотелось бы, так сказать, в общих чертах понять, что ему нужно, — процитировал я Ивана Васильевича.

Ядвига, удовлетворившись своим преимуществом, ответила:

— Перевести, да? Ну, в двух словах, дедуся Душан умер.

— Это мы знаем.

— Дед двоедушником был, — между тем невозмутимо продолжила Ядвига. — И он сейчас это ему рассказывает, объясняет. Милош тебе, Вадим, не особо поверил, а вот деду… Ну, тут другое.

— И что он за двоедушник? — спросила любознательная Василиса.

— Это не наш типичный класс. Сербский, — пояснила Ядвига. — Здухач. Он как раз на сербском говорит: Здухач защищает род, село, землю, контролирует погоду, животных защищает.

— Защищает, как же. Своих защищает, чужих — губит? — нахмурившись, спросил я.

— Вадим, я тебе не Википедия. Наверное, и губить может. Он связан с защитой, но также это значит, что может и навредить. Здухач — стихийное существо. Стихия может делать и добро, и зло. Ну, это моё мнение. А вообще, я в исследователи не нанималась, это тебе надо просить профессора Платона Аркадьевича.

При упоминании библиотекаря я вздрогнул.

— Вот уж здорово, что его тут нет. И так всё сложно.

— А что тут сложного? — развела руками Ядвига и в этот момент была похожа на Макконахи в сериале «Настоящий детектив». — Вторая мистическая душа следует «роду». Дед был носителем второй души. Когда он умер, она ушла наследнику. Наследником является Милош. Сейчас дед объясняет ему правила игры, природу его силы, и как так вообще получилось. Успокаивает. Утешает.

— То есть, после смерти дедушки душа подселилась к Милошу, — вслух рассуждал я. — Но что всё-таки по смерти животных?

— Вадим, у него душа в хаосе, это как заряженное оружие в руках ребёнка. Он ещё управлять этим не умеет.

— Не со зла? — сказал я, пытаясь оправдать серба. — Не хочу использовать такое выражение, как обезьяна с гранатой, для меня важнее его настрой.

— Его никто не обвиняет, — ответила Василиса. — Момент превращения в двоедушника — это сложно. Ущерб мы возместим. Кот вон, судя по всему, помирать не собирается.

Кот, при упоминании своей персоны, на секунду отвлёкся от вылизывания передней лапы. Его прищуренные глаза резко распахнулись, зрачки расширились, как будто он какое-то мгновение оценивал ситуацию. Но тут же всё пришло в норму, и он продолжил наводить чистоту с подчёркнутым безразличием.

Разговор был длинным, под конец серб расплакался.

Мне стало неловко от того, что мы «подслушиваем».

В комнате повисло ожидание: мы молчали и просто смотрели. Тишину разорвал кот, требовательно мяукнув, словно обрывая невидимую нить. Серб резко распахнул глаза. Поначалу его взгляд был совершенно бессмысленным, но спустя пару секунд он часто-часто заморгал, прогоняя наваждение, и тяжело застонал, принявшись разминать затёкшую шею.

— Больно-то как.

— Шея? — уточнил я.

— Ну, да.

— Милош, ты что-то помнишь?

— Что? Да, конечно. Мы с дедом были в саду, в Брестовике. Разговаривали, он мне рассказывал. Мы всё обсудили и попрощались.

На этом моменте серб замолчал.

— Милош, ты поверил, что двоедушники существуют?

— Да, — кивнул он. — Теперь-то дедушка мне всё объяснил. Это как талант, как дар, который наследуется. Теперь мой черёд. Я буду его нести, эту способность. А ещё мы вспомнили моё детство, поговорили о том, о сём. Посмеялись, пошутили. Ну и в чём моя новая сила, он рассказал. Мы очень долго общались и успели многое обсудить.

— Долго? — с сомнением уточнила Василиса.

— Да, мне кажется, мы разговаривали часов шесть, может быть больше.

— Ого, вот это магия, — искренне изумился я. — Разница восприятия колоссальная. Объективно минут сорок прошло. Ладно, Милош. Отвезти тебя в общежитие? Если тебе сейчас тяжело морально и эмоционально, то мы поддержим, можешь остановиться у меня, выговоришься, всё такое.

— Общежитие, — выдохнул Милош.

— Хорошо. Поехали. А завтра, когда у тебя в голове всё соберётся, обсудим дальнейшее.

— А что, дальнейшее? — не понял Милош. — Всё же закончилось?

— Ну вообще-то, наоборот — всё только начинается.