— Вы уверены, друзи, что Милош что-то видеть? — нахмурился бригадир.

— Нет. В этом суть оперативно-розыскных мероприятий. Мы отвезём его на место и расспросим. Но я вам официально заявляю, что он ни в чём не обвиняется и не виноват. Но его помощь крайне важна.

— Па ладно, — сразу же отреагировал бригадир, как только услышал, что его соотечественнику и подчинённому ничего не угрожает. — Али знаете шта, мы бригадой как семья, мы друг за друга горой. Я готов закрыть глаза на его отсутствие, лишь бы не было проблем. И вот ещё что, у нас, у всех визы в полном порядке, дважды проверил, лично.

Мы забрали ничего не понимающего Милоша с завода, но привезли не в опорник, как он, должно быть, предполагал, а ко мне домой.

— Заходи, чувствуй себя как дома, — я первым вошёл в дом, заодно прислушавшись, понял, что Кузьма увлечённо играет в приставку в подвале, а Руслана, как и положено — нет, он на работе. Осознав это, я почувствовал себя почти что родителем условно-взрослого ребёнка. Такого, который уже ходит на работу, но ещё не съехал из-под родительского крыла.

Василиса усадила Милоша за стол, села рядом, жестом предложила мне начинать.

Перво-наперво я щёлкнул чайником, чтобы заварить чай и уставился на гостя. Серб смотрел на меня с вежливым ожиданием.

— Милош, — начал я, — для начала я бы хотел перейти на «ты». Нет возражений?

Он равнодушно пожал плечами.

— Хорошо. Ты когда-нибудь слышал про двоедушников?

Он нахмурился, переваривая непривычное слово.

— Не совсем понял. Двоечник? — переспросил он осторожно. — Тот, кто учится на двойки в школе?

Я улыбнулся:

— Нет. Дво-е-душ-ник — человек, у кого две души.

Милош посмотрел на меня с подозрением. Потом перевёл взгляд на Василису, та потягивала чай мелкими глотками, сохраняя выражение полного безразличия на своём лице.

— Двойже-душ-ник, — медленно произнёс он, и слово вдруг зазвучало иначе, гортанно и раскатисто, с сербским колоритом. — Это сербское слово. Я на русском его никогда не слышал. Это… такой обманщик. Лжец. Ты про него?

— Продолжай, — подбодрил я.

— Сказочное существо, — Милош смотрел мне в глаза. — Мне бабушка рассказывала. Она верила в такие вещи. А дедушка Душан посмеивался в усы.

Он сказал про деда и мгновенно изменился в лице. Словно тень набежала. И в тот же миг я почувствовал, как за окном поднялся ветер. Взвыл, рванул, ударил в стену, закружил потемневшую прошлогоднюю листву.

Интересное совпадение.

— Что именно рассказывала бабушка? — спросил я как можно спокойнее.

Милош задумался, его взгляд стал расфокусированным.

— Сказки, существо из сказок, — сказал он. И как только он начал говорить, ветер за окном стих так же внезапно, как начался. — Бабушка Мария говорила, что двойжедушник может обратиться в зайца, коня, пса. У него два завихрения на затылке, и рождается он с зубами. А после смерти… — он запнулся. — Если двойжедушник плохо себя вёл, то после смерти может превратиться в вампира, как в Румынии.

— А стихиями? — я подался вперёд. — Водой, Землёй, Огнём — такое существо управлять может?

Милош посмотрел на меня с лёгким непониманием.

Меня всегда искренне восхищали люди, которые выучили русский язык — настолько непростой и многослойный. Ведь общаться на нём требует особого мастерства: преодоление границ понятий, нюансов, смыслов и значения слов. Сейчас мы вели разговор на грани возможностей серба и языковой барьер раздражал Милоша. Потому что порой ему казалось, что смысл моих слов остаётся для него непонятным, как бы ускользает.

— Странный вопрос, Вадим. Это же сказочный персонаж. Но… — он задумался. — Наверное, да. В сказках такое было. Погодой, водой, урожаем. Бабушка говорила, что от двойжедушника зависит, уродится ли хлеб.

— Например, так двоедушник может? — спросил я.

Я посмотрел на раковину. Там была кастрюля из-под вчерашней каши, залитая водой и грязная тарелка. Не иначе, Кузьма не нашёл печенья, поел каши и всё побросал. Ну, спасибо, хоть в раковину и водой залил. Уже прогресс.

Жидкость поднялась над кастрюлей водяным щупальцем, вытекла тонкой струйкой в воздух и застыла. Я развернул её в шар — идеально круглый, размером с фрукт помело.

Щёлкнул пальцами и вода очистилась, сбросив вниз, в кастрюлю твёрдые частички, став кристальной.

Даже не поворачиваясь к Василисе, боковым зрением увидел, как она закатывает глаза. Ну да, она не любит демонстрации и дешёвых фокусов, тем более что я такое показываю примерно каждый раз.

Ну, а что мне делать, если без наглядной демонстрации не обойтись? Что делать, если я Водяной? Ну, не умею я что-то другое, обхожусь, чем судьба одарила.

Я плавно развёл руки, и тяжёлый шар растянулся в длинную, переливающуюся на свету ленту. Она заструилась по кухне, словно живая змея, мягко и невесомо обвилась вокруг моего запястья прохладным и влажным, но абсолютно несмачивающим браслетом, после чего скользнула обратно в воздух, вновь собираясь в дрожащую каплю.

Василиса вздохнула и демонстративно закатила глаза ещё сильнее.

— Как у нас рано сегодня закаты, — пробормотал я.

— Что? — едва заметно нахмурившись, переспросила девушка.

— Ничего, — я ухмыльнулся.

Милош смотрел на шар. Рот его приоткрылся, глаза стали круглыми. Он замер, как кролик перед удавом.

Шар подлетел к Милошу, зависнув в полуметре от его головы.

— А теперь, — сказал я, — Когда ты увидел эту небольшую демонстрацию, начнём с простого. Двоедушники существуют.

— Бред, — выдохнул Милош. Голос у него сел. — Ты меня разыгрываешь?

Повинуясь моей воле, на поверхности шара выступило лицо. Вообще-то, я хотел, чтобы это была копия лица Милоша, но художественные навыки во мне развиты слабо, так что получилось не очень.

Милош, как заворожённый, протянул руку и ткнул лицо в районе лба. Вода вполне ожидаемо приняла палец без особенного сопротивления.

Серб вытянул палец из жидкости, левитирующей в воздухе, обратно и рассмотрел пару капелек воды, которые собрались на его кончике.

— Вы издеваетесь? — Милош вытер палец о штаны. — Тут аппаратура для фокусов? Где-то скрытая камера? Это приколы для интернета?

Я не ответил. Просто отправил шар к раковине, к той самой грязной тарелке. Капля разделилась на сотню капель поменьше, превратилась в поток, который омыл посуду и тарелка засияла чистотой. Вода стекла в слив, шар исчез.

Милош молчал. Смотрел то на меня, то на раковину, то на Василису.

— Почему вы оба молчите? — спросил он наконец. Голос дрогнул. — Чего вам от меня надо? Давайте договоримся по-хорошему. У меня нет ничего ценного.

— Торг, отрицание, гнев, депрессия, — перечислил я. — Классика. Милош, итак, первый факт в том, что двоедушники существуют. Второй: ты — один из них.

Милош вскочил так резко, что стул едва не опрокинулся:

— Что за ерунду ты несёшь? С меня хватит! Я пойду.

Он рванул к выходу, но тут вмешалась Василиса. Она даже не встала. Просто сделала короткий жест рукой и Милоша словно подушкой в грудь толкнули, он охнул и плюхнулся обратно на стул.

— Что это? — выдохнул он.

— Магия, — ответил я. — Только не киношная, а самая настоящая. Такая же настоящая, как и то, что ты — двоедушник.

Милош затравленно оглянулся. Видимо, искал пути отступления, но кухня маленькая, окно заперто, а мы с Василисой сидим с разных сторон стола.

— А теперь, — продолжил я, — возвращаясь к ситуациям с собаками, козами и курами. Ты, Милош Олуевич, двоедушник и каким-то образом их убил.

— Я? — Милош округлил глаза. — Я никого не убивал!

— Не специально, — уточнил я. — Скорее всего, неосознанно. Но интересно не это. Интересно другое: пару недель назад ты двоедушником не был, а сейчас, вдруг — стал. Как такое возможно?

— Я не двойжедушник!

— Двоедушник, — поправил я.

— Не важно! — вскрикнул серб. — Двоедушников не существует. Это просто сказки, не более того. Отпустите меня или я буду кричать!

— Чего вы шумите? — из подвала показался растрёпанный Кузьма. — Вадим, ты печенье привёз?

— Нет, — отмахнулся я.

— Плохой, плохой, плохой хозяин, — покачал головой Домовой и пройдя через комнату, нырнул в зеркало у вешалки.

Милош втянул голову в плечи. Мне кажется, что его в большей степени удивило не то, что лохматый обитатель подвала телепортировался, а то, что мы на это не обратили особенного внимания.

Тем не менее «демарш» Домового был кстати, и я решил использовать его, чтобы продолжить давить на гостя. Пока он не начнёт говорить что-то более осмысленное, чем: «Такого не может быть!».

Милош сглотнул.

— Отсюда вопрос, — я подался вперёд. — Милош, ты, случайно, недавно не умирал? Понимаю, звучит безумно. Но не так много способов стать двоедушником, и все как один странные. Многие связаны со смертью. Так что? Может быть током шарахнуло, сердце стало?

— Нет, — мотнул головой Милош. — Я читал в одной книжке, что от удара током можно начать видеть призраков, но… Нет, не било меня током. Мы при монтаже вообще на обесточенных линиях работаем, всё по СНиПам, если уж на то пошло!

— Не тонул в ванной?

— Нет! — раздражённо ответил он.

— Может быть, выпил лишнего, заблудился и замёрз?

Милош дёрнул плечом. Он уже не пытался сбежать, но смотрел недовольно, сердито.

— Нет у меня двух макушек! — с отчаянием выпалил он. — Я не рождался с зубами! Нет во мне ничего сказочного. Я обычный человек и у меня всё нормально! То есть… — он осёкся. Плечи поникли, а голос надломился. — Какое к чёрту «нормально»? У меня дед умер.

Ветер за окном снова ожил. Я покосился на Василису, та сидела с нейтральным выражением лица, как бы намекая: ты хотел поговорить, вот и общайся на здоровье. Но при этом она слушала внимательно.

— Если тебе не трудно, можешь подробней рассказать про своего деда? — попросил я.

Милош посмотрел на меня с подозрением, но ответил:

— Он был… по-вашему, это называется лесной инспектор. Проверяющий. Объезжал угодья, смотрел, не воруют ли лес, не жгут ли траву. Бабушка уже больше десяти лет как умерла, а он…

— Так что же с ним стало?

— Умер, — голос Милоша дрогнул. — Недавно. Мне тётя Тихана позвонила. Он старенький был, девяносто один год. Сердце. Врачи давно предупреждали, но он сам двоих из них пережил. Тётка говорит, перед смертью… перед смертью про меня вспоминал, звал.

Сказав это, Милош на какое-то время замолчал. Его нижняя губа чуть дрогнула.

— А теперь он мне снится, — продолжил он тихо, почти шёпотом. — Каждую ночь. В любом сне, что бы ни снилось, становится передо мной, словно пытается со мной пообщаться.

— И что говорит?

— Не помню, — Милош провёл ладонью по лицу. — Не понимаю. Раз за разом является. Мне кажется, он обижается, что я уехал. Винит меня, злится на что-то. А ведь он сам меня учил русскому, помог визу получить, чтобы я белый свет повидал, денег заработал⁈ Я его единственный внук. Родители мои умерли давно, дед с бабушкой меня воспитывали. У нас… как это… духовная связь.

Ветер за окном стих так же внезапно, как начался. Мы с Василисой переглянулись. Похоже, нам обоим не кажется, что скачки погоды и настроения Милоша связаны напрямую.

— Значит, ты не понимаешь, чего именно дед хочет от тебя? Верно? — уточнил я.

Василиса скрестила руки на груди.

— Очень даже понятно, Вадим, — сказала она. — То есть, понятно, что не понятно. Милош деда не слышит. Дедушка не может преодолеть барьер между мирами, но пытается связаться. Если б смог, всё было бы проще. Милошу нужна помощь.

Я повернулся к ней.

— Я только за. За мир во всём мире и за победу нашей сборной по футболу. Ты можешь провести ритуал? Что для этого нужно?

— Я не провожу такие ритуалы, — Василиса покачала головой. — Это не моя специализация. Но у нас с тобой есть одна знакомая добрая женщина, которая любит заводить разговоры про связь мира мёртвых и живых, а также варить в котлах жаб и крылья летучих мышей.

— У вас ещё и знакомая ведьма есть? — спросил Милош напряжённо.

Я усмехнулся:

— Думаю, лучше избегать этого обидного, пусть даже справедливого термина при ней. Однако согласен, она действительно сможет наладить контакт между тобой и дедом.

Милош посмотрел на меня, повернул растерянное лицо к Василисе и тут же снова уставился на меня, явно ожидая объяснений.

— Я спокойный человек, — сказал он медленно. — Но ты завёл разговоры про моего деда, и я совершенно не понимаю, к чему ты клонишь. Мне это не нравится. Вы оба кажетесь мне подозрительными. Если бы Вы, Василиса, не были из полиции, я бы пошёл писать заявление. А так… даже не знаю.

— Не надо ни к кому обращаться, — ответил я. — Слушай, не обижайся, Милош. Я очень уважаю тебя и заочно — твоего достойного дедушку. Как там его…

— Душан, — вставила Василиса.

— Да, Душан. Допустим, дедушка хочет поговорить с тобой, но не может. А ты очень хочешь понять его, верно?

— Да.

— Чтобы во всём разобраться, нам всего-то и нужно, что съездить к одной чудесной старушке. Сущий божий одуванчик. Разве это так сложно — потратить немного времени ради решения твоей проблемы?

— Божий одуванчик, — эхом повторил Милош. — Которая ведьма?

— У всех свои недостатки. Ты, прежде, чем разбрасываться такими словами, помни, что ты-то сам неосознанно убиваешь животных.

Милош хмуро уставился в пол, переваривая услышанное. Я дал ему время свыкнуться с мыслью, что эта поездка неизбежна.

— Может быть, сперва позвоним «божьему одуванчику»? — предложила вежливая Василиса.

— Нет, устроим сюрприз.

* * *

Соседская собака буквально захлёбывалась истеричным лаем.

Выйдя на улицу, мы тут же поняли причину этой неистовой ярости.

Прямо на дороге, возле УАЗика, сидел кот. Поджарый, длинноногий, с гладкой угольно-чёрной шерстью.

Он устроился в той невозмутимой, демонстративной позе, на которую способны только кошачьи: полубоком, на самом виду, с царственной грацией вылизывая переднюю лапу. Всем своим видом он транслировал в пространство одну-единственную мысль: в этой Вселенной существуют только он и его гигиена. По едва заметному движению ушей было ясно, что наше появление не осталось незамеченным, но кот виртуозно делал вид, что нас просто не существует.

Кошки — мастера игнорирования, они могут ходить за вами по всему дому, а потом, стоит вам только обратить на них внимание, садятся спиной, чтобы показать, как вы им безразличны.

Свою роль независимого аристократа он так и не доиграл. Если на бьющуюся в истерике собаку коту было абсолютно плевать, то при нашем приближении он резко сменил тактику и принялся усердно тереться о ноги Василисы.

Милош улыбнулся и протянул руку к коту, чтобы его погладить, но Василиса решительно перехватила кота, подняв на руки:

— Вы уж простите, Милош, но ничего хорошего оттого, что Вы трогаете животных, не выходит, так что… я его подержу.

До самого УАЗика Василиса несла кота на руках, но перед тем как сесть в машину, вернула его на землю. У кота на этот счёт явно были другие планы. Не успела она устроиться на сиденье, как чёрная тень скользнула следом и по-хозяйски легла ей на колени. Василиса вздохнула и ссадила его обратно. Кот невозмутимо запрыгнул вновь. Эта безмолвная битва повторилась раза три. После четвёртой попытки закрыть дверь без кота, Василиса капитулировала. Так, она и поехала, прижимая к себе пушистого диверсанта.

В путь мы тронулись весьма колоритной компанией, вчетвером: Водяной, истинный Маг, неопределённый серб и чёрный кот с донельзя хитрой физиономией, который теперь отважно взирал на мир с колен Василисы.

По приезде к дому Ядвиги Дорофеевны кот, словно так и задумано, благодарственно мявкнул Василисе, спрыгнул с её ног и горделиво пошёл к дому.

У дверей ему, правда, всё равно пришлось ждать нас, рук у него не было, постучать или открыть он не мог.

— Открыто, заходите, — в ответ на стук мы услышали голос Ядвиги.

Мы вошли в дом.

Из боковой комнаты прямо по коридору к нам выглянула собственно хозяйка дома Ядвига Дорофеевна, облачённая в обтягивающий спортивный костюм. Из комнаты, где она находилась, доносились звуки видеотренировки, обрывки фраз про подходы и прогибы.

Она смерила нас взглядом.

— Я бы сказала — заходите, «гости дорогие», — скептически прокомментировала она наше появление. — Но тут больше на ум приходит выражение «незваный гость хуже татарина». А если бы вы с собой Руслана привели, тогда был бы вообще полный комплект… Ой! А кто это у нас⁈

Пока мы топтались в прихожей, а Ядвига одаряла нас своим гостеприимством, кот уверенно прошествовал по коридору, сел перед Ядвигой и пронзительно мяукнул, привлекая внимание.

— Это кот, — прокомментировал я, Ядвига бросила на меня короткий нечитаемый взгляд и подхватила кота на руки.

— Ой, какой хорошенький мальчик. А кто это пришёл к тёте Ядвиге, а кто это у нас голодный и красивый… Ну, — она повернулась к нам. — Ладно, вы тоже заходите, раз уж пришли. Проходите пока на кухню, там Миша чаи гоняет после трудов праведных. Я скоро.

Ядвига прикрыла за собой дверь комнаты, сочтя свой долг по приветствию нежданных гостей полностью исполненным. Кот на её руках как будто бы подмигнул. Ну, а может, просто лениво, по-кошачьи, сощурился нам напоследок, перед тем как дверь окончательно захлопнулась.

Мы разулись, разделись, прошли на кухню и действительно обнаружили там благообразно выглядящего дядю Мишу. Он был в выглаженной белой в цветочек рубашке и новеньких брюках. Подозреваю, что это прямое влияние Ядвиги.

— Приветствую, Михаил Анатольевич.

— Привет, Вадим! — Леший встал, пожал мне руку и учтиво со всеми раскланялся.

Мы расселись вокруг стола, он любезно предложил нам чай и даже собственноручно наполнил чашки ароматным напитком из большого электрического самовара. Однако к чаю никто не спешил приступать.

Через какое-то время в комнату вошла одетая в, всё ту же, кожаную куртку, как с рок-концерта — хозяйка дома. На руках она несла кота.

— Тебе не кажется, что кошак использовал нас как такси? Он точно знал, куда ему надо и к кому? — спросил я вполголоса Василису.

Та в ответ только кивнула.

— Итак, гости дорогие, — Ядвига принялась лазить по ящикам, ища, чем бы накормить хвостатого. — С чем пожаловали?

— Да у нас тут… Ещё один собрат появился, — я кивнул на серба, тот чуть поклонился, не сводя взгляда с Ядвиги. В глазах у него читался немой вопрос: «Вы же сказали, бабуля — божий одуванчик».

Да, признаю́сь, немного сбили его с толку. Ядвига двигалась бодро и уверенно, каждый её жест излучал энергию и крепкое здоровье.

— Что-то тесно становится в Колдухине, — усмехнулась Ядвига, вскрывая упаковку куриных окорочков и отрезая для кота солидный кусок. — Надо бы ему теперь имя придумать… Так, о чём я говорила? Ах, да! Новенький. Ну и при чём тут скромная жительница полей?

— Так уж вышло, что он, по всей видимости, только недавно стал двоедушником, — начала Василиса. — Вероятно, его природа не до конца сформировалась. При этом к нему настойчиво пытается обратиться с того света его родной дедушка. И мне кажется, эти факты связаны. Мы считаем, им надо поговорить.

— И вы решили, что у тёти Ядвиги тут переговорный пункт с миром мёртвых? — спокойно спросила язвительная ведьма, демонстративно оглядывая кухню.

— А вам кажется, что стоит сходить с ним на мост и попутешествовать по миру Навь? У нас есть такой вариант, но это не безопасно, к тому же Навь большая, поди найди там определённого деда, — стал говорить я, стараясь достучаться логикой до сознания хозяйки дома. — К тому же место тут… Так и шепчет…

— А ещё ты намекаешь, что я тебе должна за то, что я тут живу? — нахмурилась Ядвига.

— Ни в коем случае, — тут же отреагировал я. — И речи быть не может взваливать чувство необоснованного долга на Вас. Но мы же двоедушники — своих не бросаем. Вот и просим помощи, по-соседски. Не откажете?