В «Неаполь» я приехал к часу дня, когда клуб еще был закрыт для обычных посетителей. Но я договорился с хозяином заранее, так что он открыл для нас зал и поставил на стол кофе, воду, корзину с хлебом и сырную тарелку. Никакого алкоголя на этой встрече не должно было быть — я сознательно решил для себя это. Просто чтобы показать, что разговор должен быть на трезвую голову.

В задней комнате заняли места пара человек на случай, если Вакси станет бузить. Пушка, конечно, у меня при себе, и при необходимости я почти наверняка справлюсь сам, но страховка не помешает.

Снаружи стояла еще пара парней, в том числе и Винни, которого я в очередной раз привлек к своим делам. Хоть один из них должен быть посвященным, чтобы руководить остальными. Но, конечно, в последнее время к нам прибилось еще больше народа. Однако я не собирался открывать книги. Рано, может быть потом, когда они покажут себя.

А еще это правило было введено на Комиссии. Ни одна из Семей не имеет права принимать новых членов, пока так не решит Комиссия большинством.

Вакси опоздал на десять минут, но все же вошел в ресторан. Это меня немного удивило — разговор вроде как серьезный, и опаздывать совсем не с руки, нужно же показать, что ты относишься к этому внимательно. Но нет, опоздал. Вошел один, хотя охрана наверняка с ним, просто остались ждать за дверью, рядом с моими.

Выглядел он несколько иначе, чем в пятницу. По крайней мере потому что был трезв, так что и выражение лица у него было не такое лихое, да и костюм сидел аккуратнее, и даже галстук в воротнике с запонкой был.

Меня эти запонки вообще бесили, потому что неудобно, когда что-то у твоего горла. Но сейчас такое время, все носят шелковые рубашки, а у них воротнички мягкие, не держат форму. Поэтому, чтобы стояли, их приходится поддерживать, а там еще и галстук топорщится. Но это считается элегантным.

Разбитая губа у Вакси пока не зажила, так что порядком припухла. Сам он сел напротив меня, взял стакан с кофе и сделал глоток. Сел, кстати, без разрешения, что много о чем говорило.

— Лаки, — поздоровался он.

— Ирвинг, — кивнул я.

Несколько секунд мы молчали. Я тоже взял кофе, отхлебнул, после чего посмотрел на него. Тут и так понятно, с чего он должен начать.

— В пятницу я был пьян, — сказал он. Да, в действительности понял, что нужно извиниться.

— Я заметил, — ответил я. Это не то слово. Так толком отдохнуть и не получилось, да еще и Лански с Багси уехали к доктору, чтобы починить сломанный нос.

— Я приношу свои извинения за то, что нарушил ваш отдых, — сказал он. — Но это не значит, что я был неправ. Нам с Мейером нужно было поговорить, я просто выбрал неподходящее время и место.

— Извинения приняты, — кивнул я. — Рад, что ты признаешь, что вел себя неподобающим образом.

Он недовольно посмотрел на меня. Да, я вел переговоры жестко, и сразу поставил его в позу если не просящего, но по крайней мере извиняющегося. Но в данном случае это было правильно.

Никакой симпатии к Вакси я не испытывал, он был нашим прямым конкурентом, да еще и работал в Джерси, где и без того вели дела другие Семьи.

— Лански влез в мой бизнес, — сказал он. — Склады, которые я арендовал, он забрал себе. Украл три моих грузовика. Мои люди говорили мне, что к ним приходят старые знакомые от Лански и предлагают работать на него. Это неприемлемо.

— Ирвинг, — сказал я. — Давай начнем с начала, ладно? Ты забрал два наших грузовика. Да, они принадлежали Лански, но он работает на меня. То есть ты забрал два моих грузовика. Ты это понимаешь?

Вакси промолчал. Он не стал спорить, потому что понимал, что я прав. Интересно, на что он вообще рассчитывал, когда стал нарываться? Неужели думал, что никто не узнает и не спросит за это.

— Это не Лански влез в твой бизнес, Ирвинг, — сказал я. — Это ты начал.

— Может и так… — проговорил он. — Но сейчас ситуация сложилась не лучшим образом. Я не хочу воевать, но и отступать не собираюсь.

— Мы в свою очередь тоже не отступим, — спокойно сказал я.

Он посмотрел на меня и спросил:

— Тогда о чем этот разговор?

— Ирвинг, — я вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, чиркнул зажигалкой. Ему не предложил — это тоже был сознательный жест. — Мы, естественно, можем решить этот вопрос по-своему, пролив немало крови. Но я также понимаю, что кровь будет пролита и с нашей стороны. А еще это привлечет нежелательное внимание. Поэтому я хочу поговорить о том, как нам работать дальше.

— И как же? — спросил он.

— Джерси теперь под нами, и это факт. Д’Амико признали, и он теперь мало того, что член Организации, он — босс всего Ньюарка. Буффало тоже с нами. Если не мы, то ты рано или поздно схлестнулся бы с ними. Скажи, не так?

— Так, — кивнул он. — У нас уже были разногласия с Гаспаро в старые времена.

— Мы можем сделать так, что ты продолжишь работать в Джерси. Более того, мы снова пустим тебя в Нью-Йорк. Но при одном условии, и ты сам его понимаешь.

— Ты хочешь, чтобы я платил тебе долю? — вскинулся Вакси. — Я никогда не плачу никому за крышу, Лаки. И никогда не платил. Ты об этом знаешь.

— Платил, — я улыбнулся. — При Ротштейне платил, и не жаловался.

— При Ротштейне правила были другими.

— При Массерии правила были другими, — продолжил я. — При Маранцано так тем более. Но теперь все устаканилось, теперь есть высший орган. Я не прошу многого, если ты знаком с моими людьми, то знаешь, что я не жадный. Стандартная доля в двадцать процентов, как у всех. Взамен мы предоставляем тебе защиту. Никаких наездов от других Семей, доступ к нашим каналам поставки. Войдешь в наш бизнес с местным ромом — почему нет? Он лучше, чем все, что ты возишь сейчас, ты сам знаешь.

— Знаю, — кивнул он без особого энтузиазма.

— Тогда в чем проблема?

Да, предложение, возможно, было высказано слишком явно, но оно было вполне приемлемым. С нами он заработал бы гораздо больше, чем без нас. Если у него есть мозги, то он согласится. Но что-то мне подсказывало…

Лански правильно сказал, что Вакси — он как Шульц. А Шульц явно показал себя недоговороспособным, за что и поплатился. Убил его, правда, не я, и даже не по моему приказу, но все-таки это сделали, чтобы обратить на себя мое внимание.

— Проблема в авторитете, Лаки, — сказал он. — Я сам себе хозяин с того момента, как Ротштейна пристрелили. Даже нет — я ушел от него раньше, потому что не собирался работать на человека, который не платит карточные долги. Я построил все сам, сам же решал все проблемы. А теперь ты предлагаешь мне платить долю. Ты ведь не партнерства хочешь, ты хочешь сделать меня своим человеком.

— А это плохо? — спросил я.

По крайней мере никто из тех, кому я раньше предлагал общий бизнес, не отказывался. Это работало, причем наверняка. Но там было то же содержание, но совсем другая форма. И я сразу понял, что мы не договоримся.

Я видел в Вакси всего лишь мелкого бутлегера. Возможно, я зазвездился, когда залез высоко, и зря им пренебрегаю. Но атаковать меня он не решится в любом случае, просто из-за страха перед Организацией.

Хотя уже сейчас понятно, что вопрос с ним придется решать иначе.

— Чарли, про тебя все говорят, что ты умен, и ты знаешь, что я прав. Если я стану платить долю, то начну зависеть от тебя. Сегодня ты берешь двадцать процентов, завтра поднимешь, послезавтра заставишь делать меня то, что мне невыгодно. Я видел это много раз.

— От меня? — спросил я, уставившись ему прямо в глаза. — Кто-то из моих людей говорил про меня такое?

Он посмотрел в ответ несколько секунд, после чего покачал головой.

— Нет. Про тебя такого не говорили. Но уже то, что вместо решения конфликта ты предлагаешь платить тебе долю…

— Я предлагаю войти в партнерство, — перебил его я. — А какое решение конфликта предлагаешь ты? Ты подошел к нам в клубе и избил Лански, напал на него первым. Сам подумай, как я должен отреагировать? Моему человеку сломали нос.

Я затушил недокуренную сигарету в пепельнице — теперь это было мое правило, я не скуривал больше, чем на две трети — и продолжил:

— Посмотри на ситуацию трезво. Джерси теперь — территория Организации. Нью-Йорк тем более, здесь даже черные и ирландцы Мэддена работают с нами, — на самом деле со мной лично, но этого говорить я не собирался. — Ньюарк с нами, Буффало с нами. Ты фактически работаешь на территории, которую мы контролируем. Ты, конечно, можешь отказаться платить долю, и это твое законное право. Но тогда в кого мы превращаемся? В конкурентов. И я не могу со своей стороны гарантировать, что наши интересы не пересекутся снова.

— Ты мне угрожаешь? — он снова вскинулся.

— Я описываю реальность, — ответил я. — А перспективы этой конкуренции очень нерадужные. Капишь?

Он опустил взгляд, взял из корзины кусок хлеба, повертел в руках и положил обратно. Подумал немного — это в целом хорошо, что он думает. Может быть, все-таки согласится или найдет еще какое-то решение. Ну вот не хотелось мне воевать, совсем не хотелось.

— Мы можем начать общий бизнес в другой сфере, — сказал он. — Ходят слухи, что ты начинаешь дела на Кубе.

— Начинаю.

— Я могу войти? — прямо спросил он.

Я посмотрел на него. Он спрашивал не из интереса, а просто искал вариант, при котором сможет получить партнерскую неприкосновенность, и при этом сохранить лицо, и не платить долю.

И я даже на секунду задумался. Вакси — это человек с деньгами, которые можно вложить, и большим опытом, применимым к ситуации. Он мог бы быть полезен на Кубе. Только вот при этом с ним все равно будет куча проблем — он конкурирует с Семьями Джерси, и при этом с Лански. То есть мне придется сглаживать углы и выгораживать его как партнера. А еще Лански — он рулит на Кубе, и поставить их рядом в одном деле — это вызвать постоянные трения.

Нет, это не вариант. Совсем нет.

— Нет, — сказал я. — Куба — это закрытый клуб, в который входят только те, кто уже давно со мной. Я помню времена, когда мы вместе работали с Ротштейном, но это было слишком давно. Извини.

Вакси кивнул — похоже, что именно такого ответа он и ожидал, после чего проговорил:

— Похоже, мы в тупике, — сказал он.

— Похоже на то, — кивнул я.

Он взял чашку, допил кофе в несколько глотков, после чего проговорил:

— Лаки, я скажу тебе честно. Я уважаю тебя, уважаю то, что ты делаешь, то, как ты за полгода стал главным. Но я не могу быть под тобой. И я не могу позволить Лански обирать себя. Ты понимаешь?

Принципы? А черт его знает, может быть и так.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Ты сказал, что думаешь, и я тебя услышал. Но я настоятельно рекомендую тебе послушать меня. Ситуацию в Джерси я тебе обрисовал, и ничего там не изменится в ближайшее время. Ты можешь работать там — я не буду специально тебе мешать. Но если наши интересы снова пересекутся, я не смогу остановить то, что начнется.

Вакси поднялся, одернул пиджак, и сказал:

— Понял тебя.

— Надеюсь.

Он кивнул и пошел к выходу, рук мы друг другу не пожали. Через полминуты я увидел, как он кивнул своему человеку, и тот открыл для него дверь машины. Винни посмотрел на меня через окно, и я жестом подозвал его к себе.

Вакси не дурак. Он правильно прочитал ситуацию — платить долю означало стать зависимым, но зависеть ни от кого он не хотел. И развести его на общий бизнес не получилось тоже. Так что…

Остается всего один вариант. Он не успокоится, рано или поздно закусится или снова с Лански, или с нашими друзьями из других городов. И начнется война. И вот именно эту войну мне надо предупредить.

Убить его, вот и все. Его лично, а потом договариваться с тем, кто придет после него. Если не получилось как с Мангано, Ардиццоне или Санто, придется действовать так же, как с Маранцано.

Винни вошел, и я кивнул ему, мол, садись. Он сел, посмотрел на меня.

— Есть дело, — сказал я. — И я хочу поручить его Сэлу, ты все передашь, слово в слово.

Да, Сэл будет идеальной кандидатурой, потому что он в последнее время много ведет дела с Джерси. И с итальянцами, и с ирландцами Макгрегора, которые перевезли заводы туда. И даже с Магаддино договариваться поехал именно он, и смог в конечном итоге.

Анастазия сейчас занят, большинство его людей скоро отправятся в Чикаго. Багси… Вакси ударил Лански, а значит Сигел уже записал его в свои личные враги. Он — горячий парень, и может накосячить или устроить резню. С него станется.

— Конечно, босс, — кивнул он.

— Этот человек — Вакси Гордон. И он — проблема. Его нужно убрать, но пусть не суется лично. Наши друзья из Ньюарка не откажутся нам помочь. Но сделать все нужно наверняка — это точно. Пусть понаблюдают за ним несколько дней, а потом уберут, — тут, пожалуй, не нужно ничего придумывать, другой город, так что с нами этого не свяжут. — Действовать нужно быстро, но аккуратно.

— Понял, — кивнул Винни.

— И постарайтесь обойтись без случайных жертв, даже среди его окружения — это важно. Нам нужно не устроить войну, нам надо будет договориться с теми, кто останется после него.

— Да, босс, — кивнул он.

— Езжай, — сказал я.

Винни кивнул и вышел из ресторана, совсем скоро сел в свою новую машину и уехал. Я взял кофейник, налил себе еще кофе. Хозяин клуба выглянул из кухни, и я жестом показал ему, что все в порядке и можно открываться. Он двинулся к двери, и поменял табличку «закрыто» на «открыто».

Практически мгновенно рядом со мной оказался официант в белой рубашке и таких же белых брюках.

— Чего желаете, дон Лучано? — спросил он.

— Пасту, — решил я. — И принесите вина… Хотя нет, вина не надо, просто пасту с морепродуктами и все. И скажи парням в задней комнате, что можно выходить, и опасности нет.

Он записал, забрал чашку, из которой пил Вакси, и тут же убежал на кухню.

Вакси сейчас, скорее всего, едет по своим делам, считая, что разговор закончился вничью. Что он не прогнулся, а выстоял. Может быть, даже доволен собой, черт его знает.

Но только вот ничьи бывают исключительно и только в спорте. Сэл знает свое дело и сделает все быстро. У него есть люди, которые умеют решать и такие вопросы. Даже удивительно, как из бывшего докера получился такой умный и верный человек. Он будто был рожден для нашего бизнеса.

Я снова закурил, посмотрел в окно. Парни из задней комнаты вышли, подошли ко мне, ожидая следующих указаний.

— Присаживайтесь, парни, — сказал я. — Поедим.

Откуда-то со стороны послышался телефонный звонок. Меня передернуло — я прекрасно помнил, чем заканчивались такие звонки в ресторанах, сам это устроил. Но тут телефон стоит не у окна, его не видно.

Хозяин метнулся через зал, и через несколько секунд оттуда послышался голос:

— Дон Лучано, вас просят к телефону.

А это еще что такое? Я поднялся, естественно, подошел к телефону, поднял трубку. Оттуда послышался голос Фрэнка:

— Чарли. Как прошла встреча?

— Плохо, — ответил я. — Будем разбираться по-плохому.

— Понял, — тут же ответил Костелло. — У меня плохие новости. Терранова.

Я вдохнул и выдохнул. Ну что же на меня так сваливается со всех сторон? Несколько месяцев сидели спокойно, потом Маранцано, дела, теперь вот Вакси, Моран. А еще и Терранова. Он по-прежнему много пил, пусть и собрался и долю заносил полную, больше не просил рассрочку и не нарушал сроков. Правда, под него копала полиция — это факт.

— Что с ним? — спросил я. — Опять полиция?

— Нет, Чарли, — ответил он. — Он в больнице. У него удар.

Удар? Это он о чем?

А, черт. Инсульт. Инсульт у одного из моих капо. Вот твою же мать, только этого мне не хватало.

— Где он? — спросил я.

— В «Белвью».

— Еду, — коротко ответил я и положил трубку.