Поезд пришел с опозданием, но как я уже успел понять, в нынешние времена в этом ничего удивительного не было. Последний час пути я смотрел в окно, чувствуя, что откровенно говоря волнуюсь. Как ни крути, но Чикаго был важен, очень важен, а это была еще и своего рода персональная история.

Прибыл он в итоге в два часа после полудня. Я взял свой саквояж — вещей на этот раз совсем мало прихватил, рассчитывая, что, если что, просто куплю необходимое на месте. Потом вышел, двинулся к выходу из вокзала среди компании таких же респектабельно одетых людей — бизнесменов, скорее всего, кто еще мог ехать в первом классе?

Вышел и увидел ждавших меня людей. Не местных, это был Винни Фавара с еще тремя парнями Анастазии. Едва увидев меня, Винни сделал шаг вперед и протянул мне руку.

— Босс, — сказал он.

— Привет, Винни, — кивнул я, пожимая ему ладонь. — Как дела?

— Сложно, — ответил он.

Сложно — это простое и понятное слово. Но если уж Фавара говорит, что дела идут тяжело, значит, так оно и есть.

— Поехали в «Лексингтон», — решил я. — По дороге расскажешь.

Он повернулся, кивнул, мы расселись по машинам. Либо парни из «аутфита» подогнали, либо арендованные, черт его знает. Один из парней Анастазии сел за руль, мы с Винни на заднее, а оставшиеся двое заняли места во второй машине.

Тачка практически тут же тронулась. Я вытащил сигареты, прикурил, предложил Винни, тот взял.

— Рассказывай, — сказал я. — С самого начала, с тех пор, как приехал.

— Во вторник все было еще нормально, — сказал Винни. — Я приехал, нас разместили. Парни Анастазии меня слушают — я так понимаю, Альберт сообщил им о том, что я командую. Мы вместе отбили несколько точек, а потом нанесли ответный удар — сожгли пивной завод поляков на севере.

— И я так понимаю, это их и раззадорило, — сказал я.

— Скорее всего, так и есть, — кивнул Фавара. — В среду утром Моран взял Ральфа. Никаких требований не предъявили, никаких разговоров не было. Но наши больше не лезут никуда, потому что понимают, что если бойня продолжится, то брата Аля убьют. Ирландцы, кстати, тоже не наглеют, сидят тихо.

Взяли и сидят, вместо того, чтобы начать диктовать свои условия, как они обычно это любят делать. Странные вещи. Хотя, если эта история с Ральфом способствует сбросу напряжения — это не так уж и плохо.

Но взяли его не просто так. И экспансию не продолжают. Это интересно, очень интересно.

— А в самом «аутфите» что? — спросил я.

— Пока держатся, — пожал плечами Винни. — Нитти и Ральфу стало сложнее после того, как Аль уехал из страны. Если бы убрали их обоих, то организация, возможно, и вообще развалилась бы. Но так нет.

— И взяли они только Ральфа. До Нитти добраться не пытались?

— Нитти с самого начала засел в «Лексингтоне», чтобы его достать, пришлось брать бы отель штурмом. Это невозможно, особенно после того, как сюда приехали наши. Ральф не такой осторожный.

— Лучше бы поберегся, — только и оставалось заметить мне. — А Нитти как?

— Он сильно напряжен, босс… — чуть погодя сказал Фавара. — Очень сильно напряжен.

— Это нормально, когда брата твоего босса украли, — заметил я.

— Он боится, что ты приехал его менять.

Я посмотрел на Винни. На самом деле я мог такое провернуть: обвинить Фрэнка в том, что он не справляется, собрать Комиссию и договориться о том, чтобы поставить управлять Чикаго своего человека. Если бы я при этом еще и разобрался с ирландцами и поляками, то никто против ничего не сказал бы. А я получил бы доход с еще одного большого города.

Не могу сказать, что такие мысли не посещали меня. Но это было бы подло по отношению к Алю, который пусть и не был моим другом, но все-таки прислушался ко мне. Да и относился я к нему достаточно тепло.

— А с чего ты это взял? — спросил я Фавары. — Ну, что он так думает?

— Слышал, как он разговаривал с одним из своих, — ответил Винни. — Они думают, что раз ты сам приехал, значит недоволен его работой.

Да. Это разумное предположение с их стороны, и его надо развеять сразу.

Ехать тут было всего ничего, за десять минут добрались, и скоро наши машины остановились у въезда в отель. Это было восьмиэтажное здание достаточно типичное для Чикаго — фасад из красного кирпича с элементами светлого камня, большие окна, вход с навесом, и большая вывеска «Отель Лексингтон».

Я вышел из машины и двинулся внутрь. Швейцар тут же открыл мне дверь, и я оказался в просторном лобби с мраморным полом и большими колоннами. Мебель была кожаная, люстры хрустальные, и все это выглядело солидно, но уже немного потрепано.

— Мистер Лучано! — в мою сторону двинулся человек из местного персонала. Меня тут знали, я даже в нынешней своей жизни был тут, а уж Лучано в прошлом тем более. — Здравствуйте!

— Приветствую, — кивнул я.

— Для вас зарезервирован люкс на четвертом этаже. Проводить вас?

— Отнесите мои вещи, — я передал ему свой саквояж. — Мне надо увидеться с Фрэнком.

— Конечно, конечно, — сказал он. — Мистер Нитти на третьем, он уже ждет вас.

— Хорошо. Пойдем, Винни.

Мы двинулись к лифту. По дороге я поздоровался с несколькими людьми, что ждали в лобби — это были и парни из нашей Семьи, и местные, но я с ними был знаком. Все при оружии, один так вообще с «Томми-ганом». Они практически не прятались, им было плевать, ну и ожидали нападения.

Напряжение висело в воздухе, все курили. В общем, сразу стало понятно, что дела идут не лучшим образом.

Мы вышли из лифта, прошли по коридору, и я увидел еще двоих. Они кивнули мне, поздоровались, а потом один открыл дверь. Я вошел и оказался в кабинете управляющего.

Нитти сидел за столом и курил сигару. Он был забавным парнем на вид — лицо очень широкое, уши маленькие, но при этом торчат, большой нос и при этом глубоко посаженные глаза. Просто ангельски честные.

Когда я вошел, он тут же положил сигару на край пепельницы, поднялся и сделал несколько шагов в мою сторону, протянул руку.

— Чарли, — сказал он. — Спасибо, что приехал.

— Фрэнк, — кивнул ему я. — Рассказывай, что тут происходит.

— Конечно, сейчас, — он открыл хьюмидор и вытащил оттуда сигару. — Хотите?

— Да, — подтвердил я.

Нитти быстро отрубил кончики двух сигар и раздал нам, потом протянул коробок спичек. Я уселся, прикурил — сигара была хорошая, наверное, из личных запасов Капоне. Нитти тоже уселся, разжег свою, которая уже успела потухнуть, после чего пошел рассказ. Говорил он примерно то же самое, что по телефону, но при этом подробнее рассказал про похищение Ральфа. А взяли его почти точно так же, как меня в тот раз.

— Моран на контакт не выходил? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Нитти. — Это меня и беспокоит больше всего — никаких требований, вообще ничего. А он молчит со среды.

— Думаешь, уже убили? — задал я следующий вопрос.

— Не думаю, — покачал головой Нитти, хотя особой уверенности в его голосе не было. — Если бы убили, то уже нашли бы тело, он любит показуху. Скорее всего, держит и чего-то ждет. Может быть, он хочет, чтобы Аль вернулся, и разобраться с ним?

— Может и так… — кивнул я и посмотрел на Фрэнка. Подумал немного — как вообще говорить с ним, если он думает, что я его менять собрался? Хотя напрямую точно не стоит этого упоминать, иначе это только подтвердит его убеждения. — Слушай, Фрэнк. Я попытаюсь наладить контакт с Мораном и узнать, чего он вообще хочет. Эту проблему надо решить. Ни мне, ни тебе не нужно, чтобы Аль сейчас сорвался и вернулся, его просто закроют, причем очень быстро.

— Я понимаю, — кивнул Нитти, который, кажется, стал волноваться еще сильнее. — Я не понимаю, почему он так быстро собрался и уехал, сказал, что хочет поправить здоровье. Но без него все стало сложнее. Я опасаюсь, что…

— Он вернется, — ответил я. — А когда он вернется, «аутфит» должен быть на месте. Это моя единственная задача — освободить Ральфа и решить вопрос. Дальше вы будете рулить сами.

Нитти едва заметно выдохнул с облегчением, я это уловил. Потом он посмотрел на Винни, снова на меня и вдруг спросил:

— Тебе передали мои мысли по поводу твоего приезда?

— Передали, — кивнул я — раз уж он хочет поговорить об этом, то придется. — И я недоволен, что ты подумал, что я могу так поступить с нашим другом.

— Прости, — сказал Нитти. — Сейчас я понимаю, что это в действительности глупо. От Массерии или Маранцано такого можно было бы ожидать, но от тебя… Просто люди напуганы и говорят разное.

— Понимаю, — сказал я. — Теперь к делу. Нам нужно связаться с Мораном, выйти на переговоры.

Лицо Фрэнка снова поменяло выражение. Как он вообще живет-то так, да еще и преступную карьеру ведет? Реально ведь, мать его, все на лице написано.

— Ты хочешь договариваться с Мораном? — спросил он.

— Да, — подтвердил я. — Если война продолжится, то будет очень много трупов с обеих сторон, и неизвестно, сколько времени это займет. Мне нужен живой Ральф, чтобы тут все было спокойно. И нужны мои люди в Нью-Йорке, у меня там и без того проблем хватает.

— Он не из тех, с кем можно договориться, — сказал Нитти. — Упертый, ненавидит итальянцев, а уж после того, как его чуть не убили…

— Я знаю про него, — сказал я. — Но я — не итальяшка с юга, я представитель Нью-Йорка и Комиссии, о которой он, естественно, в курсе. Я объясню ему, что если он не будет сидеть тихо, то против него поднимется вся Организация. Я думаю, мы сможем договориться.

— Не уверен, — он покачал головой. — Но если хочешь попробовать, то я не буду мешать. Но как ты на него выйти собрался?

— Это мы сейчас и сделаем, — ответил я, набрал в рот дым, выпустил, после чего наклонился и положил сигару на край пепельницы. — Дай телефон.

Он пододвинул ко мне аппарат, стоявший на столе, новый. Я поднял трубку и принялся набирать номер, который мне чуть раньше дал Багси Сигел.

— Кому ты собираешься звонить? — спросил Нитти.

— Макси Айзену, — ответил я.

Макси Айзен был лидером местной еврейской банды и вполне мог выступить в качестве посредника в таком вопросе. Что еще немаловажно — он был связан с Лански, как и все еврейские группировки в стране. Пока я сплачивал вокруг себя итальянцев, реформировал Организацию, Лански делал то же самое, только уже со своими соплеменниками. Пользуясь деньгами и влиянием, которые он получил вместе со мной.

— Он же работает с Мораном, — заметил Фрэнк.

— Он больше не работает с Мораном, — ответил я. — Теперь он работает с Лански. Он выслушает меня. Но ты прав, у них неплохие отношения, так что в качестве посредника он подойдет.

Послышался длинный гудок, после чего я услышал с той стороны хриплый голос с характерным то ли немецким, то ли еврейским акцентом:

— Слушаю.

— Здравствуй, Макси, — поздоровался я. — Это Чарли Лучано.

— Мистер Лучано, — сказал Айзен после короткой паузы. — Не ожидал. Как здоровье у мистера Лански? Говорят, что это подстрелили, это правда?

— Правда, — ответил я. — Но он жив, в больнице, поправляется. Через пару недель будет уже на ногах.

— Рад слышать, — ответил он. — Мейер хороший человек, честный. Известно, кто это сделал?

— Векслер, — ответил я. — Вакси Гордон.

— Гордон… Я слышал про него, что он совсем сорвался. У вас с ним война?

— Войну мы почти закончили, только он этого пока не понял, — ответил я. — Найдем его.

— А про гранату тоже правда? — спросил он. — Что Сигел поймал ее и выбросил на улицу?

— Правда, — сказал я, сам только покачав головой. Вот насколько же быстро расходятся слухи, что даже один из пусть и не рядовых, но не сказать чтобы выдающихся гангстеров Чикаго об этом знает.

— Псих, — проговорил Айзен, но в его голосе было слышно отчетливое уважение. — Весело у вас там в Нью-Йорке.

— Да, но я сейчас в Чикаго, и мне надо решить вопрос здесь, — сказал я, решив, что пора переходить к делу. — Макси, мне нужна твоя помощь.

— Слушаю, — сказал он уже гораздо более серьезным тоном.

— Мне нужно встретиться с Мораном, — сказал я прямо. — Личная встреча, без посредников. Касается Ральфа Капоне.

На несколько секунд наступило молчание, после чего снова послышался голос:

— Это сложный вопрос, мистер Лучано. Мы с Багсом сейчас не так близки, как раньше. После того, как мы начали работать с мистером Лански, наши отношения… Так скажем, охладели.

— Но ты все равно можешь с ним связаться, так? — спросил я.

— Так, — подтвердил он.

— Тогда свяжись с ним и передай, что Чарли Лучано хочет лично встретиться и обсудить вопрос. На вашей территории. Говорить будем о Ральфе Капоне и о том, как это закончить без дальнейшего кровопролития.

— Он спросит, зачем ему это обсуждать, — сказал Айзен. — Скажет, что побеждает.

— Он может сколько угодно так говорить, но только вот это не так, — ответил я. — Если нужно будет — мы сотрем и его, и всех его людей с лица земли. Объединятся все наши друзья, сюда приедут тысячи людей.

— Мне так ему и сказать? — осторожно спросил Макси.

— Нет. Скажи, я предлагаю ему выход, который сохранит ему жизнь и лицо. Я не из Чикаго, он знает, что у нас с ним нет личной вражды. Я приехал сюда решить вопрос, а не воевать.

— Хорошо, — ответил он. — Я понял.

— Так передашь? — спросил я.

— Передам, — сказал Айзен. — Дайте мне час, может два. Куда позвонить с ответом?

— В отель «Лексингтон», спросишь Нитти. Мы будем ждать.

— Хорошо, — по голосу было слышно, что он чуть замялся. — Но мистер Лучано, вы сказали, что хотите встретиться на нашей территории. Я не уверен, что это будет удобно…

— Макси, ты получишь компенсацию, — сказал я. — И я в действительности не планирую лить крови, я хочу поговорить.

— Он может подумать, что…

— Ты не встаешь на нашу сторону, — перебил я еврея. — Ты не на моей стороне, и не на его, ты просто посредник. Капишь?

— Хорошо. Сейчас постараюсь связаться с ним.

Я положил трубку, взял с краешка пепельницы сигару, снова прикурил, откинулся на спинку стула.

— И как думаешь, он согласится? — спросил Нитти. Он-то слышал весь наш разговор.

— Не знаю, — честно сказал я. — Но ему лучше бы согласиться. Проблема в том, что мы понятия не имеем, зачем Моран это вообще делает. Аль оставил ему бизнес, на жизнь должно было хватать, не стал добивать. ут он почему-то воспрял. Черт его знает, честно говоря, но…

— Я закажу сэндвичей, — проговорил Нитти, взявшись за телефон. — Ты ведь с дороги.

Так и сделал, принесли сэндвичи и кофе достаточно скоро. Я поел, Винни отказался. Мы еще немного поговорили о разном, обсудили расклад сил в городе. Получалось не очень-то радужно, хотя помощь в виде моих людей помогла Фрэнку не только удержать свои точки, но и отбить несколько обратно.

А потом зазвонил телефон. Нитти схватил трубку быстрее меня.

— Нитти, — проговорил он, выслушал что-то, а потом протянул мне. — Тебя.

— Слушаю, — сказал я.

— Мистер Лучано, — услышал я голос Айзена. — Передал ваши слова. Багс согласен на встречу.

— Когда и где? — спросил я.

— В нашем игорном зале на Максвелл, — ответил Айзен. — Сегодня в восемь вечера.

— Хорошо, — сказал я.

— Он сказал, вы должны приехать один. Охрана будет снаружи, но тоже нью-йоркская, без местных итальянцев. Безопасность встречи обеспечивают мои люди. Вы согласны?

— Согласен, — подтвердил я. — Я приеду один.

— Тогда будем ждать.

Я положил трубку, посмотрел на Нитти.

— В восемь вечера на Максвелл, — сказал я. — Поедем с Винни, но в зал войду я один.

— Это рискованно, — сразу сказал Фрэнк.

— Рискованно, — ответил я. — Но он мне все равно ничего не сделает. Потому что если попытается — то он труп. А он не дурак, Фрэнк, ему просто что-то очень нужно.