Мы вышли из больницы и подошли к моей машине. Марчелло вышел, чтобы открыть мне дверь, а я махнул ему рукой в сторону:

— Постой покури пока, нам нужно обсудить дела.

Он только кивнул. Марчелло не был членом Организации, так что понимал, что действительно важные дела при нем обсуждать не будут. Ну и он заодно посмотрит, чтобы никто не подходил и не подслушивал нас.

— Садись, Фрэнк, — сказал я, а сам открыл себе дверь и сел с противоположной стороны на заднее сиденье.

Мы сели, я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил. Протянул Фрэнку, тот тоже взял.

— Первое, Фрэнк, — сказал я. — Первое и самое важное. Аль не должен узнать. Он ни в коем случае, мать его, не должен узнать.

— Это понятно, — ответил Костелло. — Если он узнает, что брата похитили — сразу же прервет лечение и вернется.

Я посмотрел на Фрэнка. Лечение? А он-то откуда знает, я-то никому ничего не говорил. А про сифилис никто кроме меня, самого Капоне и его доктора не знал.

— Лечение? — спросил я.

— Ну, по крайней мере, так он сказал Нитти, когда собрался уезжать, — ответил Костелло. — Сказал, что едет поправить здоровье. Я так понимаю, это специально для того, чтобы его выпустили из страны. Ты же понимаешь, он под следствием, и могли попытаться задержать.

— Да, — кивнул я. Неудивительно, что Костелло был в курсе, все-таки у него были свои люди в «аутфите». Но самое главное — про диагноз он не знал, или по крайней мере не говорил. А если знает, но молчит — это уже хорошо.

— Только как мы это в секрете удержим? — спросил Костелло.

— Вряд ли в немецких газетах, напишут про какого-то гангстера из Чикаго, — заметил я. — Да и я сомневаюсь, что Капоне умеет читать на немецком. Но если кто-то ему позвонит или напишет письмо — он сорвется и приедет. И больше его вытащить из страны у нас не получится, и тогда он просто сядет. Чем подставит нас всех — у нас на него планы.

— Надо предупредить Нитти и всех остальных в Чикаго, — сказал Костелло. — Чтобы никто не вздумал написать ему или телеграмму отправить.

— Сделай это первым делом, — сказал я. — Сегодня же.

Посмотрел на то, как мимо машины прошел мужчина в костюме с букетом цветов. Наверное, на выписку к кому-нибудь, встречает. Причем, скорее всего, женщину. А вот я Лански, похоже, не встречу.

— Но долго держать это в тайне все равно не получится, Чарли, — сказал Фрэнк. — Надо решить это быстро, и очень быстро.

— Да, — кивнул я.

— И что мы будем делать? — спросил он.

Я подумал несколько секунд. На самом деле тут один вариант остается — вступить с Багсом в переговоры. И попытаться договориться об освобождении Ральфа, по крайней мере узнать, чего он хочет.

Только вот, с кем он будет разговаривать? А что если поехать лично? Может ведь сработать.

Ну и к тому же… Ральф — это одно, а вот со мной ему в любом случае придется поговорить. Потому что я представляю Нью-Йорк, а с этим городом все считаются. К тому же у меня сейчас самая сильная Семья в Америке, а если учесть партнерство с другими Семьями…

— Я еду в Чикаго, — сказал я.

Костелло повернул голову, после чего спросил:

— Лично?

— Лично, — подтвердил я и затянулся.

— Чарли… — проговорил Фрэнк. — У нас тут Вакси, который совсем недавно бросил гранату в окно моего кабинета. У тебя прием у Рузвельта через полторы недели. Я подозреваю, что у нас где-то сидит крыса — этот чертов жид ведь как-то узнал о нашей встрече. И ты хочешь сейчас уехать в Чикаго?

— Да, — кивнул я. — Вакси нам больше ничего сделать не сможет, если мы будем осторожны.

— Давай я поеду, — сказал он. — Объясни мне, что ты хочешь сделать, и я сделаю. Ты же в курсе, про меня, да и меня все знают там.

— Нет, — я покачал головой. Это была слишком большая ответственность, и ее следовало взять на себя. — Ты решишь вопрос с Вакси, пока меня нет. И ты поищешь крысу — она точно есть, иначе этой чертовой ситуации с гранатой не было бы.

Костелло немного помолчал, после чего спросил:

— Почему лично? Если не я, то пошли Анастазию, он зальет город кровью, но достанет Морана.

— В том-то и дело, что нам не нужно, чтобы Чикаго залили кровью. Нам не нужно лишнее внимание. Я не собираюсь воевать, я планирую вести переговоры.

— Переговоры с Мораном? — мой консильери, кажется, не поверил моим ушам. — Ты серьезно?

— Да, — подтвердил я. — И есть еще причины. Это я отправил Аля в Германию, по факту это было мое решение. Если из-за меня убьют его брата, или организация рассыплется, пока он там — это будет на моей совести.

— Он сам принимал решение, — сказал Костелло. — Ты не обязан лично…

— Я обязан, — перебил его я. — Если я сейчас буду сидеть в Нью-Йорке и ничего не делать, пока «аутфит» разваливается — это серьезно пошатнет мой авторитет. Он ведь всем расскажет, да все и так знают, что он уехал после встречи со мной. Кто тогда захочет иметь со мной дела?

Костелло посмотрел на меня еще немного, после чего кивнул. Этот аргумент был ему понятен — речь шла не про личное, а про бизнес. Чего будет стоить мое слово, если я реально пообещал ему, что все будет нормально, а потом обманул?

— Хорошо, — сказал он. — Когда поедешь?

— Сегодня же днем, поездом, — сказал я. — Завтра к обеду буду уже там. Попытаюсь навести связи с Мораном, встретиться, поговорить.

— И кого возьмешь с собой? — спросил он.

— Один поеду, — ответил я. — Там и так без малого уже тридцать человек, опять же Винни там. Остальные мне нужны здесь на случай, если Вакси высунется. Фрэнк…

Мне было, откровенно говоря, неудобно заводить об этом речь, но придется. Сказать это нужно, потому что мало ли, что случится в Нью-Йорке, пока меня не будет.

— Лански подозревает Винсента в этой истории с гранатой, — сказал я. — Это может быть кто угодно, Фрэнк, о той встрече мало кто знал. Может быть и Рейна. Так что тебе нужно последить за ними. Держи ухо востро, хорошо? Но и с Вакси тоже оставлять это так нельзя.

— Он обязательно полезет, — пожал плечами Костелло. — Сегодня ночью парни Авены сожгли его особняк. Убили двоих его людей, он этого просто так не оставит, обязательно высунется. И достать он попытается тебя — он понимает, что это твой приказ, и больше никто на это не решится.

— Или тебя, — пожал я плечами. — Или еще кого-то, например Лански. Но есть еще одна вещь, о которой я хочу тебя попросить, Фрэнк. Гэй — он может напасть на нее. А она…

Я сделал паузу, сомневаясь, стоит ли об этом говорить, но решил, что все-таки стоит. Если я не могу доверять своему консильери, то кому я вообще могу доверять? К тому же он с самого начала был верен, и оказался первым, кто поддержал меня против Массерии. Да и скоро и так все будет понятно, потому что у нее живот начнет расти.

— Она беременна, Фрэнк.

— Поздравляю! — тут же сказал он. — Мне вот Господь так детей и не дал.

— Спасибо, — кивнул я. — Но Вакси может попытаться добраться до нее. Для него это то же самое — я сжег его особняк, он убил мою жену. В общем… Пока я буду в Чикаго, ты будешь отвечать за нее лично. Охрана у дома уже есть, но этого мало. Я хочу, чтобы ее спрятали.

Да. В очередной раз моей красавице-жене придется сидеть где-то у черта на куличках. И к Фаваре на этот раз я ее отправить не могу, потому что он сам будет помогать мне решать вопросы в Чикаго. Так что…

— Подумай, место должно быть надежным, — сказал я. — Лучше всего дома у кого-нибудь из наших надежных людей. Туда, где ее не знают. Может быть в Джерси, не знаю, главное, чтобы Вакси и его люди не узнали, где она.

— А она согласится? — спросил Костелло.

— Она согласится, потому что ей уже привычно, — сказал я. — Она более-менее знает о том, чем мы занимаемся.

Я подумал — а она ведь может уйти. Рано или поздно устанет и уйдет, особенно такая вероятность есть сейчас, у беременных ведь, говорят, часто крышу срывает. Гормоны и все такое. Впрочем, у отцов тоже такое бывает, я сам себя не совсем адекватным чувствую в последнее время.

Хотя. Вспомнить, как она чуть не покончила с собой после моей мнимой смерти. Нет, не уйдет. Не предаст.

— Тогда надо будет сказать ей честно, — заметил Костелло.

— Я и скажу, — пожал я плечами. — Скажу, что нам нужно решить проблему, обскажу вкратце, — я поймал на себе взгляд Костелло и усмехнулся. — Что, хочешь сказать, Лоретта не в курсе наших дел?

— Да в курсе, конечно, — ответил он. — Омерта омертой, но женщины практически всегда все знают. Особенно если они умные. Гэй умная, Лоретта умная. Это Адонис предпочитает дурочек, которые ничего не понимают.

— Но другие женщины, очень быстро открывают им глаза… — кивнул я.

— Место я найду, — сказал он. — У меня есть один друг в Йонкерсе, он связан с Организацией, но не в Семье. У него хороший дом, тихий район, и ее там никто не узнает.

— Подходит, — согласился я. — Поставь туда минимум четыре человека охраны. Лучше шесть. Я предупрежу Гэй, она соберется, и заберете ее сегодня же вечером.

— Сделаю, — кивнул он.

Я почувствовал себя на удивление уверенно. До этого снова крушить и ломать был готов, после того, как услышал про похищение Ральфа. Сейчас же мне стало лучше.

И дело было в Костелло. Он — отъявленный бандит, но одновременно с этим хороший парень. Верный, честный со своим боссом, этого достаточно.

Не зря же он в той истории, которую я знаю, остался верным Лаки, в отличие от Дженовезе, который пытался его убить. А потом пытался убить и самого Костелло после того, как вернулся из Италии.

Хорошо, что с этим ублюдком удалось разобраться. О нем уже никто и не вспоминает, его имя забыто. Был такой человек, и все, больше нет.

Ну и напоследок нужно было поговорить о серьезном. О том, о чем говорить мне на самом деле не очень хотелось. О возможных неприятностях.

— Фрэнк, — сказал я. — Если в Чикаго со мной что-нибудь случится…

— Не случится, — тут же перебил он. — Ты неприкасаем, Багс не решится.

— Фрэнк… — я нахмурился. — Да, я знаю все про свой статус лучше многих. Но если что-то случится — ты становишься действующим боссом. Думаю, на голосовании выберут тебя — это не проблема. Ты должен довести все мои задумки до конца. А Гэй и ребенок должны будут получать с этого долю. До конца жизни.

Костелло пару секунд молчал, после чего кивнул:

— Я знаю. Только с тобой все равно ничего не случится, ты же счастливчик. Решишь вопрос с Мораном, вернешься из Чикаго, мы прижмем Вакси и найдем крысу, если она есть.

— Хорошо бы, — кивнул я. — Ладно, иди, вроде все продумали.

Фрэнк протянул мне руку, мы обменялись рукопожатиями, и он вышел. А я жестом позвал Марчелло за руль. Нужно было ехать домой и объясняться, почему мне нужно уехать, а Гэй прятаться. И разговор будет не очень-то простым.