К десяти мы все собрались в офисе Костелло, как я и сказал. Анастазия и Бруни из нашей Семьи, Мангано и Рейна, как представители других, дружественных. С Бонанно и Профачи у нас были не такие хорошие отношения, чтобы приглашать их на подобную встречу. Нет, они тоже оказывали нам помощь в поисках, потому что если ты обидел одного члена мафии, то ты обидел всю Организацию. Но приглашать их я все равно не стал.

Багси вошел последним, он немного опоздал. Извиняться не стал, спокойно сел. В руке у него была стеклянная бутылочка колы, но на этот раз на всех он покупать ее не стал. Наверное, посчитал неуместным, это ведь не только мы с Лански, а на такие встречи он таскал ее постоянно.

— Ну, все в сборе, — сказал Костелло.

— Все в сборе, а Вакси не хватает, — сказал я. — Вот кого я бы точно хотел увидеть на этой встрече.

— Его нигде нет, — сказал Костелло. — Ищем. Все ищут, но его нигде нет. Все городские точки мы уже отобрали — он даже не появился. Склады в Джерси, о которых мы знали, стоят пустые.

— Его парни либо разбежались, либо залегли, — сказал Багси, сделав глоток из бутылки. — Те, кого мы взяли, не знают, где он.

— Или говорят, что не знают, — сказал Анастазия. — Может быть, мне поговорить с ними?

Он ухмыльнулся. Ну да, все знали его, как мясника, и человека, который умеет извлекать информацию хирургическими методами. Не такими бережными, правда.

— Я тоже умею разговаривать с людьми, Аль, — ответил ему Сигел. — Они реально не знают. Один сказал, что Вакси собирался уехать в Канаду, но это было еще до того, как он выстрелил в моего брата. А с тех пор его никто не видел.

— Значит все-таки в Канаду, — задумчиво проговорил Костелло. — В Канаде мы его не достанем.

— Может быть Канада, может быть нет, — сказал Багси. — Проверить сложно. Но вообще…

Он вдруг посмотрел на меня. Он вообще выглядел достаточно задумчивым после того, как подстрелили Лански. И вел себя тихо. А тихий Багси всегда означал что-то нехорошее.

— Надо было убить его сразу, — сказал он, обратившись ко мне. — На той встрече в воскресенье. Не разговаривать с ним, не пытаться договориться — просто убить. Тогда Мей был бы жив-здоров, а этот ублюдок уже кормил бы рыб в Гудзоне.

— Если смотреть с точки зрения ретроспективы, то ты прав, — кивнул я. — Но сейчас нам это не поможет. Нам надо выяснить, где его вообще искать.

— Тогда давай я поеду в Канаду, — сказал он. — Возьму своих людей и найду его, дайте только время.

— Канада — очень большая страна, — проговорил Рейна. — Вы же видели на картах, она едва ли не больше, чем Америка.

— Это, кстати, не так, — заметил Костелло. — Это иллюзия. Если посмотреть на глобусе, то она уже кажется меньше. Это из-за того, что картографы пытаются перенести проекцию круглой земли на плоскость, поэтому она кажется большой.

— Да плевать мне на то, какая большая Канада! — Багси все-таки сорвался. — Мне не нужна вся Канада, мне нужен один человек.

— Бен, — мягко сказал я, пытаясь его успокоить. — Если бы все было так просто, то мы бы нашли его здесь. Он умен, он в курсе, что мы его ищем. Если он в Канаде, то он точно не сидит в какой-нибудь гостинице под своим именем. Нужно придумать что-то другое.

Багси откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, давая знать, что разговор не закончен, но он позволит мне высказать свою идею.

— И что делать-то? — спросил Бруни. — Ждать?

— Нет, — я покачал головой. — У него есть деньги и связи, ждать — это дать ему время снова устроиться, найти новых людей. Он сейчас перепуган наверняка, потому что понимает, что наехал не на тех людей. Я, если честно, сам не знаю, зачем он это сделал.

— Да он просто псих двинутый! — заявил Багси. — Вот и все!

Я заметил, как Рейна и Мангано усмехнулись. Ну еще бы, это про Багси все говорили то же самое, что это он сам — двинутый псих. А тут он называет так какого-то другого человека. В общем…

И тут у меня появилась идея. Странная, рискованная, но все-таки идея.

— Нам нужно провернуть все так, чтобы он атаковал меня, — сказал я.

— В плане? — поднял взгляд Костелло.

— В прямом, — ответил я. — Если мы спровоцируем его, уничтожим то, что ему в действительности дорого, то он тихо сидеть не станет. Вернется и попытается разобраться уже со мной. И тогда мы его подловим.

— А если он тебя убьет? — спросил Фрэнк.

— То тогда ты станешь боссом. Плохо, что ли?

Он несколько секунд сидел с каменным лицом, после чего вдруг не выдержал и громко, в голос расхохотался. Остальные тоже поддержали его усмешками. Я тоже засмеялся — шутка была так себе, но им, похоже, понравилась.

— Нет, а серьезно, — резко успокоившись, сказал Костелло. — Если он тебя убьет?

— Любого из нас могут убить в любой момент, — сказал я. — Такова уж жизнь, что поделать. Но ничего. Каждый из нас усилит охрану, так что выкрутимся. Будем смотреть по сторонам — это нам в общем-то и надо, чтобы выжить. Больше ничего не требуется. Да и…

Я посмотрел в сторону, потом прямо на Фрэнка, и проговорил:

— Меня хотели убить и Массерия и Маранцано. Я с ними разобрался. Неужели ты думаешь, что я боюсь какого-то мелкого еврейского бутлегера?

— Этот еврейский бутлегер чуть все наши планы под откос не пустил, — сказал Бруни. — Мы же знаем, сколько всего на Лански завязано, все наши проекты. Если бы он его убил…

— Тогда я его на мелкие кусочки живьем порезал бы! — тут же вскинулся Багси.

— Ладно, Бен, парни, — жестом я показал, что им следует успокоиться. — Пока все живы, никто никого не убил. Но я, кажется, знаю, куда его следует ударить.

— Мы вроде и так почти все у него забрали, — проговорил Анастазия. — По крайней мере в городе.

— И в Джерси тоже, — добавил Бруни. — Он если и вернется, то вернется на руины.

— Не все, — заметил я. — У него есть особняк в Филадельфии. Хороший особняк, он строил его несколько лет. И насколько я знаю, он его любит, это для него повод для гордости.

— Сжечь его? — спросил Багси, повернувшись ко мне.

— Сжечь дотла, — кивнул я. — Чтобы основания не осталось. Причем это нужно сделать так, чтобы он понял, что это мы. И что пока он прячется, мы от него не отстанем.

— Это чертовски его разозлит, — кивнул Рейна. — Я бы точно убил того, кто попытался бы сжечь мой дом… Это же дом, черт подери.

— Именно, — подтвердил я. — Когда человек злится, он делает ошибки. Он захочет ответить и выйдет из укрытия.

— А если не выйдет? — спросил Бруни.

— Тогда будем и дальше отбирать то, что у него осталось, — пожал я плечами. — Будем искать его людей, выяснять, где и что у него есть. Тайники с деньгами, важные люди, связанные с ним. Уничтожим все. Можно что-то придумать.

— Я сделаю, — сказал Багси. — Я там бывал, и очень хочу посмотреть, как этот его особняк сгорит.

— Нет, Бен, — я покачал головой. — Нам не нужна прямая связь между нами и этим пожаром. Нужны люди со стороны. Тем более, это ведь в Филадельфии, а там есть наши друзья, которые с удовольствием нам помогут.

— Хочешь, чтобы я связался с Авеной? — спросил Костелло.

Джонни Авена стал боссом Семьи Филадельфии после того, как мы убрали Сабеллу. Он голосовал на Комиссии так, как сказал я, и в целом демонстрировал полную лояльность. Несмотря на то, что сам, как и большинство в их Семье, был из мафиози старой школы. Ну, наверное понял что-то в жизни, или просто не хочет ссориться.

Но помочь нам он не откажется, особенно если учесть, что не бесплатно.

— Думаешь, Джонни Большой Нос нам поможет? — спросил Анастазия.

Это было прозвище Авены, которое все знали, и которое сам Джон терпеть не мог. Вообще многим из нас не повезло с прозвищами. «Багси», «Коротышка Лански», теперь вот «Большой Нос». Это у меня прозвище крутое и полностью отражающее мою суть.

— Позвони ему сегодня, — сказал я. — Они и так в курсе ситуации, помогают нам его искать. Скажи, чтобы его люди сожгли этот чертов особняк, если понадобится — вместе с охраной. Дадим за это пятнадцать тысяч долларов.

— Это много, — тут же сказал Багси. — Я могу сделать это сам.

— Это много, но я не верю, что этот ублюдок Гордон оставил свой любимый особняк без охраны, — сказал я. — Так что им определенно придется пострелять.

— Все равно не откажут, — сказал Костелло. — Семья не очень богатая, лишние пятнадцать тысяч долларов лишними не будут. Позвоню им сегодня. Как быстро нужно все провернуть?

— Чем быстрее тем лучше, — ответил я. — Желательно сегодня или завтра ночью.

— Жаль, что мы зарева отсюда не увидим, — сказал Багси. — Дома весь вид загородят. Хотя, может быть, на крышу забраться…

— Ты все равно ничего не увидишь, — сказал Костелло. — Я же уже объяснял сегодня, земля круглая, к горизонту она искривляется. То, что за горизонтом, ты разглядеть не сможешь.

— Когда ты успел стать таким умником? — спросил у него Сигел.

— Ко мне племянник приехал, — Костелло чуть улыбнулся, а потом резко помрачнел. — Сами понимаете, на старой Родине дела идут все хуже и хуже. Муссолини. Я не хочу привлекать его пока к нашим делам, отдал в школу. Вот он и рассказывает мне разные вещи.

Тем не менее, голос его потеплел. Да, у Костелло ведь нет детей, а тут племянник. Наверное, еще и по-английски толком не говорит, на итальянском сыпет. Хотя и мы между собой могли бы на итальянском говорить, если бы не Багси. А так все равно на английском получается.

Какое-то время мы помолчали, еще немного обсудили дела. Потом Мангано встал.

— Ладно, все понятно, — сказал он. — Мы в курсе всего и ищем его. Если высунется — постараемся взять живым.

— Я тоже поеду, — сказал Рейна.

— Езжайте, — кивнул я, стараясь, чтобы это не прозвучало как разрешение.

Мы попрощались, пожав друг другу руки, и Винсент с Томми ушли. Багси допил залпом содержимое своей бутылочки, огляделся, бросил ее в мусорную корзину в углу, и попал. Глазомер у него очень хороший.

Остались все свои — двое моих капо, консильери и Багси. Так что теперь можно было поговорить и о других делах.

— Чарли, — кажется, Анастазия тоже это понял. — Не прими за неуважение, но… Что, черт побери, творится в Чикаго?

— В Чикаго война, — просто сказал я. — Моран решил, что раз Капоне уехал, то можно поднять голову. Он объединился с несколькими бандами и давит на «аутфит» со всех сторон. Сейчас еще и привлек людей из Милуоки.

— Я знаю, что война, — сказал Анастазия. — Я про своих людей говорю. Четверо в больницах, двое в гробах приехали. Ты не говорил, что дела могут пойти настолько плохо.

Анастазия был человеком, который умел убивать без эмоций, и терял людей тоже без особых эмоций. Но только это не значило, что ему все равно — несмотря на репутацию, своих людей он ценил.

— Я и сам не знал, — только и оставалось ответить мне. — И без твоих людей все было бы гораздо хуже. Твои люди немного исправили положение.

— Я понимаю, — сказал Анастазия. — Но двое мертвы, Чарли. У одного жена и трое детей, у второго старая мать, он ее кормил.

— Семьи получат деньги, и будут получать каждый месяц, ты знаешь правила, — сказал я. — Но Чикаго слишком важен.

— Кстати, почему? — спросил Бруни. — Ты звонил вчера и сказал, чтобы и я приготовил людей. Пусть Капоне сам разбирается, у нас там нет дел.

— Вот именно, — согласился Багси. — Наше дело здесь, в Нью-Йорке. Чикаго пусть сам разбирается.

— Нет, — я покачал головой. — Парни, наше дело давно не только в Нью-Йорке. У нас заведения на Кубе, куча земли в Неваде. И самое главное — не в этом дело. Комиссия держится на том, что мы вместе. Если нападают на одного — отвечают все. Именно на этом держится новый порядок, который я строю. Раньше каждый воевал сам за себя, и все резали друг друга.

— И что? — спросил Анастазия.

— А то, что если Моран сейчас отберет Чикаго, пока мы стоим в стороне, он покажет всем, что Комиссия — это пустые слова.

— Ну и пусть думают, что хотят, — сказал Анастазия.

— Только тогда Антинори в Тампе решит, что новые правила ему не указ. Или Буккола в Бостоне решит, что дешевле будет отобрать мой бизнес на Кубе, чем работать вместе со мной. Ардиццоне решит, что дешевле обложить студию данью, чем нормально участвовать и зарабатывать вместе с ней. И тогда все начнет рассыпаться.

Анастазия промолчал, остальные тоже. Костелло потер шею и сказал:

— Чикаго это деньги. Большие деньги, «аутфит» зарабатывает в год примерно половину от того, что зарабатывают все нью-йоркские Семьи вместе взятые. Если Моран заберет это себе, он может решить, что Чикаго для него — слишком мало.

— И его могут поддержать другие, — подтвердил я. — Сейчас местные ирландцы платят нам дань. Но они легко могут передумать, и тогда по нашим машинам застучат пули.

— Тогда отправь меня, — сказал Анастазия. — Если это так важно. Я возьму еще своих людей и переверну там все вверх дном, но доберусь до него.

— Альберт, — обратился я к нему. — Ты нужен мне здесь, понимаешь? Да, в Чикаго проблемы, но он далеко. А вот Вакси — он где-то поблизости. И он тоже не остановится. Ты — мой лучший боевик, так что без тебя мы не обойдемся. К тому же я отправил туда надежного человека.

— Кого? — спросил Анастазия.

— Винни Фавару, — ответил я. — Он возьмет управление над твоими людьми, плюс своих собрал, и Сэл ему дал еще. Он справится, я думаю.

— Винни Фавару? — спросил Анастазия. — Он же совсем молодой. Он в Организации всего полгода, а ты даешь ему под управление три десятка человек?

— Он молодой, но он умен, и провел вместе со мной достаточно много времени, — сказал я. — Поэтому тебе надо передать людям, чтобы они его слушались. Его, а не Нитти. Пусть прольют кровь, если надо.

— А что не так с Нитти? — спросил Сэл. Ему тоже было важно поговорить об этом, ведь в Чикаго поехали в том числе и его люди.

— Он, как мне кажется, слишком осторожен, — сказал я. — Я так понимаю, они заперлись по своим складам и предприятиям, и ничего не делают.

— Я бы сделал по-другому, — проговорил Анастазия. — Собрал бы всех людей в один кулак, сжег несколько точек Морана. А потом попытался бы найти его.

— Винни сделает то же самое, — сказал я. — Я его проинструктировал. И он найдет его.

— Но все-таки он молод…

— Молод, но крови не боится, — сказал я. — Он ездил со мной на Кубу, и мы там попали в очень интересную ситуацию. Не трусил, действовал быстро, спас мне жизнь. Голова у него варит, так что он сделает все правильно.

Анастазия кивнул. Он не был в восторге, что его людьми будет командовать кто-то другой, но логику понимал.

— Хорошо, — сказал он. — Я позвоню Доменико — он сейчас над моими старший — и передам, что теперь они подчиняются Фаваре.

— И правильно, — кивнул я.

— И я все-таки не понимаю, почему Аль собрался и уехал, — сказал Анастазия. — Да, дела идут плохо, тюрьма на горизонте. Но почему в Европу, и почему так резко сорвался.

Я посмотрел на него. Про сифилис я естественно никому ничего не сказал — это был не мой секрет, и я собирался держать эти сведения при себе. Да и Капоне — это не тот человек, про которого следует болтать за спиной. Он жесткий парень, и если узнает, то наверняка попытается отомстить, даже несмотря на мое положение.

— Кстати, да, Чарли, — сказал Багси. — Это ведь ты ему что-то сказал, когда я отходил. Когда мы приехали в Чикаго.

— Просто объяснил ему, что дела идут хуже, чем ему кажется, — ответил я. — Вот и все. Ладно, парни… — я поднялся на ноги. — Расхо…

И тут окно со звоном разбилось, осыпав все вокруг осколками. Я увидел, как в центре помещения приземлилось что-то похожее на маленький ребристый ананас. Естественно, никаким ананасом это не было.

Это была ручная граната.