Так вот, постичь я не мог не силу Лорда Афета. Могущество его я видел. Нет. Я не мог осознать масштаб его замысла.

Масштаб существа, проживающего не просто десятки тысячелетий, а тысячи и тысячи жизней не одну за другой, о подобном я слышал и прежде. В старых хрониках упоминались маги, переселяющие разум и душу из тела в тело, демоны, пожирающие собственных наследников, духи, меняющие сосуды, словно изношенные одежды. Но всё это было последовательно. Уродливо, опасно, и в целом лишено смысла, но хотя бы понятно.

Лорд Афет жил иначе. Одновременно. Множественно. Словно его воля была не единым пламенем, а бесчисленным созвездием, где каждая звезда горела отдельно и всё же принадлежала одному небу. Именно это поражало сильнее любого оружия. Я не мог понять, почему все эти ипостаси не объединяют усилия. Почему не сходятся в один непреодолимый удар. Почему существо, обладающее таким множеством судеб, не складывает их в одну сокрушительную длань, способную раздавить миры.

Однажды я задал ему этот вопрос. Дерзкий. Пожалуй, даже слишком дерзкий для короля скелетов, говорящего с тем, кого сам совет старших предпочитал не раздражать без крайней необходимости.

Но Лорд Афет ответил просто. Без гнева. Без паузы. Даже без видимой попытки что-то скрыть. Не потому, что он не был жаден до информации. Напротив, в нём чувствовалась жадность существа, которое собирает тайны так же естественно, как смертные вдыхают воздух. Просто он, кажется, заранее понимал: я всё равно не смогу осознать сказанного в полной мере. И в этом он словно испытывал и разочарование, и печаль одновременно, как будто ощущая, что его не может никто понять.

— Рикхол Виалиш, бесконечности не перемножаются ни во времени, ни в пространстве, — произнёс Лорд Афет так, будто сообщал мне не тайну мироздания, а очевидность, известную даже детям.

Я молчал. Не потому, что понял. Потому что впервые за многие века ощутил, как мысль упирается в стену, за которой нет ни двери, ни трещины.

Лорд Афет посмотрел на меня. Недолго. Но этого хватило, чтобы я уловил в его взгляде не презрение, наверное, презрение было бы легче вынести, оно соответствовало бы порядку вещей между существами разной высоты. Нет. Там промелькнуло разочарование.

— Бесконечности потенциала, — снизошёл он до пояснения. Как понять это. Почему его разные тела не могут помочь друг другу, причем здесь потенциал души. И души ли вообще?

И всё равно я не постиг его мысли. Слова легли в мой разум, как древние руны на камень, смысл которых виден, но недоступен. Я, Рикхол Виалиш, король скелетов мира Тесэр, переживший миллиарды соплеменников, возвысившийся почти до вершины нашего павшего мира, вдруг ощутил себя не владыкой, не стражем темницы, не одним из тех, перед кем дрожат города нежити. А песчинкой.

Песчинкой, попавшей в жернова мироздания. Могучей, если сравнивать с живыми. Ничтожной, если смотреть оттуда, откуда смотрят по-настоящему древние сущности.

Этот разговор произошёл задолго до ключевого момента. До того мгновения, когда должен был быть передан артефакт, который Лорд Афет потребовал от нас изначально.

Потребовал, но был готов заплатить за него куда больше, чем он стоил. Артефакт Крепость древа разума имел ранг В-, и по одной лишь этой причине многие сочли бы его сокровищем. Но истинная ценность вещи не всегда совпадает с её полезностью. Слишком уж сложен он был в активации. Слишком требователен в применении. Слишком странен в самой своей природе.

Это было сокровище ещё тех благостных времён, когда экспансия империи Тесэр только начиналась. Тогда наши врата между мирами не были редкими чудесами. Они становились дорогами. Артериями будущей империи. Путями, по которым должны были идти торговцы, армии, паломники, послы и целые народы. Многие расы платили великие дары за возможность подсоединить свои миры к громадной сети межмировых порталов. Кто-то отдавал древние кристаллы, кто-то, сердца духов, кто-то, знания, которые не должны были покидать их звёзды.

Крепость древа разума была одним из таких даров. И сохранилась она не потому, что была особенно любима. А потому, что оказалась почти бесполезна.

В реалиях нашего павшего мира, и всего сектора разумных миров, артефакт был слишком неудобен. По сути, он представлял собой аналог искусственного разума, способного действовать дистанционно, анализировать, управлять, координировать, принимать решения. Но сам передвигаться он не мог. Требовал источник мистической энергии. Нуждался в сложной привязке, защите, пространственной устойчивости и постоянном питании.

Разместить его, допустим, на пустотном крейсере было почти невозможно. Для голема, безумная роскошь. Для крепости, слишком много условий. Для города, слишком много рисков.

Вот и выходило, что артефакт одновременно обладал огромной ценностью и никому по-настоящему не был нужен. Он лежал в наших каталогах как древняя корона, которую нельзя носить, нельзя продать без сожаления и нельзя выбросить без ощущения, что ты плюнул на собственную историю.

Но Лорд Афет уверенно указал именно на него. Словно искал заранее. Искал давно. Словно не листал перечень товаров, а проверял, сохранилось ли в мёртвом мире то, что ему однажды понадобится. И это настораживало. Даже меня.

Во время передачи меча он не проявил ни малейшего нетерпения. Не уникального меча, тот он беспрепятственно отдал сразу после удачной ковки. Без попытки торговаться, без задержек, без демонстрации силы. Тогда как с нашей стороны плата была произведена с намеренной задержкой.

Совет старших тянул время. Ведь наш правитель пробуждался. Старые печати в столице Аркшас Талии раскрывались одна за другой. В глубинах города поднимались энергии, спавшие тысячелетиями. По кровавой связи шли приказы, уточнения, холодные расчёты. Каждое мгновение приближало нас к попытке захвата Лорда Афета, и моя задача была проста: задержать его как можно дольше. Пусть даже разговорами, ведь прямое боестолкновение пользы точно не принесет.

Я пытался. Сначала осторожно. Потом всё настойчивее. Но он словно читал мои намерения, как открытую книгу, не проявляя ни толики недовольства. Я ожидал ярости. Раздражения. Угрозы. Требовательного вопроса, почему совет старших считает себя вправе играть с ним в подобные игры.

Ничего. Напротив, Лорд Афет казался полностью вовлечённым в разговор. С удовольствием. Словно для него это было не преддверие возможной ловушки, а редкая возможность услышать, насколько глубоко в нас проросла собственная темница. И, быть может, последний разговор в моём существовании.

Я увлекал его чаяниями о будущем уничтожении власти преатов света. Говорил о мести, о возвращении, о том, что однажды мир Тесэр перестанет быть мёртвым предупреждением для непокорных миров. Лорд Афет слушал внимательно. Иногда даже вставлял ремарки, сухие, точные, пугающе практичные. Как разрушать их цепи снабжения. Какие узлы власти бить первыми. Где преаты особенно самоуверенны. Как использовать их гордыню против них самих.

Но всё это время мне казалось, что он ждёт от меня других слов. Не этих. Не воинственных. Не удобных совету старших. Иных. Тех, к которым я сам никак не мог подобраться.

— В скором времени наш Правитель будет пробуждён и воздаст преатам света за их грехи… — увлечённо произнёс я.

Мы стояли над городом Лорда Афета. Его городом в нашем мёртвом мире. Под нами сиял золотой купол истинного света, омерзительный и прекрасный одновременно. Внутри двигались тысячи и тысячи его подчинённых. Они работали, молились, строили, жили. Что для мертвого мира было уже роскошью. Жизнь под защитой света в мире нежити выглядела как плевок в лицо самой истории мира Тесэр. И всё же за эти месяцы я привык к этому зрелищу. Более того, начал видеть в нём не только оскорбление, но и возможность.

Эти мысли шли фоном и сейчас только отвлекали от разговора, однако я не успел договорить. Лорд Афет прервал меня на полуслове.

— Как ни печально, это ничего не даст, лишь приведёт к очередным ошибкам. Ведь вы проиграли не потому, что были слабы, и не потому, что свет неодолим. Вы забыли самое главное…

Он замолчал. Не резко. Не театрально. Так, словно само продолжение требовало, чтобы я сделал шаг навстречу и спросил его сам.

— Что же мы могли забыть такого важного, Лорд Афет? — произнёс я нетерпеливо.

Нетерпение было моим лишь отчасти. По кровавой связи совет старших требовал задерживать его. Ещё немного. Ещё несколько мгновений. Передача Крепости древа разума уже готовилась. Правитель почти пробудился. В столице начинали оживать такие структуры, которые даже мы, короли скелетов, не тревожили без крайней нужды.

Но в тот миг я спрашивал не только ради них. Я действительно хотел знать ответ от самого Лорда Афета.

— Вы забыли в своей гордыне, что падение — это неизбежный процесс, — произнёс Лорд Афет. — Но и это не самая страшная ваша ошибка…

Он снова замолчал. Его взгляд ушёл вдаль. Туда, где за тысячами и тысячами вёрст, за городами нежити, за пустошами, за слоями мёртвого пространства, в сердце столицы Аркшас Талии пробуждался наш Правитель. Мне показалось, что Лорд Афет действительно видит это. Не предполагает. Не рассчитывает. Видит прямо сейчас своими глазами.

— Что же мы забыли? Чего не учли, Лорд Афет? — спросил я уже почти жадно.

Возможно, в этих словах мог крыться ответ. Не для меня. Но для всего мира Тесэр. Он повернул ко мне лицо. И теперь не стал ждать новых вопросов.

— Вы забыли, что подняться самим невозможно, ведь гибель, что мира, что души, обратить вспять нельзя. И в итоге вы даже не попытались из-за своей гордыни найти того, кто помог бы вам это сделать. Оттого и пробуждение твоего Правителя ничего не даст. Лишь очередное разочарование от совершённой ошибки.

Каждое слово падало тяжело. Не как удар молота. Как крышка саркофага.

— Ведь, Рикхол Виалиш, ты, проведя столько времени подле меня, лишь ты сумел осознать ошибку вашего Правителя. Ваш изъян.

Я молчал. Совет старших кричал по кровавой связи, требуя отвечать, спорить, тянуть время, но их голоса стали далёкими.

Лорд Афет продолжил:

— Локальная блокировка вашего старения не смогла решить главной проблемы. Не только нежити, но и самой сути смертных разумов. Проблемы вашего заточения. Именно оно незаметно сводит с ума, тысячелетие за тысячелетием. Я видел это не раз и у существ куда более могущественных, чем вы. Оттого вы и не можете вырваться из этой темницы. С годами вы просто забываете, что для этого нужно сделать.

Я хотел возразить. Не смог. Потому что где-то глубоко, под слоями гордости, ненависти и старых клятв, что-то в его словах уже давно было известно мне самому.

— Потому ваш Правитель и уходит в излом, чтобы хотя бы самому избежать этой пагубной участи, — сказал Лорд Афет. — Но сам в свою очередь упускает шансы всё изменить. Тем самым вы погружаетесь, утопаете всё сильнее и сильнее в своей же темнице, в той лжи и обмане, которые воздвигли в своих разумах, в бессмысленной попытке спасти… а точнее, сбежать из мира Тесэр.

Сбежать. Это слово оказалось хуже обвинения. Мы веками говорили о спасении. О возрождении. О возвращении величия. Но сколько из нас действительно желали спасти мир? А сколько, лишь выбраться из клетки?

— Но может, Правителя всё же нужно пробудить? Чтобы вы, Лорд Афет, поговорили с ним, — произнёс я с надеждой в голосе.

Слова были лживы. Я это понимал. Он это понимал. Весь совет старших жаждал не разговора. Совет жаждал захвата. Сила Правителя могла позволить пленить столь искусного артефактора стихии света. Заставить его ковать. Заставить создавать оружие, источники, артефакты, ключи к нашему спасению. Это могло стать началом настоящего наращивания силы мира Тесэр.

Лорд Афет ответил спокойно. Слишком спокойно.

— Смысла в этом нет.

На его лике не было ярости. Ни тени. Лишь мельчайшая искра разочарования. Не во мне. В совете старших. И от этого становилось тяжелее.

— Сейчас мне нечего предложить вашему Правителю. Время ещё не пришло. Но величину твоей души, Рикхол Виалиш, я оценил и не забуду её. Так что координаты мира Тесэр и метки душ для будущих перемещений я оставил здесь не просто так… — произнес Лорд Афет забирая из моих рук артефакт Крепости древа разума.

Я хотел отказать, хотел отпрянуть. Но понимал, что Лорд Афет заберет его либо так, либо уже из моих истлевающих рук. Понимал что тянуть больше нельзя и даже такое титаническое терпение имеет свои границы, границы врат Вестиала.

Я хотел сказать напоследок, еще хоть немного потянуть время, что барьер вокруг мира не позволит открыть врата демонов, работающие по координатам душ. Хотел возразить. Предупредить. Возможно, даже попросить о помощи. Даже поблагодарить за одну только возможность спасения нашего мира. Но Лорда Афета уже не было рядом. Он исчез без вспышки, без разрыва, без демонстрации силы. Просто перестал стоять там, где мгновение назад звучал его голос.

Его подчинённые, однако, оставались внизу. Укрытые золотым куполом. Именно их нахождение в мире Тесэр было гарантией возможности захватить его. Так считал совет старших. Так считал и я ещё несколько ударов сердца назад.

Мгновения потянулись тягостно.

По ментальной связи я получал данные о завершении процесса пробуждения нашего Правителя. Всего несколько ударов сердца отделяло нас от начала захвата Лорда Афета. Даже его временное исчезновение в иной слой пространства играло нам на руку. Он неизменно возвращался в то же место, откуда исчезал.

Всегда. Так было прежде. Так должно было быть и теперь. Но затем я заметил странность. Тысячи и тысячи его подчинённых внизу двигались слишком медленно. Слишком ровно. Слишком одинаково. В их движениях не было живой суеты. Не было случайных жестов. Не было усталости рабочих, детского бега, споров, молитвенной дрожи, раздражения, страха, привычной мелкой неупорядоченности, которая всегда сопровождает жизнь. Всё казалось выверенным, замедленным, почти механическим.

Плохое предчувствие ударило сильнее приказов совета. Я приблизился к куполу. Проклятый истинный свет жёг восприятие. Его яркость давила на руны, скользила по костям, вызывала глубокое отвращение и боль, похожую на память о давно утраченном теле. Но я превозмог её. Погрузился всем естеством сквозь барьер, разрывая тонкую плёнку света собственной волей.

И увидел. Ни одного жителя в городе уже не было. Ни одного. Вместо них двигались ледяные статуи. Фигуры, выточенные с пугающей точностью, с яркими источниками истинного света в груди. Именно их я всё это время ощущал. Именно их принимал за живых адептов Лорда Афета. Их свет бился ровно, достаточно убедительно, чтобы обмануть дистанционное восприятие. Они двигались, имитировали труд, молитвы, жизнь.

И словно должен был возникнуть вопрос: как мистический дар мог биться в груди мёртвой статуи? Но для Лорда Афета, казалось, это не было сложной задачей.

— Как ты мог его упустить! — ревели голоса моих братьев по кровавой связи.

Они ревели громко. Слишком громко. Наигранно. Неправдоподобно. Ведь они понимали то же, что и я. Попытка заблокировать пространство могла обернуться очередным пришествием самого Вестиала, но уже в нашей столице. А тратить энергию Правителя на блокировку столь губительной силы было бы в крайней степени неразумно. Никто не хотел первым признать очевидное: Лорд Афет обыграл нас ещё до того, как наша ловушка начала смыкаться.

— У врат в мир Ссшорс никто не замечен, — мгновенно отчитался один из постов разведчиков.

За этим последовали сообщения от всех остальных врат нашего мира. Тех что еще функционировали. Одно за другим. Пусто. Никто не проходил. Ни следов. Ни всплесков. Ни разрывов. Лишь у одних врат разведчики не отзывались. У врат в мир Пекарат.

Переход к ним был совершен мгновенно. Но уже поздно. Марево межмирового прокола потухло. Пространство вокруг ещё хранило дрожь недавнего открытия. Разведчики стояли на местах.

Целые. Невредимые. И неподвижные. Словно замершие во времени. Я смотрел на них и понимал: Лорд Афет ушёл.

Забрал своих верующих. Оставил нам ледяные статуи с ложными источниками света, пустой город и урок, который совет старших будет переваривать ещё очень долго. Если вообще сумеет.

В кровавой связи бушевали обвинения, ярость, страх перед пробуждённым Правителем и попытки найти виновного. Но я почти не слушал. Перед моим внутренним взором снова стоял Лорд Афет, произносящий слова о темнице, гордыне и невозможности подняться самим.

Он не сбежал. Он показал, что мы даже ловушку строим внутри собственной клетки. И потому до сих пор не можем увидеть истинный выход.