Девушка представляет собой добровольное согласие на всё, что может означать закабаление какой‐либо потребностью: «жизнью», «обществом», «работой», воспитанием детей, другой Девушкой. Но это согласие определяется исключительно путём отрицания, оно распространяется на эти вещи в той мере, в которой они делают невозможной какой‐либо суверенитет[34].

За показной улыбкой девушки всегда скрывается исправительная колония.

Спектакль – единственное обоснование легитимности Девушки. Насколько Девушка послушна самодурству ЛЮДЕЙ, настолько же она настроена тиранически по отношению к живым. Её покорность обезличенности Спектакля даёт ей право подчинять ему кого угодно.

В ебле, как и в остальных сферах своего бытия, Девушка действует как превосходный механизм отмены негативности.

Имя Девушки – легион.

Поскольку Девушка является живым присутствием всего, что гуманно желает нашей смерти, она – не только наиболее чистый продукт Спектакля, она – пластиковая улика нашей любви к нашему врагу. Посредством Девушки мы стремимся к утрате самих себя.

Каждая Девушка представляет собой автоматический и стандартизированный преобразователь экзистенции в рыночную стоимость.

Девушки являются пехотой армии по захвату видимого, низшим уровнем современной диктатуры внешности.

Соблазнение как война. В словах ЛЮДЕЙ метафора «ствола» всё меньше и меньше относится к эротике и всё больше и больше к баллистике.

Девушка находится в непосредственных близких отношениях со всем, что содействует переформатированию человечества.

Всякая Девушка являет собой особого рода форпост империализма ничтожности.

Под пристальным взглядом Девушка предстаёт самым могущественным носителем тирании рабства. Сложно вообразить, в какое бешенство её приводит любое проявление суверенитета. В этом смысле определённый тип тоталитарной социал-демократии соответствует ей идеальным образом.

Девушке даже не требуется сталкиваться с суверенитетом, чтобы его возненавидеть.

Жестокость Девушки пропорциональна её немощной пустоте.

Девушка спроектирована таким образом, чтобы полностью заполнять всё видимое.

Именно благодаря Девушке капитализм смог распространить свою гегемонию на всю тотальность социальной жизни. Девушка – это самая могущественная пешка рыночной власти в войне, целью в которой остаётся тотальный контроль над повседневной жизнью и временем «производства».

Именно потому, что она изображает полную аккультурацию, потому что она определяет себя в терминах, установленных чужим суждением, Девушка является наиболее передовым носителем этоса Спектакля и его абстрактных норм поведения.

Девушка властвует исключительно в качестве рабыни.

«Необходимо создать крупный образовательный проект (возможно, по китайскому образцу или по модели красных кхмеров) в виде трудовых лагерей, где мальчики под руководством компетентных женщин будут учиться ведению домашнего хозяйства» (двадцатилетний гигиенист из журнала для Девушек, сентябрь 1998).

Ничтожность Девушки точно отражает положение угнетённого меньшинства, но в то же время имеет характер империалистический и триумфальный. Девушка борется за своего хозяина, отчуждённую Публичность.

В отличие от Девушек-вавилонянок, которые, по словам Страбона, сами передавали храму доход от занятия проституцией, доход от проституции Девушки достаётся Спектаклю без её ведома.

«Дальше начиналось истинное сатанинское царство студентки, была куча конфиденциальных писем, отправленных судьями, адвокатами и прокурорами, аптекарями, коммерсантами, городской и сельской знатью, врачами и т. д., всеми теми замечательными и чудесными людьми, которые всегда мне так импонировали! Я не мог прийти в себя от изумления […]. То есть все они, вопреки видимости, поддерживали отношения со студенткой? Невероятно, я продолжал повторять, этого не может быть. Значит, Зрелость угнетала их настолько, что они, в тайне от жены и детей, писали длинные письма юной студентке? […] Благодаря этим письмам мне полностью открылась вся сила современной студентки. Где она не властвует?» (Гомбрович, «Фердидурка»).

Девушка – это процесс метафизического заточения, но пленник никогда не находится в плену у неё, но всегда в плену в ней.

Девушка – это предупреждение каждому о необходимости идти в ногу с образами Спектакля.

Девушка – это инструмент на службе у общей политики по истреблению существ, способных к любви.

Подобная в этом отчуждённой социальной тотальности, Девушка ненавидит несчастье, поскольку она обречена на это несчастье так же, как на него обречено это общество.

Задача Девушки – пропагандировать особого рода террор развлечений.

– Сколько спецотрядов полиции требуется, чтобы лицо Девушки засияло искренней детской улыбкой?

– Ещё, ЕЩЁ…

Словарный запас Девушки – это словарь Тотальной Мобилизации.

Девушка относится к новой полиции нравов, которая следит за тем, чтобы каждый выполнял свою функцию, и выполнял исключительно её. Таким образом, Девушка всегда вступает в контакт не с человеческими существами, но с совокупностью качеств, объективированных в роли, персонаже или социальной ситуации, которой следует соответствовать при любых обстоятельствах. И потому те, с кем она делит свою невзрачную отчуждённую повседневную жизнь, всегда будут оставаться «этим парнем» и «этой тёлочкой».

Девушка смотрит на товар горящими глазами, полными зависти, потому что она видит в нём свою модель, то есть более совершенную версию себя самой. То человеческое, что ещё осталось в ней, не только является недостатком в отношениях товарного совершенства, это ещё и причина всех её страданий. И потому оно подлежит уничтожению.

Девушка носит маску, и если она это признаёт, то исключительно для того, чтобы внушить, что у неё ещё есть «истинное лицо», которое она не показывает или не может показать. Но это «истинное лицо» – ещё одна маска, страшная маска: истинное лицо власти. И в самом деле, когда Девушка «снимает маску», оказывается, что с вами непосредственно говорит власть.

С непритворной горечью Девушка упрекает реальность в несоответствии заданному Спектаклем уровню.

Взятые вместе, Девушки представляют наиболее опасный род войск, которым в данный момент ЛЮДИ действуют против суверенитета, негативности и метафизики. Одновременно с тем, в любой момент времени они являются самым передовым аванпостом Биовласти, её омерзительной заботливости и всеобщего кибернетического умиротворения.

Неосведомлённость Девушки о своей роли краеугольного камня в нынешней системе власти также составляет часть этой роли.

Девушка – это пешка во всеобщей войне, которую власть ведёт с целью искоренения всякой негативности. Девушка заявляет прямо: она «ненавидит негатив». И когда она это говорит, она, подобно камню Спинозы, убеждена, что это говорит она сама.

Каждая Девушка сама по себе это небольшое предприятие по очистке.

С кулинарной точки зрения Девушки всякая вещь и всякое существо, всё органическое и неорганическое, предстаёт как доступное к получению в собственность, или, как минимум, к потреблению. Всё, что Девушка видит, она превращает в товар, просто видя это. Поэтому она является аванпостом бесконечного наступления Спектакля.

Девушка – это небытие, используемое ЛЮДЬМИ, чтобы ограничивать прегнантность[35] НЕБЫТИЯ.

Девушка не любит войну, она ею занимается.

Девушка – это наступление, предпринятое рыночной властью в ответ на кризис, олицетворением которого выступает Блум.

Девушка – это высшая степень рабства, на которой ЛЮДИ смогли достигнуть молчания рабов.

Недостаточно констатировать, что Девушка говорит на языке Спектакля, следует также отметить, что это – единственный язык, который она понимает, и потому принуждает к этому всех, кто гнушается на нём разговаривать.

Подобно миру авторитарных товаров, Девушка в первую очередь беспокоится о том, чтобы всё оставалось неизменным.

Семиократические власти, требующие всё более и более строго эстетического приятия их мира, льстят себе тем, что отныне способны выдать за «красоту» всё, что им вздумается. Но эта «красота» лишь социально контролируемое желаемое.

Девушка пропагандирует соответствие всем скоротечным стандартам Спектакля и сама является образцом подобного соответствия.

Подобно всему, достигшему символической гегемонии, Девушка проклинает как варварство всякое физическое насилие, направленное против её амбиций по всеобщему умиротворению общества. Девушку и власть объединяет одержимость «безопасностью».

Сущность Девушки – солдат.

Воинская сущность Девушки заключается не только в том, что она непрестанно защищает свою частную монополию на желание, но и в целом всю отчуждённую истолкованность желаний.

Люди заточены в Спектакле отнюдь не из‐за их «инстинктивных влечений», но из‐за законов желанности, вписанных общественным мнением прямо в их плоть.

Девушка объявила войну тайнам.

Девушка объявила войну микробам.

Девушка объявила войну случайностям.

Девушка объявила войну чувствам.

Девушка объявила войну времени.

Девушка объявила войну жиру.

Девушка объявила войну Духу[36].

Девушка объявила войну неприятным запахам.

Девушка объявила войну тревоге.

Девушка объявила войну политике.

Девушка объявила войну тишине.

И в конце концов, Девушка объявила войну войне.