Более явно, но не менее основательно, чем всякий товар, Девушка является политическим механизмом.

Подобно экономике, Девушка полагает, что удерживает человека за счёт инфраструктуры.

Чувствами, психологией, семьёй, «искренностью», «здоровьем», завистью, покорностью всем социальным детерминизмам: всеми доступными средствами Девушка защищается от свободы. «Воспринимайте жизнь с лучшей стороны», поскольку История движется к худшей.

Власть обнаружила тут средство гораздо более мощное, чем простую силу принуждения: направленную привлекательность.

Биовласть доступна в виде кремов, таблеток и аэрозолей.

«Со своими волосами я могу делать всё, что хочу!»

Соблазнение – это новый опиум для масс. Это свобода и радость в несвободном и безрадостном мире.

Ужасный пример нескольких свободных женщин в прошлом убедил власть в уместности предотвращения всякой женской свободы.

Под личиной смешливой нейтральности Девушка является наиболее грозным из политических механизмов угнетения, предстающих нашему взгляду.

Девушка продвигается подобно живому устройству, управляемому Спектаклем и самоуправляющемуся под руководством Спектакля. Девушка – это биополитическая индивидуальность.

Исторически Девушка проявляет крайнюю близость к Биовласти как элементарный объект всей биополитики.

Функция Девушки заключается в трансформации обещаний свободы, содержащихся в достижениях западной цивилизации, в избыток отчуждения, в углубление рыночного порядка, в новые формы рабства, в сохранение политического статус-кво.

При господстве рынка соблазнение предстаёт как осуществление власти.

Современный тип труда, при котором прибыль извлекается не из определённого количества производительных сил, но из покорного использования конкретных «человеческих качеств», превосходно соответствует способностям Девушки в области имитации.

Девушка – это краеугольный камень системы поддержания рыночного порядка. Она сама встала на службу всем реставрациям, потому что Девушка хочет ебáного мира.

Девушка является идеальным сотрудником[32]. Разумеется, она не принадлежит к Воображаемой партии.

Девушка представляет себе свободу как возможность выбирать из тысячи ничтожностей.

Девушка не хочет истории.

Девушка стремится к регламентации всех чувств.

В мире авторитарных товаров всякие наивные похвалы желанию являются непосредственными похвалами рабству.

Всякий раб семиократии извлекает из неё некоторую власть: суждения, неодобрения, мнения.

Девушка является материализацией способа, которым капитализм реинвестировал все нужды, от которых он освободил людей, в неустанное приведение человеческого мира в соответствие с абстрактными стандартами Спектакля и в повышение этих стандартов. И Девушка, и Спектакль разделяют болезненную одержимость оставаться идентичными самим себе ценой безудержной деятельности.

Жёсткий контроль и чрезмерная забота, которые это общество демонстрирует в отношении женщин, выражает лишь заботу общества о том, чтобы воспроизводиться в полной идентичности и контролировать свою сохранность.

«Американская академия политических и социальных наук в публикации о роли женщин в современной Америке (1929) приходит к выводу, что массовое потребление сделало “образ жизни современной домохозяйки… намного более похожим на образ жизни предпринимателя, чем специализированного рабочего”» (Стюарт Юэн, «Сознание под влиянием»).

Программа Биовласти имеет форму процесса подчинения людей их собственными телами их собственным телам.

Спектакль устраняет тело, чрезмерно его заклиная, в то время как религия заклинала тело, чрезмерно его устраняя.

Девушка уважает «искренность», «добросердечность», «любезность», «скромность», «откровенность», «сдержанность» и, в общем, все добродетели, которые, будучи понятыми односторонне, являются синонимами рабства.

Девушка живёт в иллюзии, что свобода находится в конце всеобщей покорности товарной Публичности. Но в конце этого рабства лишь старость и смерть.

«Свободы не существует», – говорит девушка и заходит в аптеку.

Девушка хочет быть «независимой», то есть (в её представлении) зависящей исключительно от мнения ЛЮДЕЙ.

Любое величие, которое не является одновременно с тем знаком закабаления миром авторитарного товара, по этой же причине обречено на абсолютную ненависть Девушки, которая не боится в таких случаях говорить о «высокомерии», «самодовольстве» и даже о «презрении».

В Девушке происходит смешение между простым желанием чего‐то, что одушевляет царство природы, и непосредственно человеческим желанием другого, то есть отмена второго в первом. Девушка – это то, благодаря чему стремление к признанию предстаёт как погоня за эмоциями, удовольствием и счастьем. Подобно экономике, подобно Биовласти, и, в конце концов, подобно всякой современной форме власти, Девушка участвует в скоординированном мероприятии по натурализации человеческой трансцендентности и анимализации всякой свободы. Исключительно за счёт всё более лихорадочного и канцерогенного возбуждения желания этих вещей у общества всё ещё получается утаить стремление к трансцендентности, которое главным образом доминирует над человечеством. И ЛЮДИ говорят об освобождении желания, лишь чтобы ещё лучше его поработить.

Девушка – это основной объект приемлемого потребления и товарных развлечений.

Доступ к свободе в Спектакле является лишь доступом к предельному потреблению рынка желания, составляющего его символическую сердцевину.

Преобладание рынка развлечения и желания является элементом операции по умиротворению общества, функцией которого внутри неё является временное сокрытие живущих противоречий, пронизывающих общество.

Символические привилегии, которыми Спектакль награждает Девушку, выдаются ей в награду за освоение и распространение эфемерных кодов, обновлённых способов эксплуатации, общей семиотики, которой ЛЮДИ должны располагать, чтобы делать политически безопасным свободное время, освобождённое благодаря «прогрессу» общественной организации труда.

Девушка как центральный элемент «разрешительной дрессировки».

Девушка как фактор обстановки и действия в диктаторском управлении досугом.

В глубине души Девушки – отпечаток штампа; потому она является носительницей всего полагающего равнодушия, всей надлежащей сдержанности, которую требуют условия жизни в крупных городах.

Для Спектакля имело бы мало значения, что соблазнение повсюду стало ненавистным, если бы люди не могли создать себе превосходящую его идею изобилия.

Когда Спектакль пытается воздать «хвалу женственности» или более буквально констатировать «феминизацию мира», от него можно ожидать лишь скрытой пропаганды всех форм рабства и созвездия «ценностей», обладание которыми всегда пытаются имитировать рабы.

В наши дни Девушка является наиболее эффективным из агентов по контролю над поведением. Благодаря Девушке власть проникла в самые отдалённые уголки жизни каждого.

Жестокость, с которой в мире авторитарных товаров администрируется женственность, напоминает, как власть чувствовала себя свободной в помыкании рабами даже в те моменты, когда они требовались ей для обеспечения её воспроизводства.

Девушка – это сила, всякое восстание против которой заведомо является варварским, недостойным и даже предельно тоталитарным.

В мире авторитарного товара живущие распознают в своих отчуждённых желаниях демонстрацию возможностей, отнятых у них врагом.