Возвращаясь в резиденцию Юньхэ, Юй Ху хмурился. Он думал развлечься, а вместо этого получил унылую историю жизни от сопливого Хоу Пэна. Он шел впереди всей компании, надеясь, что Цзисюань еще не закрылся в своем павильоне и кот сможет хорошенько подействовать старейшине на нервы. Ему ужасно не хватало своей кошачьей формы – в том виде Цзисюань всегда гладил его и позволял кусать белые запястья…

Погрузившись в сладкие мечты, Юй Ху шел, не разбирая дороги. Кто-то толкнул его в плечо, заставляя вынырнуть из мыслей. Потревоженная рана вспыхнула яркой болью. Кот поморщился, с неудовольствием глядя на толкнувшего его.

– Эй ты! У тебя глаза есть? Не учили смотреть, куда идешь?! – проревел он, держась за бок.

Человек поднял глаза и выдавил неловкую улыбку. Это был обычный простолюдин среднего возраста с короткой темной бородкой, одетый в холщовый черный халат. Его лицо было совершенно незапоминающимся, как будто вылепленным из глины по образу и подобию всех остальных. Единственным, что отличало его от миллиона таких же мужчин, как и он, было большое родимое пятно на левой щеке, уродовавшее его.

– Прошу прощения, – произнес он, отвешивая легкий поклон.

– Эй ты, где твоя искренность?! У меня рана из-за тебя открылась! Я, может, сейчас умру! – закатил глаза Юй Ху. Настроение у него было отвратительное, а тут этот человек очень «удачно» попал под руку. Троица, следовавшая за ним, тяжело вздохнула, приблизилась и… прошла мимо, делая вид, что незнакома с этим несносным вторым учеником старейшины Цунчжэ.

– Я безмерно извиняюсь. – Мужчина изобразил чуть более искреннюю улыбку и поклонился ниже. У него был неряшливый пучок с проседью, и, увидев перед собой макушку, Юй Ху уже открыл рот, чтобы разразиться бранью, но вдруг его сердце сжалось.

Он пошатнулся и чуть не упал.

– Ой, господин, что с вами? – спросил кто-то из прохожих, остановившихся посмотреть на скандал. Кто-то метнулся к коту, поддерживая за локоть.

– Я… – Лицо Юй Ху побелело, его сердце будто кто-то стиснул со всей силы. – Я… – Он хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Перед глазами потемнело, в ушах забился пульс, а затем в сознании вдруг вспыхнула незнакомая картинка: горящий дом. Образ промелькнул и тут же пропал, не успел кот даже осознать, что видел. Сердце наконец перестало заходиться, и Юй Ху глубоко вдохнул, снова получив возможность спокойно дышать. И осознал, что все на него смотрят. Даже А-Цю поодаль остановился в нерешительности и наблюдал за ним, будто не знал, стоит ли ему вернуться и помочь коту или нет.

– Я в порядке, – стряхнув руку прохожего, сказал Юй Ху.

Он взглянул на мужчину, что толкнул его, но не нашел ничего подозрительного – тот стоял с неподдельно испуганным видом, явно в замешательстве, почему этот беловолосый господин вдруг чуть не упал в обморок от простого толчка. Воистину «шелковые штаны»! Фыркнув тому в лицо, кот прошел мимо, напуская на себя высокомерный вид. Быстро догнав троицу, он крикнул им:

– Чего встали? Ворота резиденции не закрывают у вас?

– У тебя что, было внезапное отклонение ци? – язвительно спросил Чэнь Цзяолун, еще не успевший стереть с лица остатки беспокойства.

– У задницы твоей отклонение ци, – огрызнулся кот, хотя, по правде сказать, и сам понятия не имел, что это было. Но обсуждать подобное с какой-то ящерицей он точно не собирался.

– Да чтоб ты провалился! – выплюнул Дракон, направляясь за ним.

Они не прекращали переругиваться, пока не добрались до ворот резиденции Юньхэ. Увидев, что вместо дороги к общежитиям кот направился в сторону павильонов старейшин, А-Цю снова ощетинился:

– Куда ты собрался?

– К Цзи… – Бросив взгляд на Хоу Пэна и Мин Даня, кот осекся и поправился: – К Учителю.

– Разве ты не знаешь, что нельзя беспокоить своего Учителя без повода? – нахмурился Мин Дань. Ему не нравился этот молодой человек из-за высокомерия и агрессивности, хотя он не собирался проявлять это столь открыто, как А-Цю.

– У меня есть повод. – Юй Ху ухмыльнулся и показал на свой бок. – Внезапное отклонение ци.

– Да ты! – взревел Чэнь Цзяолун, окончательно выведенный из себя.

Под его брань кот, посмеиваясь, направился к павильону Цунчжэ. За бумажным окном еще горел свет. Вся бравада кота улетучилась, когда он оказался перед дверью. На самом деле, у него действительно не было объективного повода для встречи с Цзисюанем. Он знал, что тот не в лучшем состоянии и вынужден постоянно медитировать, чтобы сдерживать прорыв. Однако… однако разве когда-нибудь плохое самочувствие Цзисюаня останавливало этого достопочтенного? Смело подняв руку, он постучал в дверь.

– Входи, – мгновенно отозвался голос с той стороны.

Странное теплое чувство разлилось по телу Юй Ху, когда он толкнул створки двери в стороны. «Неужто Цзисюань ждал меня?» – довольно подумал он.

Цин Юйдунь сидел на подушке в позе лотоса и действительно медитировал. Подняв свои прекрасные глаза на Юй Ху, он вопросительно вскинул бровь.

– Я узнал, кто такой Хоу Пэн. – Кот бесцеремонно плюхнулся на подушку у чайного столика и поднял крышечку чайника. Чай явно давно остыл, и Юй Ху цокнул языком.

– М? – Цин Юйдунь снова закрыл глаза.

– Хотите, я вам расскажу? – спросил кот, наклоняясь к Учителю.

– Как тебе угодно, – равнодушно отозвался старейшина Цунчжэ. Не то чтобы ему было совсем неинтересно, но он занял тактику спокойного игнорирования бесстыжего ученика, в противном случае тот начинал быстро наглеть. А его близость… вызывала странное, смутное чувство беспокойства, которое Цин Юйдунь никогда не испытывал прежде. Да и не хотел.

– Тогда я расскажу. Но в обмен на чай. – Юй Ху постучал ногтем по чайнику. – Я не…

– Ты не умеешь складывать печати? – Цин Юйдунь приоткрыл глаза, глядя на него из-под длинных ресниц.

– Нет, не учился, – легкомысленно отозвался тот, его голубые глаза изогнулись полумесяцами.

– А талисманы?

– Нет.

– Очищать пилюли?

– Не-а.

– Выращивать духовные травы?

– М-м, не пробовал.

– Писать-то ты умеешь? – наконец нахмурился Цин Юйдунь. Как ему достался такой глупый ученик?

– Ну-у… умею… – Юй Ху внезапно почувствовал редкое для него смущение. Даже не смущение, а что-то похожее на стыд. – Немного умею…

– Напиши мне свое имя. – Цин Юйдунь махнул рукой, и лист бумаги взлетел со стола и опустился перед его учеником.

Кот взял в руки кисть и тупо уставился на белый лист. Спустя, кажется, вечность он очень медленно, криво и жирно вывел на листе иероглиф «Юй». Над слогом «Ху» он надолго задумался. Полгода на пике Цунчжэ он смотрел, как ящерица изучает и переписывает трактаты, но никогда не чувствовал в себе желания самому браться за письмо. Он умел читать, и были даже некоторые иероглифы, которые ему особенно нравились. Например, «Цин», «Юй» и «Дунь». «Мао» ему не нравился, но, в целом, он смог бы его написать. Ведь это первое имя, данное ему хозяином. Что касается всего остального – зачем этому достопочтенному коту писать и читать? Он и без того прекрасно схватывал все на лету – боевые движения, шаги, слова…

Цин Юйдунь терпеливо ждал, пока не осыпались все цветы[170]. Наконец он поднялся с места, изящно и элегантно зашуршали его длинные одежды по полу, и, приблизившись к Юй Ху, сел на соседнюю подушку. Он скосил глаза на кривой «Юй», но ничего не сказал. Вместо этого придержал рукав, взял кисть и красивым размашистым почерком написал «Ху».

– Тигр, – тихо сказал Цзисюань. – Священное животное, которое когда-то было одним из Духов-хранителей.

– Когда-то? – чтобы скрыть свое смущение, Юй Ху мгновенно ухватился за эту новую тему.

– Клан Тигра был уничтожен пятьсот лет назад. Ни один потомок Тигра не выжил, – пояснил Цин Юйдунь. В его глазах плескалось абсолютное спокойствие, как будто он рассказывал о погоде, а не о кровавой бойне.

– И кто это сделал? – спросил любопытный кот.

– Неизвестно. Виновных так и не нашли. Предполагается, что это было нападение демонов после прорыва Нефритового барьера, но на пике не нашли ни одного трупа, кроме членов самого клана. Это мрачная история, одно из преданий былых времен. – Цин Юйдунь опустил глаза на иероглиф «Ху». – Но говорили, что Тигр был одним из самых сильных Духов-хранителей и мог составить конкуренцию даже Дракону.

– Конечно мог! – гордый за свое имя, тут же кивнул Юй Ху, как будто лично присутствовал при сражениях прошлого. – Тигр всегда сильнее ящерицы!

– Кланы Тигра и Дракона всегда были в прекрасных отношениях. – Старейшина Цунчжэ улыбнулся краешком рта. Его лицо тут же осветилось, как будто в комнату вдруг заглянула луна.

– Это все дела былого, – хмыкнул Юй Ху.

– Действительно, – не споря, кивнул Цин Юйдунь. – С тех пор в год Тигра проходит церемония поминовения всех усопших в наших битвах с демонами и темными заклинателями. А защиту Нефритового барьера несут все Великие секты по очереди. Линь, настоятель обители Шаолинь, каждый год Тигра безвылазно проводит на барьере.

– Этот лысый осел так силен, что может составить конкуренцию Двенадцати кланам? – изумленно поднял брови кот.

– Шэнсэн Сюань – один из старейших заклинателей Поднебесной, – никак не отреагировав на «лысого осла», сказал Цин Юйдунь. – Он действительно невероятно силен.

– Учитель, вы бы смогли его победить?

– Нет, не думаю, – качнул тот головой.

– Тогда я когда-нибудь одержу над ним победу для вас, – решил кот.

– Не стоит. Начни с малого: научись писать и читать. – Легкая насмешка мелькнула в глазах старейшины Цунчжэ. Кот подумал, что тот неожиданно мил, когда пытается острить.

– Тогда Учителю придется помочь этому нерадивому ученику, – с намеком хмыкнул Юй Ху.

– Конечно, – не подумав, тут же согласился мужчина.

– Прекрасно! Завтра и начнем. Нам как раз отправляться в путь, все равно в дороге нечего делать. Спасибо, Учитель! Приятно поболтали! До завтра! Спокойной ночи!

Юй Ху незамедлительно вскочил на ноги, поклонился и направился к дверям. Он уже предвкушал, как проведет с Цзисюанем всю обратную дорогу, а еще ему не придется ехать на лошади! Ай-я, и как же разозлится ящерица, когда узнает, что он заполучил все внимание Учителя на обратном пути под предлогом «обучения письму»! Уже словно наяву видя его разъяренное лицо, кот гнусно захихикал и исчез за дверьми.

Цин Юйдунь недоуменно промолчал.

Только спустя некоторое время он поднял глаза на дверь и нахмурился. Кажется… его только что обманули? Какова вообще была цель прихода Юй Ху сюда? И почему старейшине казалось, что он только что проиграл, если это его ученик опозорился перед своим Учителем?..