Цай Хуэй умела справляться с проигрышами – вернее, это она так считала. Поэтому, как и предсказывал Хоу Пэн, она отправилась в резиденцию и погрузилась в тренировки. Вернувшиеся ученики благоразумно не стали ее трогать, даже Хоу Пэн проглотил язык и ушел в свою комнату. Чэнь Цзяолун некоторое время наблюдал за резкими, колющими движениями шицзе, а потом опустил голову и поплелся за шисюном.

На душе у Дракона было премерзко. Даже собственная победа не радовала, когда он глядел на лицо шицзе, покрытое потом и раскрасневшееся, пока она без устали махала мечом. И больше всего его почему-то раздражало то, что Мин Дань даже не взглянул на Цай Хуэй, просто пройдя мимо. Может, тогда на арене ему все показалось? Он молился, чтобы показалось.

Хорошо хоть глупого кота в комнате не было. Чэнь Цзяолун понятия не имел, где тот жил, но его это не волновало. Маомао все равно не победит Учителя и под конец Конференции приползет на коленях, умоляя залезть в его мешок-цянькунь. Ну, «умолять» – это, конечно, громко сказано, но Маомао придется попросить вежливо, если он хочет вернуться на пик Цунчжэ с помощью Дракона, а не бежать за делегацией Юньхэ на своих четырех лапах.

Мысль о грязном коте, бегущем в пыли за повозками, подняла Чэнь Цзяолуну настроение. Во время ужина он был уже не так угрюм, да и Хоу Пэн без конца острил и шутил. Мин Дань тоже повеселел – победа далась ему нелегко, но, вымыв волосы и распушив челку, он вернул прежнюю уверенность в себе. Глядя на него, Чэнь Цзяолун снова и снова задавался вопросом, в чем же состоял конфликт друга с Ма Чжиюем. Не могло же это быть просто из-за внешности – здоровая половина лица Мин Даня обгоняла по красоте слишком многих, а шрам… ну что он мог сделать со шрамом? Чэнь Цзяолун так и порывался спросить, в чем дело, но боялся, что тема слишком деликатная.

– Если ты будешь все время на меня пялиться, я попрошу твоего Учителя отсадить тебя, – сказал Мин Дань, не поворачиваясь к нему. – Что случилось? У меня что-то на лице? – Молодой человек заметно напрягся.

– Н-нет, – запнулся Чэнь Цзяолун, отводя взгляд. – Нет, я…

В столовой уже почти никого не было, поскольку все спешили отдохнуть. За их столом остались только Хоу Пэн, уплетавший третью миску риса, он и Мин Дань, а чуть поодаль сидела Цай Хуэй, без интереса ковыряющая шпинат. Хоу Пэн поднял голову, отвлекаясь на их разговор.

– Я знаю, – хвастливо заявил он, стрельнув глазами в сторону шицзе.

– Нет, это не то! – тут же выпалил А-Цю, привлекая своим выкриком внимание девушки.

Их глаза встретились, и юноша неминуемо начал краснеть, но Цай Хуэй слишком устала, чтобы обращать на него внимание, так что опустила глаза, поднялась и ушла, оставив рис почти нетронутым. Когда она скрылась за дверями, Чэнь Цзяолун прошипел сквозь зубы:

– Шисюн, почему ты вечно такой… такой бестактный!

– А почему Дракон такой трусливый? – пожал плечами тот. – Есть что сказать – спрашивай. Неужели ты думаешь, что шиди Мин покусает тебя за вопрос?

Мин Дань повернулся к нему, с напряженным видом.

– Шиди Чэнь, что-то случилось? У тебя какие-то проблемы… – он проглотил слова «со мной», подумав, что это прозвучит слишком агрессивно.

– Ничего такого. – А-Цю опустил взгляд, все же краснея. – Я просто подумал, что ты не захочешь отвечать. Как тогда, на арене.

– О? – Юноша приподнял брови, рассматривая смущенного Дракона. – Обещаю, что отвечу, если это не что-то странное, – великодушно разрешил он.

– Это… насчет Ма Чжиюя. Мне просто стало интересно… что у вас за конфликт? – вместо вопроса о шицзе выпалил Чэнь Цзяолун.

Мин Дань поднял брови еще выше: он не ожидал подобного вопроса. Он-то думал, что речь пойдет о Цай Хуэй. Некоторое время Мин Дань молчал, он даже отложил палочки и сцепил пальцы, обдумывая ответ.

– Если это секрет… – начал было А-Цю, но Мин Дань прервал его:

– Три года назад он разболтал всем о моем прошлом.

– Прошлом? – Дракон тоже отставил миску и бросил взгляд на Хоу Пэна, но тот против обыкновения отвел глаза. Значит, это никакая не тайна?

– Ты пришел в секту не так давно и не знаешь, что я… В общем-то, это никакой не секрет. Все, кто достаточно долго в секте, знают об этом. Просто я не кричу об этом на каждом углу… Не то чтобы это было поводом для гордости… – слова Мин Даня становились все тише, и он все ниже опускал голову, пока не выдавил: – Моя мать из квартала красных фонарей.

Чэнь Цзяолун оторопел. Он совсем не ожидал такого поворота и не сообразил, что сказать. Мин Дань исподлобья смотрел на него, и чем дольше Дракон не отвечал, тем напряженнее становилось его лицо. Наконец он с вызовом выпалил:

– Но я не стыжусь этого! – Он поднял голову, расправил плечи и сжал кулаки, будто был готов вот-вот броситься на Чэнь Цзяолуна, если тот посмеет насмехаться. Все его колючки, которые втянулись в кожу за время, проведенное с новыми друзьями, разом вылезли обратно, и он ощетинился, как еж, готовый к резким и неприятным словам.

– И что? – наконец спросил Чэнь Цзяолун, как будто не понял сказанных слов. – Так он узнал, и?..

– О Владыка, какой же ты иногда тупой! – воскликнул Хоу Пэн, со стуком бросая палочки на стол. – Неужели непонятно? Ма Чжиюй – высокомерный кусок дерьма, который меряет людей по их происхождению! Хотя сам он наверняка не выходец из императорского дворца!

– Ну, в общем-то, это верно, – поджал губы Мин Дань. Он немного расслабился, не заметив на лице Дракона отвращения.

Чэнь Цзяолун никогда прежде не попадал в подобную ситуацию. Сам он, можно сказать, был знатного происхождения: племянник главы клана Дракона, потомок Младших богов, Дух-хранитель… Его воспитывали как будущего наследника клана, хоть он и сбежал, едва получил шанс. И теперь он не знал, что ответить: стоило ли утешить друга? Поддержать? Обозвать Ма Чжиюя, как Хоу Пэн? А Мин Дань тем временем настороженно смотрел на него, и его лицо становилось все более испуганным.

– Разве кто-то может выбирать, кем ему родиться? Наверное, только Великий Владыка, – наконец сказал Дракон и посмотрел в глаза Мин Даня. – Ты мой друг, и никакое происхождение этого не изменит. Секта Линьцзи даже духовных зверей не считает за личностей, а тысячу лет назад они отлавливали Духов-хранителей. Хорошо, что ты надрал задницу этому Ма Чжиюю! Если встретим его еще на Конференции, обязательно поколотим! – Он воинственно стукнул кулаком по столешнице, и миски звякнули.

На лице Мин Даня появилась слабая улыбка.

– Спасибо.

– За что ты его благодаришь? – вспыхнул Хоу Пэн. – Да эта ящерица вообще весь день ревновала, что ты шицзе пару слов сказал! – продал он друга с потрохами.

– Шисюн! – взревел Чэнь Цзяолун, хватая миску, чтобы обрушить ее на голову Хоу Пэну.

– Я всегда говорю только правду! Сам хотел его спросить, а как это разговор свернул на Ма Чжиюя?! – захихикал тот, прикрываясь руками.

– Ну тихо-тихо вам, – пытался успокоить их Мин Дань, поглядывая на стол старейшин, но, к счастью, там уже никого не было. – Я просто однажды дал шицзе Цай совет, вот она и поблагодарила. Ничего больше! – Он вскинул руки в защитном жесте.

А-Цю покраснел еще сильнее, чувствуя себя ужасно неловко. Не зная, как исправить ситуацию, он схватил Мин Даня за руку.

– Давай побратаемся. Будем обращаться друг к другу по имени!

– А я? А я? – тут же вклинился Хоу Пэн. – Я знаю отличное место, где мы можем принести братскую клятву!

– Да кому нужна твоя клятва! Я предлагал не тебе! – вскинулся Дракон.

– Я не против, – улыбнулся Мин Дань. Узел в его сердце расслабился, и на душе потеплело. Он с улыбкой наблюдал, как А-Цю и Хоу Пэн перекрикивают друг друга, возбужденно обсуждая, как они будут брататься.

После ужина они вышли во внутренний двор. В резиденции Юньхэ был небольшой садик, посреди которого стояло древнее дерево магнолии. Его белые цветы уже увядали от жары, но в лунную ночь оно все еще было прекрасно. Трое молодых людей преклонили колени, глядя на луну.

– Клянусь в верности, дружбе и помощи. Клянусь не предавать и всегда отзываться на зов братьев. Клянусь, что до самой моей смерти буду считать стоящих рядом со мной своими назваными братьями.

Порезав ладони, они скрепили братский союз кровью под белыми цветами магнолии. Лунный свет заливал их серьезные лица. Затем они переглянулись и захихикали.

– То есть теперь я могу звать тебя шисюн Синьюнь? – ткнул локтем Хоу Пэна Чэнь Цзяолун.

– Тогда я буду звать тебя А-Цю, – парировал тот.

– Почему это «А-Цю»?! Ты мне кто – Учитель? Дядя? – возмутился тот. – Шиди Цю! Шисюн Цю!

– Не дорос ты еще до шисюна, – хмыкнул Хоу Пэн. – А ты? – Оба повернулись к Мин Даню.

– Ланьсю[154]… – медленно проговорил тот, словно отвык от звучания собственного имени. Он немного смутился и добавил: – Мое личное имя было выбрано Учителем.

– Ланьсю как в «любоваться видами»? – с любопытством спросил Чэнь Цзяолун.

– Да, – кивнул тот. – Учитель… сказал, что моя жизнь должна быть полна приключений по цзянху.

– Красивое имя, – проговорил А-Цю. – Тогда я буду называть тебя шисюн Ланьсю. Я так рад!

– И я так счастлив, что заимел в братьях одного человека и одну ящерицу! – сграбастал обоих в объятья Хоу Пэн и расхохотался.

– Сам ты ящерица! Обезьяна! Ух, я тебе накостыляю! – взорвался А-Цю, пускаясь в погоню за Хоу Пэном, который с хохотом помчался прочь.

– Осторожнее! – крикнул им вслед Мин Дань.

Вскоре их крики замолкли вдали. Мин Дань остался один. Он поднял глаза на яркий полумесяц луны. На его лице была улыбка. Несмотря на все трудности и перипетии, это оказался прекрасный день, и ему стало жаль, что он завершился. Он был благодарен Учителю за то, что тот однажды подарил ему эту жизнь: познакомил его с путем Дао; помог обрести таких замечательных братьев. И сейчас впервые за долгое время Мин Дань ощущал чистое, не омраченное ничем счастье. Его ничто не беспокоило, ничто не угнетало и ничто не заставляло вновь забраться в свою раковину. Затем молодой человек вздохнул, думая о том, что эти двое наверняка устроили бардак в комнате, и медленно пошел за ними.