Спустя две пиалы чая Цин Юйдунь неспешно поднялся на трибуну секты Юньхэ. Он сдержанно кивнул в ответ на поздравления учеников и старейшин и уселся на свое место в позу лотоса, закрывая глаза. Дай Юнь некоторое время наблюдал за Эрланом, который весьма своеобразно справлялся с сокрушительным поражением второй день подряд. Сначала он отошел за край арены, где в ярости воткнул свой длинный ржавый меч в песок. Тот глубоко вошел в поверхность и остался стоять, пока молодой человек ощупывал себя на наличие ранений. Обнаружив порванный рукав, он будто ужасно расстроился и метнул полный гнева взгляд на трибуну. Дай Юнь случайно пересекся с ним взглядом, потому что сидел рядом с Цзисюанем. Он приподнял бровь и увидел, как Эрлан закатил глаза.

«Наглый мальчишка», – подумал про себя Дай Юнь, посочувствовав Цзисюаню. Если такой человек станет учеником старейшины Цунчжэ, как знать, может, ему удастся довести даже эту гору Тайшань. А учитывая, кто был его первым учеником… Дай Юнь скосил глаза на Чэнь Цзяолуна, который весело смеялся с другими учениками секты, и вздохнул. Вероятно, на пике Цунчжэ никогда не будет покоя.

Цин Юйдунь между тем сидел с закрытыми глазами, регулируя потоки ци. Ее было так много, что казалось, она скоро польется через край и начнет волнами расходиться от него. Еще несколько боев, и он не сможет сдерживать прорыв на следующую ступень. Безоблачное небо над ареной сект словно затянуло молоком, но, когда старейшина подавил в себе духовную силу, тучи снова разошлись.

Цин Юйдунь открыл глаза и встретился взглядом с Дай Юнем.

– Твой ученик выступает, – кивнул тот на арену.

Там А-Цю сражался с ученицей из секты Линьцзи. Она была старше его, но ниже ростом. Миниатюрная девушка держала пику-цзи[153] в руке, а позади нее присела небольшая красная панда. Девушка коротко кивнула Чэнь Цю в ответ на его приветствие.

– Я слабее тебя, так что могу использовать контрактного зверя, – заявила она, махнув рукой на панду, которая тут же подбежала и потерлась о ее лодыжку. – Ее уровня совершенствования вместе с моим достаточно, чтобы мы были равны в этом бою.

Чэнь Цзяолун нахмурился. Хотя секта Линьцзи и славилась тем, что выращивала духовных зверей, будучи одним из Двенадцати священных животных, Дракон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Красная панда была размером с небольшую собаку, а ее умные глаза уставились на его лицо.

– Она уже умеет превращаться в человека? – полюбопытствовал он.

– Еще нет, она совсем маленькая, – с нежностью сказала девушка. – Но не смей недооценивать нас! – тут же воскликнула она, словно отвергая любую возможность того, что ее контрактный зверь может быть слабым. – К бою! – Она подняла пику, направляя кончик в его сторону, а панда оскалилась.

Чэнь Цзяолун поднял меч, наполняя его ци.

– К бою! – согласился он и ринулся вперед.

Девушка вытянула пику, тоже нападая. Ее панда действовала как прикрытие, мощными вспышками ци отрезая А-Цю путь к атаке. Панда не могла причинить ему большого вреда, но она совершенствовалась уже какое-то время и умела направлять потоки ци в своем теле, чтобы помочь хозяйке, а также прикрыть ее. Поэтому в бою контрактные звери были очень полезны. Могущественные звери с помощью связи с хозяином становились его щитом – и подпиткой на случай, если силы иссякнут. Те, кто поддерживал человеческую форму, могли сражаться с хозяевами спиной к спине. Эта панда была еще молодой, как и девушка. Она лишь шипела, бросаясь туда, куда устремлялся меч Чэнь Цзяолуна, и с помощью ци блокируя его выпады.

Спустя какое-то время Дракон вспотел. На арене было жарко – огненная ци панды и ученицы Линьцзи контрастировала с его водной стихией, огненные шары, посылаемые зверем, прожгли ему рукав, отчего на запястье вздулись волдыри. Сама девушка была не слишком сильна – она не могла поддерживать ровную ци в пике, и по боевым искусствам Чэнь Цзяолун превосходил ее, но сражаться с двумя сложнее, чем с одним соперником. Панда, казалось, была везде. Стоило юноше заметить слабое место в защите оппонента, как там тут же возникал контрактный зверь, прикрывая хозяйку, а Дракон не хотел ранить панду, поэтому ему приходилось отдергивать меч, и импульс ци возвращался к нему.

– А-Цю сегодня приходится непросто, – тихо сказал Цин Юйдунь, ни к кому, собственно, не обращаясь.

– Контрактный зверь мешает, – кивнул Дай Юнь и скривился. Он презирал секту Линьцзи за то, что она прикрывалась животными ради своей безопасности. Контрактные звери в Юньхэ были распространены только среди старейшин, да и то их никогда не использовали как печи для совершенствования, подпитку на поле боя или как домашних питомцев. Скорее как друзей, соратников… Или верных слуг, как в случае Учителя Цин Юйдуня. Беззаветная преданность зверей, зависимая жизнь в обмен на возможность совершенствоваться – Дай Юнь относился к подобному с отвращением.

Как раз после этих слов Чэнь Цзяолун наконец смог атаковать: он сделал ложный выпад, посылая мощную струю воды в одну сторону, и когда панда метнулась туда, защищая хозяйку, мечом выбил пику из руки девушки. Цзи пролетела чжан и упала на песок. А-Цю застыл, тяжело дыша, меч потух, и капли скатывались по лезвию, как пот по его лбу.

– Ты позволила мне победить, – сверкнул он белозубой улыбкой. Панда, обманутая его трюком, оскалилась и зашипела. Девушка подхватила ее на руки, прижимая к груди.

– Ты заслужил победу. – Она быстро поклонилась и поспешила прочь, подобрав пику.

Панда выглянула из-за ее плеча и зарычала на Чэнь Цзяолуна, а тот не удержался и показал ей язык – уж слишком ее морда напоминала ему Маомао. Панда фыркнула и отвернулась. А-Цю устало побрел с арены в сторону сектора Юньхэ. Бой и правда вышел сложным, и даже меч в его руке казался неподъемным.

– Ох уж эти контрактные звери! – проворчал он, плюхнувшись рядом с друзьями. – И эта секта Линьцзи!

Духи-хранители закономерно не любили Линьцзи. Контрактные звери были «братьями меньшими» для бывших Младших богов, а когда-то развернувшаяся охота на них до сих пор не стерлась из памяти животных. Все духовные звери секты Линьцзи были выращены в неволе: Линьцзи никогда не занималась отловом диких животных, не отнимала чужих, не вредила, лишь… продавала. Но сам факт разведения подобных зверей вызывал у Чэнь Цзяолуна желание вытошнить свой завтрак. Он просто не мог не представлять себе, что было бы, родись он не в клане, а в секте Линьцзи. Он бы тоже слепо следовал за каким-то хозяином, который заставлял бы его прикрывать себе спину?

– Я думал, у Линьцзи договор с Двенадцатью кланами, – тихо сказал Мин Дань, глядя на потемневшее лицо друга.

– Договор. Но разве это что-то меняет? – неожиданно вклинился Хоу Пэн. Его голос был странно серьезным, а взгляд, устремленный на арену, тоскливым. – Рожденный зверем никогда не станет человеком в глазах таких людей, как секта Линьцзи. Они не считают ни кланы, ни духовных зверей за равных себе. То, что им разрешено заниматься разведением, говорит только о молчаливом согласии Духов-хранителей, ведь так никто не будет отлавливать диких духовных зверей и порабощать их. Но их контрактные звери… все равно по сути рабы.

– Да, – с тяжелым сердцем согласился Чэнь Цзяолун. – Прошло столько лет, а ничего не поменялось. У зверей, выращенных в Линьцзи, нет свободы выбора в том, кто станет их хозяином, хотят ли они вообще иметь хозяина, и надо ли им это совершенствование. Не все хотят стать людьми. Кто-то предпочитает бегать по лесу и жить свободной жизнью.

– Но у тебя в клане все сразу рождаются людьми?.. – осторожно поинтересовался Мин Дань.

Тот воззрился на него, как будто услышал что-то странное. Мин Дань смутился: может, он спросил что-то не то?

– Да, людьми, – спустя несколько мгновений отозвался Дракон. – Мы давно больше люди, чем звери. Даже наши старейшины не умеют принимать истинную звериную форму. Это искусство было утрачено много лет назад.

– Фу-у-ух, слава Владыке, а я-то подумал, что ты родился ящерицей, – с притворным вздохом облегчения вклинился Хоу Пэн. Мин Дань быстро прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать смешок, но Чэнь Цзяолун его уже заметил.

– Сам ты ящерица! – возмутился он. – Чего ты смеешься, шисюн Мин?! Ты тоже думал, что я родился ящерицей?! Тогда уж Драконом! Благородным Драконом!

– Дракон бы не поместился… – начал было говорить Мин Дань, но хохот Хоу Пэна заглушил его речь.

– Ой, не могу! – молотя по лавке ладонью, смеялся он. – Ящерица! Ящерица А-Цю! Зато тебя было бы удобно носить везде с собой. И еды много не надо! Ха-ха-ха!

– А ну, заткнись, – разозлился Чэнь Цзяолун. – Если бы я родился ящерицей, то ты точно обезьяной! Только не из клана Духов-хранителей, а обычной мартышкой! Наверняка глава И принес тебя в секту только потому, что ты вцепился в него и повис на шее!

Мин Дань, хихикая, наблюдал, как эти двое переругиваются. Что ж, по крайней мере, сегодня он узнал что-то новое про ящериц: у них ужасно вспыльчивый характер.

Никто из друзей не сомневался, что Хоу Пэн победит своего противника из секты Пинхэн. Это была не самая сильная секта из Пяти Великих, поэтому бой закончился безоговорочной победой Хоу Пэна. Он взлетел обратно на трибуну и распустил павлиний хвост, рассказывая о том, какой же легкий ему выдался поединок.

– Будь добр, заткнись, – посоветовал ему обычно спокойный Мин Дань. Он нервно сжал кулаки и поднялся со скамьи.

– Да ладно тебе, шиди, ты закопаешь в песок этого Ма Чжиюя! – хлопнул его по плечу Хоу Пэн.

Мин Дань скосил на него глаза, не слишком в это веря. Он пожал плечами, а потом глянул на сектор Линьцзи. Ма Чжиюй тоже поднялся, готовый к бою. В его руке был длинный меч.

– Шисюн, удачи! – поддержал друга А-Цю. – У него есть контрактный зверь? – вдруг спросил он.

– Нет, обычно он сражается сам, – скривился Мин Дань, спускаясь на ступеньку. – Ладно, я пошел, – сказал он. Низко опустив голову, он сбежал по ступеням под боевой клич Хоу Пэна.

Сам же юноша подвинулся ближе к А-Цю и с любопытством прошептал:

– И все-таки интересно, что случилось между этими двумя?

– Понятия не имею. Три года назад я выступал только на арене сект, – сказал тот, пожимая плечами.

Они наблюдали, как Мин Дань и его противник вышли на площадку и барьер сомкнулся за ними.

– Это все из-за шрама… – раздался неуверенный голос позади них. Оба молодых человека одновременно обернулись, воззрившись на Цай Хуэй.

– Что ты сказала, шицзе? Ты что-то знаешь? – Глаза у Хоу Пэна загорелись от жажды сплетен.

– Обсуждать шиди за его спиной нехорошо, – скрипнула зубами шицзе. Но из-за горящих глаз двух мальчишек она неловко добавила: – Ма Чжиюй сильно задирал шиди три года назад на Конференции. Из-за его… внешности.

– А-а-а, – протянул А-Цю, возвращая взгляд к арене. Только все понятно: Мин Дань был чрезвычайно чувствителен, когда дело касалось его шрама.

– Каким же надо быть подонком, чтобы оскорблять кого-то за то, что он не может изменить! – возмутился Хоу Пэн. Чэнь Цзяолун согласно закивал.

Между тем бой начался: Мин Дань с Ма Чжиюем перекинулись парой каких-то фраз, от которых лицо первого вспыхнуло от гнева. Он низко склонил голову и повыше поднял Улань. Из ниоткуда взялся мощный порыв ветра, который взметнул песок вверх, скрывая от зрителей фигуру Ма Чжиюя. В песчаной буре возник огромный волк, который распахнул пасть и ринулся на ученика Линьцзи. Тот прикрыл глаза рукавом и поднял другой рукой меч – вспыхнул голубой свет, и волк распался на две части. Кучи песка с грохотом упали на площадку, Мин Дань покачнулся, но через мгновение взмахнул веером снова – и вместо волка появился орел, который беззвучно спикировал на Ма Чжиюя.

Тот увернулся от острого клюва и помчался вперед, пламя от его меча взметнулось огненной стеной и полетело в сторону Мин Даня. Тот не успел вовремя отступить и поспешно закрыл лицо рукавом. Темно-зеленая ткань вспыхнула, гримаса боли исказила открытую половину лица Мин Даня, и он попытался сбить пламя веером. В этот момент Ма Чжиюй атаковал.

А-Цю невольно ахнул, когда веер и меч столкнулись в воздухе. Орел рассыпался, песок дождем упал на землю. Челка Мин Даня взлетела, обнажая безобразный шрам. Чэнь Цзяолун увидел, как на лице Ма Чжиюя мелькнула издевательская ухмылка, и он надавил на рукоять.

– Держись, шисюн! – крикнул Хоу Пэн рядом с ним.

Лицо Мин Даня было белым как полотно, и даже с такого расстояния было заметно, как сильно он вспотел. Огонь от клинка зализал его локти, и паника отразилась на несимметричном лице юноши. Он резко отступил, отпрыгивая на два чжана, веер заскрежетал о металл, и на нем осталась уродливая царапина. Мин Даню наконец удалось сбить огонь, а его глаза блеснули яростью. Он поднял Улань, и сверкнула ослепительная вспышка света. На миг все зрители будто ослепли, а когда А-Цю проморгался, он увидел, что острый край веера прижат к шее Ма Чжиюя. Тяжело дыша, Мин Дань опустил веер, быстро поклонился сопернику и направился прочь с арены. Выглядел он жалко – рукава прогорели до локтей, щеки покраснели от пота, и на лице еще сильнее был виден страшный белый шрам.

– Урод! – крикнул ему вслед взбешенный Ма Чжиюй, поднимая упавший меч.

Мин Дань не обернулся, но его плечи дрогнули. Он опустил голову ниже и рукой взъерошил челку, пытаясь прикрыть шрам. А-Цю вскочил на ноги.

– Да я ему сейчас!.. – порывисто воскликнул он, но Хоу Пэн неожиданно схватил его за плечо, удерживая от попытки сойти вниз.

– Не надо, – покачал он головой. – Это дело шиди Мина. Своей «помощью» ты лишь унизишь его.

Слышать такие взрослые слова от Хоу Пэна было непривычно, и А-Цю невольно опустился обратно на место. Он в ярости сжал кулаки, глядя на одинокую поникшую фигуру Мин Даня, который медленно поднимался по ступеням. Навстречу ему спускалась Цай Хуэй, что как раз должна была сражаться. Чэнь Цзяолун увидел, как ее шаги замедлились, когда она поравнялась с Мин Данем. Она повернула голову и что-то тихо сказала. Мин Дань поднял на нее взгляд и что-то ответил. Шицзе нервно поправила волосы и сбежала вниз. «Что происходит между этими двумя?» – неожиданно пронеслась мысль в голове Дракона, и неприятное, холодное чувство когтями сжало его сердце.

Мин Дань уселся на скамью рядом с ними. Хоу Пэн тут же захлопотал вокруг него, подбадривая и восторгаясь боем. Чэнь Цзяолун, будто внезапно потерявший душу, смог выдавить из себя лишь несколько слов поддержки. Его сердце горело в огненных тисках, и от этого он разволновался, не в силах спокойно смотреть на бой Цай Хуэй, но при этом не мог оторвать взгляд.

Цай Хуэй тоже сражалась с учеником Линьцзи, но была словно раздражена или не собрана. Ее меч все время промахивался мимо цели, и она никак не могла справиться с противником – рослым молодым человеком с двуручным мечом. И в конечном итоге, когда ее руку придавил к земле тяжелый сапог, она ничего не смогла сделать. Ее меч лежал в стороне, а лезвие соперника прижалось холодным металлом к задней части ее шеи.

– Ты позволила мне выиграть, – самодовольно заявил ученик Линьцзи, убирая руку и меч. Цай Хуэй поднялась, сгорая от стыда и гнева. В груди ее грохотала ярость, но она коротко поклонилась, а затем подобрала меч и вышла с арены, но не стала возвращаться на трибуну. Она лишь мельком взглянула туда, где сидели ее шиди, а после ускользнула с площадки.

– Может, нам стоит пойти за ней? – с беспокойством спросил Чэнь Цзяолун, который воспринял ее проигрыш как свой личный.

– Не стоит. Тут то же самое, – загадочно произнес Хоу Пэн, потирая подбородок и хитро на него глядя. – Ты же не хочешь, чтобы шицзе насадила тебя на меч? Наверняка она сейчас в такой ярости, что вернется в резиденцию и будет тренироваться всю ночь.

Дракон вздохнул, осознавая, что он прав. И вместе с тем тяжелая мысль еще сильнее скрутила его внутренности: Цай Хуэй и Мин Дань реагировали на трудности так похоже…