Первый день Конференции пролетел очень быстро. После боя Цин Юйдуня и Эрлана остальные на их фоне казались какими-то тусклыми. Чтобы ускорить проведение сражений, арену поделили пополам прозрачными барьерами – изнутри они были непроницаемы, не давая сражающимся отвлекаться на соседей, а снаружи позволяли зрителям отлично видеть, что происходит.
Первый день всегда был самым скучным. Выиграв свой бой с учеником секты Бэйюэ и заслужив одобрительный кивок Учителя (а также шепотки, мол, «Дракончик не так уж и плох», которые заставили его выпятить грудь от самодовольства), Чэнь Цзяолун уже некоторое время зевал, глядя на арену. Он хотел дождаться Хоу Пэна и Мин Даня и прогуляться до других арен, а также что-нибудь перекусить.
Мин Дань как раз сражался на арене со своим противником – какой-то неизвестной А-Цю девушкой, одетой в светло-розовое ханьфу секты Пинхэн, расположенной в горах Хунаня[147]. Ее оружием был длинный изящный клинок, и она быстро двигалась, сражаясь с призрачными марионетками Мин Даня. В отличие от боя с А-Цю, в этот раз он не напускал тумана, но его веер Улань со свистом рассекал воздух. Несмотря на то, что личные ученики могли носить что им вздумается, Мин Дань всегда ходил в форме секты Юньхэ – темно-зеленый халат, черные штаны и черные сапоги. Его рукава развевались, Улань порхал, и Чэнь Цзяолун внимательно следил за ним. Он пожалел, что рядом не было Хоу Пэна, – тот готовился к бою внизу, – и никто не мог разъяснить ему техник пика Цоцзюэ: шисон, несмотря на легкомысленный вид, прекрасно разбирался в чужих техниках, намного лучше шицзе.
Кстати о шицзе. Взгляд А-Цю переместился на девушку, которая сражалась на другой половине арены. Ее лицо раскраснелось, по лбу струился пот, но она не сдавалась. С громким звоном ее огненный меч сталкивался в воздухе с одним из крюков-шуангоу[148] соперника – юноши из обители Шаолинь. Он был обритым, как все монахи, одет в оранжевую маньи, ослепляющую своей яркостью, но у него было молодое симпатичное лицо и нахмуренные густые брови, нелепо выделяющиеся на фоне лысой головы. А-Цю дал бы ему лет двадцать. Судя по виду Цай Хуэй, ей приходилось нелегко.
Чэнь Цзяолун закусил губу, вспоминая все, что знал об этой самой загадочной из Пяти Великих сект. Наверное, не больше остальных: обитель Шаолинь почитала Будду, располагалась на горе Суншань, а ее настоятелем ныне был шэнсэн Сюань[149], великий буддийский монах, которого почти никто не видел, – настолько редко он покидал свою обитель. В миру его когда-то звали Чжэн Цзолинь, но сейчас мало кто это помнил. Однако шэнсэн Сюань неизменно занимал вторую строчку в списке сильнейших, потому что раз в двенадцатилетие вместо исчезнувшего клана Тигра целый год охранял Нефритовый барьер, поражая демонов и всю Поднебесную своей силой.
Чэнь Цзяолун лично его никогда не видел. Сектор Шаолинь выглядел несколько сиротливо на фоне остальных – его центральная ложа была пуста, настоятель отсутствовал, только несколько высокоранговых монахов сидели чуть ниже главной подушки, непрерывно перебирая в руках четки. Шаолинь славился своими боевыми искусствами – по силе ученики обители не уступали всем остальным сектам и кланам, поэтому их приняли в союз, хотя буддисты всегда стояли особняком. Все как один монахи были обриты наголо, одеты в традиционные оранжевые маньи, напоминавшие полотна ткани, обернутые вокруг тела, и были до того похожи друг на друга, что А-Цю с такого расстояния не мог даже различить этих буддистов. По сравнению с шумом и гамом вокруг Шаолинь, несмотря на яркие цвета одежд, выглядел строго и чопорно. Оттуда не доносилось ни звука: все ученики сидели с прямыми спинами в позе лотоса и читали про себя буддийские сутры – А-Цю даже отсюда видел, как беззвучно шевелятся их губы.
В общем, обитель Шаолинь была самым грозным противником для остальных сект. Ее ученики почти в двух третях случаев увозили с собой титулы победителей на разных стадиях. Чэнь Цзяолун принялся кусать губу еще сильнее, наблюдая за шицзе: волосы девушки прилипли к мокрому лбу, но она продолжала бросаться в бой. Цингун шаолиньского монаха был безупречен, и кончик ее меча все время упускал его.
– Давай, шицзе, – тихонько пробормотал себе под нос Чэнь Цзяолун. Он проверил и Мин Даня: бой того как раз только что завершился победой – его призрачные двойники запутали противницу, и Улань резким порывом заставил ее выронить меч. Дракон с облегчением выдохнулся и вернулся к шицзе.
Цай Хуэй приходилось нелегко – сколько бы она ни пыталась, шуангоу оказывались на мгновение впереди ее ударов. Огонь, охватывающий ее клинок, уже неровно дрожал, словно мог погаснуть в любой момент. При ее нынешнем уровне поддерживать долго огненную ци было тяжело, ведь она лишь недавно перешла на стадию Создания ядра, и ее золотое ядро было не таким стабильным, как у того же Мин Даня. Но и шаолиньский монах, очевидно, устал: крюки двигались медленнее, а голова блестела от пота.
А-Цю наблюдал, как Мин Дань поклонился своей противнице и покинул арену, присоединяясь к Хоу Пэну, который стоял внизу, у края барьера. На лице шисюна Хоу сияла широкая улыбка, будто он совершенно не волновался о том, что впервые выходит на арену Конференции, но Чэнь Цзяолун неплохо изучил его за эти годы и даже с такого расстояния видел, что шисюн нервно подпрыгивает на пятках, не в силах устоять на месте.
Поскольку половина арены освободилась, распорядитель – уже не глава Линьцзи, который наслаждался холодным вином в своей ложе, – а один из членов Альянса в глубоком черном капюшоне жестом поманил Хоу Пэна и его противника – худощавого долговязого парня в шерстяном темно-синем коротком халате, ученика секты Бэйюэ. Эта секта располагалась высоко в Северных Хэншань и была ближе всех к Нефритовому барьеру. Поговаривали, что даже летом в секте не таял снег, а их здания парили в воздухе, не касаясь земли. Поскольку условия жизни там были суровые, то и люди, живущие в тех краях, отличались серьезностью. Чэнь Цзяолун уже ощутил на себе яростную технику меча Бэйюэ. Если бы Дракон много лет не тренировался с Маомао, который постоянно норовил нанести удар исподтишка, и с Хоу Пэном, превосходившим его по силе, он не знал, чем бы мог закончиться его бой.
Соперник Хоу Пэна был равен ему по уровню – тоже поздняя стадия Создания ядра. И он выглядел значительно старше Хоу Пэна – около тридцати. Но по заклинателям после достижения стадии Создания ядра никогда нельзя было понять, сколько же им на самом деле лет. Взять хотя бы Хоу Пэна – А-Цю не знал, сколько тому на самом деле исполнилось, ведь выглядел он семнадцатилетним мальчишкой. Должно быть, противник шисюна тоже пытался разгадать, что за гений перед ним, потому что, хмурясь, разглядывал улыбающееся лицо Хоу Пэна.
Тот кивнул на арену, как бы приглашая войти. Двое учеников поднялись на площадку, и барьер сомкнулся за ними. Многие зрители к этому времени уже потеряли интерес – боев было множество, и все они оказались скучными, от юного улыбчивого Хоу Пэна никто многого не ожидал. Некоторые знали, что он личный ученик главы секты Юньхэ, и уже одно это пробуждало к нему интерес. Только вот до этого он никогда не появлялся на Конференциях, и многие старейшины полагали, что Хоу Пэн просто слишком слаб. Увидев теперь, как он молод, они хмурились и переговаривались.
Цай Хуэй с яростным криком наконец сразила своего противника. Один из крюков вылетел из руки ученика Шаолинь и вонзился в песок. Монах пытался прикрыться вторым, но лезвие огненного меча прожгло его длинные одежды. Он тут же сложил перед собой руки, признавая поражение. Цай Хуэй слабо улыбнулась и кивнула. Ее аккуратный пучок растрепался, волосы прилипли к красному лицу, но Чэнь Цзяолун не мог отвести от нее глаз. Несмотря на то, как она устала и как дрожали ее руки, она все равно изящно и почтительно поклонилась противнику и направилась прочь с арены. «Слава Владыке», – вздохнул с облегчением А-Цю. Кажется, шицзе сегодня будет в хорошем настроении…
Между тем начался бой на другой половине. После приветствия соперника Хоу Пэн поднял меч, и клинок завыл, вспыхивая ярким красным пламенем, которое взметнулось вверх с такой силой, что чуть не дотянулось до купола барьера. А-Цю невольно ахнул: кажется, шисюн серьезно сдерживал себя во время сражений с ним…
Сила пламени мгновенно привлекла внимание публики.
– Поздняя стадия Создания ядра, – шепнул один другому, и по трибунам будто прокатилась волна. Поздняя стадия – в его-то юном возрасте! Сколько лет этому Хоу Пэну?
Его противник явно не ожидал такой мощи, потому что заметно побледнел и сильнее стиснул свой клинок. Но все-таки он тоже был на поздней стадии, так что быстро собрался. Бэйюэ славилась боевыми искусствами и снежными техниками, немного похожими на Нефритовый клинок Цин Юйдуня. Вокруг ученика Бэйюэ закружился снежный вихрь, а меч вспыхнул белым.
Метель ринулась вперед, атакуя Хоу Пэна. Тот шагнул назад и махнул мечом, рассекая бурю. Пламя и снег столкнулись в воздухе. Послышался хлопок, и снежинки превратились в капли, которые моментально испарялись. Мгновение – и ту часть арены, где сражались эти двое, заволок густой туман. Трибуны заволновались: из-за пелены не было видно, что происходит внутри. Казалось, что половину арены просто накрыло непроницаемым колпаком, сквозь который то и дело вспыхивали красные и белые огни.
– Шисюн Хоу решил показать все, на что способен, в первом бою, – вдруг кто-то произнес рядом с А-Цю, который напряженно всматривался в дымку. Это оказался Мин Дань, который уже поднялся на трибуну Юньхэ.
– Кажется, да, – протянул Дракон. – Кстати, прекрасный бой, – добавил он. – Поздравляю с победой.
– Спасибо. – Мин Дань стеснительно опустил глаза, не привыкший к похвале.
– Правда, отличный. Как ты ее! Твои двойники как настоящие! – не останавливался А-Цю.
– Ладно-ладно тебе, – отмахнулся Мин Дань, начиная краснеть.
– Жаль, я не видела, – раздалось негромкое рядом с ними. Позади на скамью тихо уселась бледная Цай Хуэй. В ее лице не было ни кровинки, меч лежал на коленях, руки были в царапинах, а лоб все еще в поту.
– Шицзе! – пожалуй, слишком громко поприветствовал ее А-Цю и тут же сам смутился своего оклика. – Бой шицзе тоже был великолепным. Я наблюдал за вами обоими! Шицзе так хорошо сражалась против того монаха.
– Он позволил мне победить, – поджав губы, ответила Цай Хуэй. Казалось, она недовольна собой.
– По-моему, ты хорошо постаралась и победила его своими силами, – неожиданно сказал Мин Дань. Девушка изумленно перевела на него взгляд, но тот уже отвернулся к арене, и ей пришлось лицезреть его затылок.
– Верно-верно! – подхватил А-Цю, восторженный возможностью похвалить шицзе. – Огненный клинок шицзе Цай был очень хорош. Глава секты наверняка тоже похвалил бы тебя.
– Но не так хорош, как у Хоу Пэна. – Цай Хуэй смотрела на арену, а не на А-Цю.
Туман практически рассеялся. Ученик Бэйюэ стоял на одном колене, задыхаясь от усталости. Хоу Пэн навис над ним, держа огненное лезвие в нескольких цунях от его шеи.
А-Цю прикусил язык. Теперь его слова звучали как насмешка, ведь Хоу Пэн победил противника за одну пиалу чая! Одну пиалу! Заклинателя на поздней стадии Создания ядра, по виду вдвое старше его…
– Шисюн Хоу и впрямь талантлив, – осторожно заметил Чэнь Цзяолун и увидел, как Цай Хуэй еще сильнее поджала губы и до белизны стиснула ножны пальцами. Он не стал продолжать.
Вокруг раздались громогласные аплодисменты. Соперник Хоу Пэна поднялся с колен и поклонился ему, обнимая кулак ладонью. Победитель улыбнулся – широко, непосредственно, как умел только он, – казалось, его губы могли дотянуться до ушей. Он радостно отвесил быстрый поклон противнику и почти вприпрыжку поспешил с арены. Выйдя с площадки, он кинул взгляд вверх – на сектор Юньхэ – и весело помахал рукой.
Чэнь Цзяолун вскочил, радуясь возможности избежать неловкого молчания, и поднялся к Цин Юйдуню, который сидел, погрузившись в медитацию.
– Учитель, можем мы… с шисюнами Хоу и Мином прогуляться по аренам? Раз уж наши бои на сегодня закончились.
– Конечно, – кивнул тот, не открывая глаз. – Ведите себя прилично, – добавил он.
– Спасибо, Учитель! – радостно отозвался А-Цю и сбежал вниз по ступеням.
Мин Дань тоже поднялся, поправляя рукава. Шицзе все еще сидела с упрямым выражением лица. Чэнь Цзяолун увидел, как Мин Дань повернулся к ней и что-то сказал – выражение лица шицзе изменилось с упрямого на гневное, а затем как будто помрачнело. А-Цю поспешно подошел к ним, почему-то занервничав.
– Шисюн Мин, идем? – Он переводил взгляд с одного на другую. Мин Дань казался хмурым, а шицзе будто подавляла гнев. Чэнь Цзяолун не удержался и выпалил: – Шицзе, а ты… не хочешь пойти с нами?
– Нет, – отрезала та и отвернулась.
Мин Дань быстрым шагом направился вниз по ступеням. А-Цю ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним.
– Шисюн, что-то случилось? – спросил он, чувствуя, как нарастает беспокойство. Спина Мин Даня напряглась, но затем плечи расслабились.
– Нет, с чего ты взял? – Он обернулся, глядя на Чэнь Цзяолуна.
– Мне показалось… впрочем, неважно, – отмахнулся тот. – Поспешим к шисюну Хоу! Нам стоит приготовиться к мозолям на ушах из-за его бахвальства, – хихикнул он, пытаясь затолкать противное беспокойство поглубже.
Наконец и Мин Дань слегка приподнял здоровый уголок губ.
– И правда. Может, нам купить заживляющую мазь? Иначе к вечеру рискуем ослепнуть от великолепия Его светлости Хоу, – хмыкнул он.
Они пошли рядом по ступеням и вскоре оказались у выхода на арену. Хоу Пэн налетел на них сзади, хватая за плечи.
– Ну, как я его? А? – хвастливо спросил он, заставив обоих многозначительно переглянуться и расхохотаться. – Чего вы смеетесь? Распорядитель сказал, что это был лучший бой за сегодня!
– После моего Учителя, конечно. Да и какой еще бой – никто понятия не имеет, что происходило внутри! Вы двое с таким же успехом могли сыграть в кости, пока никто не видит. Признавайся: наверняка там в тумане умолял его сдаться, чтобы ты не потерял лицо перед главой секты на своей первой Конференции! – захихикал А-Цю.
– Это ты бы мог так сделать, а я победил по-честному. Да и если бы это были кости, мы бы закончили за половину пиалы чая! – расхохотался ничуть не обиженный Хоу Пэн.
Так, болтая и перекидываясь подколками, они направились прочь от арены сект.