Маомао ринулся вперед. К изумлению толпы, он оказался настолько быстрым, что буквально расплылся в глазах тех, кто был стадией пониже.

– Шиди Чэнь, – шепнул Дракону на ухо сидящий рядом Хоу Пэн. – Это же тот твой знакомый, которого мы видели в Жэньчэне?

– Ага… – обреченно протянул Чэнь Цзяолун, сквозь пальцы глядя на арену. Ему одновременно хотелось, чтобы Учитель надрал задницу вшивому коту и чтобы кот провалился под землю и все забыли о его существовании. Так вот что это был за план… Теперь Дракон наконец понял: мерзкий кот решил закрепиться на пике Цунчжэ в человеческой форме! Занять его, А-Цю, место!

– Почему ты тогда не сказал, что знаешь Эрлана? – снова спросил удивленный Хоу Пэн.

– Потому что его зовут не Эрлан, – сквозь зубы прошипел Чэнь Цзяолун, глядя, как Цин Юйдунь легко уклоняется от всех ударов кота. Маомао был быстр, но Цин Юйдунь… это совершенно другой уровень.

Теперь А-Цю понял, откуда взялось это прозвище: вот уж не ожидал, что облезлое животное что-то знает! Эрлан был драконоборцем, а «эрлан» означало «второй господин». Второй на пике Цунчжэ! А-Цю сжал пальцы в кулаки, мечтая оказаться на арене и начистить наглому животному морду.

Однако, чем дольше он смотрел, тем кислее становился: он не мог не признать, что в сражениях с ним Маомао сильно сдерживался. Да, он не был на равных с Учителем, но ржавый меч в его руках светился ярким белым светом, будто и впрямь был духовным оружием (и где только раздобыл?), а цингун оказался таким быстрым, будто кот вот-вот догонит Цин Юйдуня. Тот не нападал, лишь с совершенно невозмутимым видом ускользал от яростных ударов. В какой-то момент он на миг застыл и прищурился, глядя на ноги Маомао. Тот воспользовался моментом, стиснул зубы и резко замахнулся мечом – тот ярко вспыхнул, наполняясь ци. Но стоило ему моргнуть, как Цзисюань перед ним исчез и через долю мгновения оказался за его спиной. Маомао застыл: холодный кончик Бинжэня упирался в основание его шеи.

– Вы позволили мне победить, – тихо произнес Цин Юйдунь, опустил меч и вложил в ножны.

Маомао еле слышно хмыкнул, обернулся и смерил старейшину Цунчжэ взглядом.

– Вообще-то не позволял, – высокомерно выпалил он.

Зрители, наблюдавшие за боем затаив дыхание, чуть не уронили челюсти на пол. А-Цю с трудом подавил желание удариться лбом об пол. Кто учил этого кота манерам?!

– Но я приму поражение, – продолжил Маомао, тряхнув волосами. Он закинул меч на плечо, и лезвие померкло, снова превращаясь в кусок ржавого железа. – Осталось девять боев, старейшина. Увидимся завтра. – С этими словами Маомао небрежно поклонился, с усмешкой глянул на Цин Юйдуня и, используя цингун, быстро покинул арену и исчез за воротами.

На мгновение все застыло, будто сковалось льдом. Цин Юйдунь моргнул, не понимая, что за эмоции его охватили: злость? изумление? толика веселья? Чувство было странным и тут же пропало. Когда он моргнул во второй раз, арена взорвалась криками.

– Вот это бой! Старейшина Цунчжэ! О Владыка, никогда не думал, что стану свидетелем того, как сражается старейшина Цунчжэ! Он поистине достоин пятого места! Ну и противник! Еще девять боев! Девять! Вот это зрелище!

Под шум толпы Цин Юйдунь невозмутимо направился к сектору Юньхэ, поднялся в свою ложу и под всеобщими взглядами степенно уселся, расправляя полы халата.

– К-хм, что ж, этот великолепный первый бой задал высокую планку.

В центре арены снова появился Линь Кэ. Он выглядел слегка недовольным, но старался сдерживаться. Впрочем, его можно понять: он упорно трудился, чтобы войти в пятерку сильнейших, а Цин Юйдунь одним боем доказал, что тоже достоин этого места!

– Ученики Пяти Великих сект, а сейчас наконец настало время ваших сражений! – Линь Кэ махнул рукой, и на таблице высоко в небе высветились имена: их было много, ведь среди Пяти сект порядка ста учеников принимали участие в нынешней Конференции. – Подозреваю, что все здесь знакомы с правилами, но на всякий случай повторю: первые три дня вы будете сражаться только на этой арене. Противники распределяются случайным образом. Победители будут определяться по множеству факторов: длительность боя, владение техниками, а также, конечно, стадия совершенствования. Следующие дни вы будете сражаться с лучшими из учеников Двенадцати кланов и тех, у кого нет сект. Судьями выступает альянс Лунъюэ. – Он махнул в сторону отдельной трибуны, на которой находилось три человека в черных плащах с золотыми замысловатыми узорами. Глубокие капюшоны надежно скрывали их лица, и всем было известно, что Альянс высоко ценил анонимность и неподкупность своих членов. – Те, кто продемонстрирует выдающиеся результаты, будут сражаться на смешанной арене. Здесь останутся прочие, чтобы распределить места в итоговом списке. Каждый из вас проведет не больше десяти боев. По правилам цзянху, отказ… – Линь Кэ изогнул губы, – нежелателен. Отказ от боя будет означать проигрыш, что опустит вас ниже в таблице. Поэтому подумайте дважды.

Ученики зашептались, но глава Линьцзи прервал шум взмахом рукава.

– Но не переживайте. Альянс Лунъюэ строго следит за тем, чтобы все противники были одного уровня. Жульничество и обман строго запрещены. Использование темной ци строго запрещено. Продолжение боя после того, как противник сдался, строго запрещено. За любое из этих нарушений грозит дисквалификация. Владельцам контрактных духовных животных разрешено использовать их в боях с заклинателями выше их по уровню, однако тогда и противник может не занижать свой уровень. Бросить вызов можно кому угодно, но будьте осторожны. – Он глянул на Цин Юйдуня, который с холодным выражением лица сидел на своем месте. – Не недооценивайте противника. Что ж. – Линь Кэ хлопнул в ладоши. – Добро пожаловать на Конференцию Великих сект и Кланов!

Трибуны взревели. Таблица в небе зарябила и наконец отразила пары соперников. А-Цю разглядывал свой столбик, в котором показывались имена тех, с кем ему предстояло сражаться.

– Шисюн Мин, ты кого-нибудь из них знаешь? – спросил он друга. Тот покачал головой: все имена в строчке А-Цю ему были незнакомы – два юноши и одна девушка. – А из своих? – любознательно добавил А-Цю.

– Да, знаю, – очень мрачно проговорил Мин Дань, и Чэнь Цзяолун удивленно вскинул брови.

– Кого? – спросил Дракон.

– Ма Чжиюя[145], – в голосе шисюна скользнул откровенный яд.

– И кто это? – Имя Чэнь Цзяолуну ни о чем не сказало.

– Ученик секты Линьцзи, – с омерзением выплюнул Мин Дань, кривясь еще сильнее. – Ужасный позер и выскочка. – Он скользнул взглядом в сторону сектора Линьцзи. Высокий юноша Ма Чжиюй, одетый в цвета секты, беззаботно смеялся с другими учениками.

– Это он? – проследив за его взглядом, спросил Хоу Пэн, подслушивающий их разговор.

– Ага, – кивнул Мин Дань, не видя смысла скрывать.

– Кажется нормальным… – с сомнением протянул А-Цю.

Мин Дань наморщил нос и еще ниже опустил голову. Челка скрыла выражение его глаз.

– Три года назад… – медленно проговорил он, но быстро прервал себя: – Впрочем, неважно. Просто поверьте, что человек он неприятный.

– Мы тебе верим, – тут же сказал Чэнь Цзяолун, а Хоу Пэн энергично закивал в знак согласия. Они уже поняли: их новый друг был крайне подозрительным и замкнутым. То, что он вообще высказал свое мнение насчет какого-то ученика, говорило о том, что у него и правда на того был зуб. – Он действительно выглядит как выскочка, – заметил Дракон, прищурившись глядя на Ма Чжиюя. Тот так громко хохотал, что даже досюда доносился его смех.

– А рот огромный, как у лягушки, – поддакнул Хоу Пэн, чей собственный большой рот был объектом бесчисленных замечаний Цай Хуэй. А-Цю кинул на него многозначительный взгляд, а Мин Дань слабо улыбнулся, немного повеселев. – Больше, чем мой! – добавил Хоу Пэн. Друзья рассмеялись, и мрачное выражение лица Мин Даня пропало.

Между тем Цай Хуэй, сидящая позади них, методично подсчитывала, что, если сумеет победить всех своих противников в первые три дня, то на четвертый сможет сразиться с шиди, ведь тот определенно одолеет своих оппонентов.

Над ними в ложе старейшин Чэнь Канлун донимал Цин Юйдуня.

– Ты знаешь этого Эрлана? Почему этот юнец так неуважительно вел себя с тобой?! Что за распущенная нынче молодежь! – кипел он. – А как ты его! Надо было порубить его на куски за такое высокомерие. Я бы порубил. Двумя саблями. За одну пиалу чая!

Цин Юйдунь не отвечал, невидящим взглядом уставившись на арену. Он все еще пытался распробовать отголоски тех странных эмоций, что охватили его после боя.

– Эй, Цзисюань, ты меня вообще слушаешь? – На его плечо легла ладонь. Он перевел взгляд на Дракона.

– Да? – слегка растерянно отозвался Цзисюань.

– Я отправляюсь на арену кланов, – нахмурился Чэнь Канлун.

– Ступай, – кивнул Цин Юйдунь, поворачиваясь обратно к площадке, на которую уже выходили первые ученики.

Дракон уязвленно фыркнул, поднялся и пошел прочь, производя столько шума, что это точно было намеренно. Но тщетно – Цзисюань неотрывно смотрел на арену. «Если встречу этого Эрлана, сам с ним разберусь», – кипел Чэнь Канлун, топая на свою площадку. Однако его гнев поутих, когда он увидел полный льда взгляд старшей сестры.

– Ты пропустил начало, – холодно сказала она.

– Я ходил посмотреть на бой Цзи… старейшины Цунчжэ, – стушевался великий Дракон под взглядом Второй госпожи Чэнь. – Там уже распределили противников.

– А бои на арене кланов для тебя уже не так интересны? – приподняла брови Чэнь Сяньюй, ее взгляд колол брата, точно иголками.

– Интересны-интересны, – закивал тот, расправляя складки на своем ханьфу. – А-Цю немного нервничает.

– Поделом ему, – отрезала Чэнь Сяньюй.

Однако Чэнь Канлун прожил с ней бок о бок более пятисот лет, поэтому знал ее как облупленную. Не обращая внимания на ее слова, он продолжил:

– У него первый бой с учеником секты Бэйюэ[146], второй – с Линьцзи, третий… – перечислял он, загибая пальцы. Чэнь Сяньюй смотрела на арену, как будто ни капли не заинтересованная, но когда брат замолк, пытаясь вспомнить таблицу, она повернулась к нему.

– А третий?

С тихим смешком Чэнь Канлун продолжил:

– Кажется, с маленьким монахом из обители Шаолинь.

– Шаолинь? – Брови Второй госпожи Чэнь сошлись на переносице, но она тут же приняла невозмутимый вид. – Все это неважно. Я приду посмотреть только на финальный бой, если он сможет покинуть арену сект.

– А если не сможет?

– Тогда я заберу его домой, – безапелляционно отозвалась Чэнь Сяньюй, тем самым закрывая обсуждение. Она плотно сжала челюсти и уставилась на арену, но на самом деле ее не видела, потому что обдумывала, каким же сложным будет третий день для ее сына…