– Разве так можно? – пискнул Чэнь Цзяолун, во все глаза глядя на своего Учителя. Что-то в этом имени его насторожило. Дурное предчувствие охватило Дракона…

Цин Юйдунь оторвал взгляд от списка и перевел его на ученика.

– Правила… кажется, не запрещают подобного, – медленно проговорил он. По его лицу нельзя было сказать, о чем он думает, но хорошо изучивший мельчайшие эмоции Учителя Чэнь Цзяолун заметил слегка нахмурившиеся брови.

– Цзисюань, неужели ты проведешь все десять боев с каким-то… Эрланом? – Губы Дай Юня скривились, когда он выплюнул это неблагозвучное имя. Кто вообще в здравом уме выбирает такое прозвище? А если это не прозвище, то наглецу даже стоит посочувствовать…

– Правила также… запрещают отказываться от боя, если заклинателю бросили вызов, – отозвался Цин Юйдунь. Легкая складка между бровями разгладилась, и смутное беспокойство, шевельнувшееся в сердце, улеглось. А может, это было и не беспокойство вовсе, а что-то сродни любопытству. Цин Юйдунь не знал, что это за эмоция, но ему хотелось верить, что он мог бы почувствовать подобное. Но это было не так.

– Я его не знаю, – нахмурился Дай Юнь, глядя на имя. – Нет ни одного известного заклинателя с таким именем. Кроме того самого Эрлана. Но вряд ли кто-то решил спуститься с Небес, чтобы бросить тебе вызов.

– Может, это просто прозвище? – влез в разговор Хао Лэй, поглядывая на Цин Юйдуня. На самом деле, его снедало ужасное любопытство, а рука беспокойно наглаживала белоснежную бороду.

– Может, – произнес Цин Юйдунь, как будто вообще не заинтересованный в будущем противнике. Хао Лэй почувствовал привычное раздражение: что за высокомерный тип!

– Кажется, главе клана Дракона не удастся сразиться с тобой, – вдруг усмехнулся Дай Юнь. – Эрлан не изменяет своим привычкам.

Цин Юйдунь склонил голову, не отвечая на шутку. «Если только этот Эрлан будет в состоянии выдержать десять боев со старейшиной Цунчжэ», – подумал Хао Лэй.

Ни тот ни другой не дождались ответа от Цин Юйдуня. Тот подошел к Чэнь Цзяолуну и спросил:

– А-Цю, ты записался?

– Да, Учитель, – кивнул тот, кусая губы в неясной тревоге. – Учитель, вы правда будете сражаться все десять боев с неизвестным выскочкой?

– Любой может вызвать меня на бой, – отозвался Цин Юйдунь, пронзая ученика взглядом ледяных глаз.

– Даже я? – вдруг спросил А-Цю.

– Даже ты, – кивнул тот. – Мне придется понизить свой уровень до твоего, но да, в самом деле каждый может вызвать на бой любого старейшину. Конференция для того и проводится, чтобы сразиться в мастерстве. Ты… – Он неожиданно сделал паузу, словно подбирая слова. – Хотел сразиться со мной?

– Нет, что вы, что вы, Учитель! – вскинул руки Чэнь Цзяолун, почему-то стремительно краснея. Мин Дань рядом с ним закатил глаза, а Хоу Пэн захихикал. – Зачем мне вызывать вас на бой, если вы можете сразиться со мной… – Под внимательным взглядом Цин Юйдуня он понизил голос и опустил голову. – В секте Юньхэ…

– И в самом деле, – отозвался старейшина, слегка приподнимая уголки губ. – Я видел, как ты применил третью ступень Нефритового меча в тренировочном бою с Мин Данем. – Цин Юйдунь одобрительно кивнул, и юноша окончательно смутился, вжимая голову в плечи. Однако Учитель продолжил: – Но пока не используй ее в боях. Придерживайся тех техник, что хорошо изучил. Не надо торопиться.

– Да, Учитель, – послушно кивнул Дракон.

– Секта Юньхэ, уходим, – скомандовал Цин Юйдунь, направляясь к выходу из шатра.

Однако, стоило ему откинуть тяжелую ткань и выйти на солнце, как он наткнулся на молодого мужчину. Он был невысок и изящен, точно бамбук, одет в короткий халат приятного коричного оттенка с узкими рукавами и наручами. Половина его длинных шелковистых волос была забрана под гуань, а остальная мягко лежала на плечах. У него было приятное, еще как будто юное, почти кукольное лицо с маленьким носом и губами, а его карие глаза внимательно уставились на Цин Юйдуня. Он расслабленно стоял, опираясь на длинную алебарду-яньюэдао[141] с красным древком и изогнутым полумесяцем лезвием.

– Старейшина Цунчжэ. – Губы его изогнулись в улыбке, обнажая милые ямочки на щеках. Он оценивающе окинул Цин Юйдуня взглядом с ног до головы.

– Глава клана Кролика, – слегка склонил голову тот.

Это был тот самый Мао Сун, четвертый в списке сильнейших заклинателей Поднебесной, со своей знаменитой Лунной алебардой.

– Вы наконец здесь, – голос у Кролика был приятный и мягкий, – как жаль, что я оказался на шаг позади и не успел вызвать вас на бой. Кто-то бросил вам вызов на все дни. Вы знаете этого заклинателя?

– Нет, – качнул головой Цин Юйдунь.

– О? – удивленно поднял брови Мао Сун. – Теперь я еще сильнее удивлен, старейшина. Что ж, буду надеяться, нам еще выпадет шанс сразиться. – Он отвесил легкий поклон и направился дальше – к арене кланов.

У него была легкая, чуть подпрыгивающая походка, а алебарда казалась слишком большой, возвышаясь на две головы над ним. Цин Юйдунь посмотрел ему вслед: из всех глав Двенадцати кланов Мао Сун был, пожалуй, одним из самых доброжелательных к нему, ледяному старейшине. Неконфликтный, спокойный, умный, Мао Сун стал самым молодым главой среди Духов-хранителей. Он занял свой пост всего около десяти лет назад, в столетнем возрасте и уже обрел большую популярность среди совершенствующихся. Было множество заклинательниц, которые не отказались бы стать его партнершами по парному совершенствованию.

– Пойдемте на свои места, – сказал старейшина, отворачиваясь и направляясь к сектору Юньхэ на трибунах.

Мало-помалу места заполнялись людьми. Цин Юйдунь с учениками и другими старейшинами медленно шел мимо рядов сидений и бесконечных лестниц. Хао Лэй не прекращал раскланиваться, кого-то окликать, а потом и вовсе махнул рукой, мол, «идите без меня», когда встретил очередного знакомого. Цин Юйдунь же был как камень, катящийся вниз со скалы: перед ним расступались и лишь кланялись: «Старейшина Цунчжэ». Никто не осмеливался заговорить с ним, но почти все, кто узнавал его, перешептывались:

– Это же старейшина Цунчжэ!

– О Владыка, ты уже видел списки сект? Кто-то вызвал его на все десять боев!

– Да ладно? Разве он не прорвался на стадию Формирования души? Он теперь один из сильнейших. Кто его вызвал?

– Понятия не имею, никто не знает того заклинателя. Он, верно, сожрал печень леопарда, раз вызвал старейшину Цунчжэ на бой!

– Или это просто сумасшедший, судя по его имени.

– Ха, десять боев! Неужто этот Эрлан думает, что выдержит хоть один? Да надо быть гением… Посмотри на старейшину – даже от его вида становится холодно…

– Тс! Говори тише…

Цин Юйдунь спокойно продолжал свой путь, не обращая внимания на шепотки. Дойдя до сектора Юньхэ, он кивнул ученикам.

– Садитесь. Подождем распределения.

Сам же пошел чуть выше и уселся на места для старейшин. Отсюда ему была видна вся арена – круглая площадка, засыпанная тонким слоем желтого песка. Но и остальные теперь могли ясно видеть его – как члены Пяти Великих сект, так и простые зеваки, пришедшие посмотреть на бои. Солнце выбелило светло-зеленые одежды Цин Юйдуня, а он сам высоко поднял подбородок и закрыл глаза, собираясь заняться медитацией. Шепотки, переговоры и сплетни – все это его никак не касалось. Он заглянул в свое золотое ядро, проверяя, как обстоят дела с темной ци, запертой им внутри. Если ему предстояло сегодня сражаться, он не мог опозорить секту Юньхэ.

– Цзисюань. – Кто-то мягко коснулся его плеча, заставляя очнуться.

Цин Юйдунь резко распахнул глаза. Это оказался Чэнь Канлун: он улыбался, но в его глазах была тревога, а брови хмурились.

– А что ты здесь делаешь? – удивился старейшина Цунчжэ.

– Пришел посмотреть на твой бой, конечно, раз уж я сам не могу сразиться, – отозвался тот, садясь в соседнее кресло. Дай Юнь рядом не сводил глаз с арены.

– Уже? – Брови Цин Юйдуня взметнулись еще выше.

– Конференция уже началась! Арена кланов провела первые бои, – усмехнулся Дракон, глядя на него. – Смотри! – Он обвел рукой арену: все трибуны были забиты доверху. Заклинатели теснились, шумели и сражались за лучшие места. В пяти башнях сидели старейшины, тихо переговариваясь, под ними на сиденьях от тревоги и нетерпения ерзали ученики. Пока Цин Юйдунь медитировал, он чуть не пропустил начало боев.

Внезапно на арену опустилась тишина. На площадку поднялся невысокий и полный мужчина в роскошном голубом широком ханьфу в пол с длинными рукавами с золотой вышивкой. На своих коротких ногах он быстро вышел в центр арены и замер, давая всем рассмотреть себя. У него было добродушное круглое лицо, небольшая темная бородка, волосы собраны в пучок под золотой гуань, а улыбающиеся глаза почти превратились в щелочки, когда он махнул рукавами, обводя арену.

– Линьцзи приветствует всех на арене Великих сект! – разнесся по трибунам его зычный голос, усиленный ци.

– Линь Кэ[142] стал еще толще, – тихо шепнул Дракон Цин Юйдуню, но тот и бровью не повел, давно привыкнув к высокомерному поведению Чэнь Канлуна. Заметив отсутствие реакции, Дракон добавил: – Он наверняка на тебя зуб точит.

На это Цин Юйдунь наконец отреагировал:

– Почему?

– Ты же сместил его из пятерки сильнейших!

– О, – отозвался старейшина Цунчжэ без всякого интереса.

– Вот увидишь, – пробормотал Чэнь Канлун, глядя, как Линь Кэ распинается на сцене, – он точно приготовил для тебя какую-нибудь яму, раз уж ты не сможешь сразиться с ним прямо.

Видно, у Дракона был вороний рот, потому что в этот момент взгляд главы Линьцзи остановился на секторе Юньхэ, и он прищурился, широко улыбаясь.

– Раз уж у нас произошло столь необычное событие – кто-то вызвал на бой старейшину секты, я думаю, никто не будет против, если мы начнем сразу с этого столь ожидаемого боя на арене сект! – произнес он.

Трибуны одобрительно зашумели: конечно, никто не против! Да большинство и пришло сюда только ради того, чтобы поглазеть на этого самоубийцу, вызвавшего на бой старейшину Цунчжэ. Теперь взгляды всех устремились на ложу, где сидел Цин Юйдунь, но подобное внимание не могло смутить ледяного старейшину.

– Вот видишь, я же говорил, – прошипел Чэнь Канлун, бросая злобный взгляд на Линь Кэ. Тот и бровью не повел, делая приглашающий жест. – Удачи, Цзисюань. Надери задницу этому выскочке. – Он похлопал друга по плечу.

Цин Юйдунь твердо кивнул, будто ни на миг не сомневался в подобном, а затем легко слетел с высокой трибуны и изящно приземлился на арену рядом с Линь Кэ.

– Глава клана, – слегка поклонился он.

– Старейшина Цунчжэ, – ответил кивком тот.

Когда они стояли рядом, разница между ними казалась еще более разительной: высокий прекрасный старейшина и низенький пухлый глава Линьцзи. Видимо, эта же мысль пронеслась в голове Линь Кэ, потому что он тут же вскинул рукава и сделал несколько шагов в сторону от Цин Юйдуня.

– Давайте же пригласим на арену нашего второго сражающегося: Эрлан, без секты. – Он махнул рукой в сторону входа на арену.

Чэнь Цзяолун глянул туда и почувствовал, как его резко затошнило.

– О Владыка. – Он сполз ниже на скамье, шипя проклятия себе под нос.

– Шиди Чэнь, ты в порядке? – несколько встревоженно спросил Мин Дань, сидящий рядом.

– Да-да, – с трудом выдавил Дракон. – Я просто неожиданно увидел кое-что совершенно отвратительное.

Мин Дань вскинул брови и повернулся в сторону входа на арену. Медленным, уверенным шагом к Цин Юйдуню оттуда приближался заклинатель. Он был высок и изящен, одет в простой черный короткий халат и черные штаны, подчеркивающие его стройную фигуру. У него были необычные белые волосы с черными кончиками, собранные в высокий хвост, однако даже это не так бросалось в глаза, как несуразная кошачья маска, закрывающая половину его лица. Зрители видели лишь изящный подбородок с белой кожей, надменную улыбку и сверкающие голубые глаза. Заклинатель небрежно закинул на плечо ржавый меч и вальяжной походкой направлялся к старейшине Цунчжэ, неподвижно застывшему в центре арены. Все зрители единогласно сошлись во мнении: во-первых, этот Эрлан ужасно высокомерен и глуп, раз осмелился с такой рухлядью бросить вызов Цин Юйдуню, а во-вторых, как же хочется его избить! Как бы то ни было, появление Эрлана произвело настоящий фурор на арене сект: зрители зашумели, переговариваясь и гадая, что за зелье он продает в тыкве-горлянке[143].

– Что за идиот, – процедил сквозь зубы А-Цю, разглядывая хорошо знакомую ему фигуру на арене.

Маомао – а это, конечно, был он – остановился в нескольких шагах от Цин Юйдуня.

– Этот ничтожный заклинатель просит совета у великого старейшины Цунчжэ. – Он скинул меч с плеча, грубо воткнул его в песок, будто это была палочка от шашлычка, и обнял кулак ладонью.

– Приветствую, – склонил голову Цин Юйдунь, разглядывая своего необычного противника.

– Что ж, я вас оставлю, – засуетился Линь Кэ, с любопытством поглядывая на Маомао.

Он уже собрался уходить, как вдруг молодой человек с неприглядным именем лениво вскинул руку.

– Подождите, у меня вопрос.

– Вопрос? – Глава Линьцзи непонимающе моргнул. – Какой?

– Вопрос к старейшине Цунчжэ. – Бледные губы Маомао растянулись в самодовольной улыбке.

– Задавай, – отозвался тот.

– Если этот ничтожный продержится все десять боев, может старейшина Цунчжэ ответить положительно на одну мою малю-ю-юсенькую просьбу? – нагло спросил Маомао, сверкнув голубыми глазами.

Цин Юйдунь почувствовал, как в его груди поднимается волна редкой для него эмоции – раздражения. Он на мгновение плотнее сжал губы, а затем снова распахнул их.

– Какую?

– Если старейшина посчитает меня достойным, может ли он взять этого ничтожного в ученики? – Кот оперся на меч, торчащий из песка, и чуть наклонился вперед, заглядывая в лицо Цин Юйдуню. Тот подавил в себе желание отшатнуться. Брать неизвестно кого на пик Цунчжэ…

Цин Юйдунь качнул головой.

– Сожалею, я не могу выполнить вашу просьбу.

А-Цю злорадно захихикал. На трибунах стояла такая тишина, что голоса двух сражающихся были прекрасно слышны публике. Когда кот попросился в ученики, они разом ахнули, а Чэнь Цзяолун скрипнул зубами, но сейчас мгновенно повеселел. «Получай, вшивый кот, мой Учитель никогда не…» Что Цин Юйдунь никогда не, Дракон не успел закончить думать, потому что в этот момент кот спросил:

– А если я смогу победить вас?

Толпа вокруг взревела: какая наглость, какое высокомерие! Утверждать, что сможешь победить старейшину Цунчжэ, недавно вошедшего в пятерку сильнейших заклинателей мира! Да ты не Эрлан, ты Елан![144]

К неожиданности А-Цю, Цин Юйдунь не разозлился. Он… усмехнулся. Глаза Чэнь Канлуна, неотрывно следящие за его лицом, потемнели. Золотые всполохи стали красными.

– Если ты сможешь хотя бы дотронуться до меня, я подумаю, – снисходительно сказал Цин Юйдунь, вытаскивая Бинжэнь из ножен.

– Это обещание! – торжествующе воскликнул Маомао. – Смотрите, не отказывайтесь от своих слов потом, старейшина! – Он резко выдернул клинок из песка и принял стойку.

А-Цю прикрыл лицо рукой: ему было ужасно, просто невероятно стыдно, что он все это наблюдает…