Вместе со всеми остальными Цин Юйдунь пробирался через толпу. Для секты Юньхэ, одной из Великих, была заказана целая трибуна, и старейшины медленно направлялись туда. Арена Линьцзи вблизи оказалась не меньше самого Хэфэя – здесь собралось столько заклинателей, что без помощи духовной силы она явно не смогла бы вместить всех желающих. На платформе было три главные арены: большие круглые площадки, огражденные духовными защитными барьерами и окруженные высокими трибунами. Вокруг них разместилось великое множество шатров и торговых лавок, напоминавших военный палаточный лагерь.

Высоко в небе, невидимая для жителей Хэфэя, висела гигантская таблица, которую вскоре заполнят имена победителей и финалистов. Сейчас же на ней отображался список сильнейших заклинателей столетия, составленный альянсом Лунъюэ. Раз в три года этот альянс судил Конференцию, а по итогам публиковал свои знаменитые списки, в которых мечтал оказаться каждый, кроме, разве что, Цин Юйдуня. Были списки вроде «Сильнейшего совершенствующегося», куда попасть можно было только по способностям и признанию, но имелись и другие: «Самый красивый заклинатель», «Самая прекрасная заклинательница» и тому подобное – за кандидатов в них можно было проголосовать в шатре Альянса. Вокруг огромного черного шатра Лунъюэ толпилось множество людей, ведь хитрый Альянс продавал не только свитки, но и любопытные «сувениры из Хэфэя», пользовавшиеся бешеной популярностью. А именно портреты заклинателей из второго по продаваемости списка Лунъюэ.

– Учитель, глядите! – окликнул его А-Цю, тыкая в сторону шатра Альянса.

Цин Юйдунь всмотрелся и нахмурился: со стены шатра на него взирал он сам – строгое лицо, поджатые губы, ледяной взгляд, сходство на восемь десятых.

– Совсем не похож, – фыркнул Чэнь Канлун, все еще идущий рядом. Он перевел взгляд на «оригинал» перед ним и улыбнулся: портрету явно не хватало холодка!

Цин Юйдунь без всякого интереса отвернулся от шатра.

Хоу Пэн ткнул Чэнь Цзяолуна локтем, дергая подбородком вверх. «Гляди», – одними губами сказал он, выпучивая глаза. А-Цю поднял взгляд на таблицу: на первом месте среди сильнейших заклинателей Поднебесной неизменно красовался его дядя. Гордое желтое имя «Чэнь Канлун» сияло в лучах солнца. Под ним виднелось имя настоятеля обители Шаолинь. Это тоже никого не удивляло: буддийские монахи хранили множество секретов, а их глава был великим четырехсотлетним монахом. На третьем месте был глава секты Юньхэ – И Чэнь. Хотя уже много лет он не сражался и не приезжал на Конференцию, все еще считался одним из сильнейших. В списке отсутствовали те, кто ушел в совершенствование за закрытыми дверями или пропал, вписали только тех, кто был на виду. Хотя у альянса Лунъюэ и были длинные руки, он не мог обновить свою информацию о тех, кого не видели больше тридцати лет. Поэтому в списке отсутствовали старейшины клана Дракона, известных долгожителей, а также, к примеру, Учитель Цин Юйдуня. На четвертом месте находился Мао Сун[138], глава клана Кролика: он так быстро взлетел на раннюю стадию Формирования души, что стал поистине известной личностью. На пятом месте еще месяц назад красовался глава секты Линьцзи, тем самым замыкая пятерку сильнейших, но теперь его имя соседствовало с еще одним прославленным заклинателем с ледяным взглядом.

– О, Цзисюань, Альянс поднял тебя в списке, – хлопнул его по плечу Чэнь Канлун, тоже поднимая глаза на таблицу. – Должно быть, молва о нашем бое вышла за пределы Юньхэ. – Он говорил о том шуточном сражении после Конференции Юньхэ с некоторой гордостью. – Может, он вызовет тебя на бой, чтобы подтвердить свое место.

– Возможно, – безэмоционально отозвался Цин Юйдунь, не проявляя никакого интереса. Ведь ему было совершенно все равно, на каком он месте.

Зато учеников Юньхэ эта новость взбудоражила, а Хоу Пэн еще энергичнее затыкал Чэнь Цзяолуна.

– У тебя в списке дядя, Учитель и глава секты! Шиди Чэнь, да ты просто обязан тоже попасть в какой-нибудь список в этом году! – заговорщически зашипел он.

Чэнь Цзяолун скривился и побледнел, бросив взгляд на мать: хоть та и стояла далеко, для заклинательницы ее уровня не составляло труда услышать эти поддразнивания. Скорей бы уже они с матерью разошлись по своим трибунам… Однако слова Хоу Пэна и правда подняли в Драконе волну гордости и страха, он не мог посрамить их! Юноша сжал кулаки, глядя на таблицу.

Они медленно продвигались через толпу к дальней арене. Принять участие в Конференции было очень просто – все участвующие ученики Пяти Великих сект и Двенадцати кланов распределялись случайным образом согласно своему уровню. Те же, кто не принадлежал к сектам и кланам, могли бросить им вызов, записав свое имя напротив выбранного противника. Оппонент не мог отказаться от боя – это было дело чести, но если противник оказывался выше по уровню, он должен был снизить свою стадию. Таким образом, можно было вызвать на бой даже Чэнь Канлуна, если найдется такой человек, съевший сердце медведя и печень леопарда[139]. Однако последние сто лет Дракон откровенно скучал, щелкая семена лотоса и попивая вино на трибунах. Поэтому он так вцепился в Цин Юйдуня, когда увидел, ведь для древнего Дракона все эти состязания были лишь ужасно скучной повинностью.

Чтобы участники не сражались с огромным количеством противников и не тратили все свои силы, количество битв на человека ограничивалось десятью. Потому, несмотря на раннее утро, здесь было так много людей: заклинатели спешили бросить вызов тем, кому хотели, пока «квота» не закончится. Конференция длилась десять дней, по бою в день для каждого. Конечно, для Великих сект и Кланов были свои льготы: каждый ученик как минимум три боя проводил среди «своих», и сразиться с лучшими учениками сект и кланов было порой не легче, чем с известными заклинателями.

На первой арене проводились бои между сектами, на второй – между кланами, на третьей – смешанные. Благодаря такому распределению зрители могли выбрать ту арену, которая им наиболее интересна. Делегация Юньхэ, разумеется, направлялась к арене сект. У входа на огромную площадку Чэнь Канлун поджал губы – здесь ему пришлось расстаться с Цин Юйдунем и разобраться с регистрацией своих учеников на арене кланов.

– Увидимся позже, – сказал он, хлопая друга по плечу.

– Увидимся, – кивнул тот, глядя на арену.

Ученики за его спиной тревожно переминались с ноги на ногу, глядя на площадку, где им предстояло показать все свои силы, в то время как их старейшина Цунчжэ вообще не беспокоился ни о чем, размышляя, будет ли хороший чай на трибуне для старейшин.

– Я обязательно запишусь, чтобы вызвать тебя на бой, – подмигнул ему Дракон на прощание. От этой мысли он повеселел и бодро направился к соседней арене. Его ученики и Вторая госпожа Чэнь двинулись за ним, и последняя бросила выразительный взгляд на сына, но ничего не сказала. Чэнь Цзяолун съежился.

Цин Юйдунь уставился в спину Чэнь Канлуна, где свернулся золотой дракон, и еле слышно вздохнул.

– Пойдемте, – наконец сказал он, заходя внутрь.

Арена была идеально круглой, вокруг нее искрились барьеры, ровный слой песка покрывал поверхность. Арену обрамляли высокие деревянные трибуны, разделенные на шесть секторов: каждый выкрашен в свой цвет, а над верхушкой каждой башенки, которой заканчивались трибуны, развевались полотна с изображением символов сект. Над темно-зеленым сектором красовалось знамя Юньхэ – летящий журавль на темно-зеленом фоне. Около входа на арену стоял большой черный шатер с эмблемой перекрещенных свитка и пера – символ альянса Лунъюэ.

Цин Юйдунь повернулся к ученикам и проинструктировал:

– Вам предстоит записать свои имена в списки. Первые три боя вы проведете с другими учениками Великих сект, три боя – с учениками Двенадцати кланов и четыре – с теми, кто захочет сразиться с вами из цзянху. Если вы хотите сразиться с кем-то определенным из Пяти сект и Двенадцати кланов, запишитесь в список – альянс Лунъюэ устроит бой. Если у вас нет предпочтений, тогда все решит случай.

Новички на Конференции переглянулись и побледнели. Если кого-то выбрать, то хотя бы будешь знать противника, а так… сражайся незнамо с кем. Заметив их переглядывания, старейшина Цунчжэ продолжил:

– Правила рассчитаны на то, чтобы все было честно. Чем меньше вы знаете о противнике, тем натуральнее будет бой. В реальной жизни вы никогда не знаете, с чем столкнетесь. – Его пронзительный взгляд окинул съежившихся учеников. – Вперед. – Цин Юйдунь махнул рукой на шатер, отходя в сторону.

Ученики робко топтались на месте. Наконец Цай Хуэй смело вышла вперед и направилась к шатру, и Хоу Пэн тут же побежал за ней.

– Шицзе, куда ты спешишь? Хочешь записать свое имя рядом с моим? – поддразнивал он ее, но девушка лишь фыркнула и исчезла в шатре. Ее шиди скрылся вслед за ней.

А-Цю и Мин Дань переглянулись и поспешили за ними. Следом потянулись и остальные, обсуждая, с кем бы они хотели сразиться.

Старейшины остались снаружи. Им не нужно было записываться – альянс Лунъюэ прекрасно знал, кто из старейшин приехал на Конференцию. Дай Юнь скучающе разглядывал трибуны: только секта Линьцзи, как хозяйка, была почти в полном составе, остальные же секторы пока пустовали. Хао Лэй пошел со своими учениками, напоминая курицу-наседку с цыплятами.

Цин Юйдунь тоже окинул взглядом арену, невольно вспоминая, как он впервые приехал сюда. То время было так давно, что он уже забыл, как выглядел его противник, но запомнил то необычное чувство, что всколыхнулось в его груди, когда он сразил оппонента.

– Вспоминаешь свой первый бой? – спросил Дай Юнь. Цин Юйдунь вздрогнул от его проницательности и перевел на старейшину взгляд. – Значит, угадал? – усмехнулся тот. – Я тоже. Всегда вспоминаю свой первый бой, видя эту арену. Правда, сражался я не на этой.

– Не на этой? – переспросил Цин Юйдунь.

– На смешанной арене, – отозвался Дай Юнь.

Цин Юйдунь тут же сообразил, что тогда Призрачный старейшина не состоял ни в одной секте и сражался как бродячий заклинатель. Цин Юйдунь не знал, как Дай Юнь попал в Юньхэ, но и спрашивать было не в его привычке.

– Ты выиграл? – просто спросил он.

– Нет, позорно проиграл. – Губы Дай Юня изогнулись в улыбке, хотя до глаз она не дошла. – А ты?

– Выиграл, – отозвался Цин Юйдунь.

– Иного я не ожидал, – хмыкнул старейшина Кунци. Немного помолчав, он добавил: – Второй бой я выиграл.

Цин Юйдунь кивнул.

– Важнее не победа, а то, за что ты сражаешься. Если ты знаешь, что сделал все, что мог, этого достаточно, – медленно проговорил он, невидящим взглядом смотря на арену.

– Кто это сказал? – поинтересовался Дай Юнь.

– Мой Учитель, когда я проиграл свой второй бой. – Неожиданно губы Цин Юйдуня тронула легкая улыбка, и все лицо его вмиг осветилось, словно внезапно наступила теплая весна, растопившая ледяную корку.

Дай Юнь уставился на него, замечая эту резкую перемену, но улыбка быстро пропала, сменившись обычным равнодушием. В голове Дай Юня пронеслась мысль, что ни одного человека улыбка так не меняет, как старейшину Цунчжэ.

– Второй бой, быстро же ты сдулся, Цзисюань! Вот уж не ожидал, – хохотнул старейшина Кунци, и Цин Юйдунь согласно кивнул, ничуть не обижаясь.

– Старейшина! – раздался резкий окрик. Они обернулись и увидели, что из шатра выглянул Хао Лэй. Выражение его лица было крайне сложным.

– Что-то случилось? – спросил Дай Юнь.

– Это… – замялся старейшина Хэхуа. – Вам лучше взглянуть самим. – Он нырнул обратно, тяжелый черный полог упал, скрывая его.

Дай Юнь нахмурился, а Цин Юйдунь послушно направился к шатру. Внутри тот оказался гораздо просторнее, чем снаружи. Здесь висела такая же таблица, как в небе над ареной, но поменьше, и отражала она только секту Юньхэ – вернее, старейшин, приехавших на Конференцию. Под каждым именем было десять строчек, в которые любой желающий мог вписать свое имя, чтобы сразиться с ними. Все строчки под именем старейшины Цунчжэ были заполнены одним и тем же именем – «Эрлан»[140].

– Это что… какая-то шутка? – Даже у Дай Юня не нашлось других слов, чего уж говорить о Цин Юйдуне, который просто потерял дар речи.