Бой двух личных учеников был тем еще зрелищем, поэтому остальные молодые люди постепенно отложили свои тренировки и подтянулись ближе, ведь постоянно поглядывать в сторону и при этом отражать удары тяжеловато, особенно если твой противник занят тем же самым.

Один взмах веера Мин Даня – и вокруг А-Цю сгустился туман. Тот сузил глаза, наполняя меч ци и разрубая иллюзию пополам. Его водный клинок не нанес иллюзии никакого вреда, и туман стал только плотнее. Несколько мгновений, и Дракон не видел уже даже своих рук. Техника иллюзий пика Цоцзюэ оказывала влияние напрямую на разум заклинателя, поэтому все остальные ученики захихикали, видя, как Чэнь Цзяолун, будто ослепнув, размахивает мечом, а Мин Дань медленно приближается к нему легкими невесомыми шагами.

Но вдруг Дракон замер и прислушался. Мин Дань тоже остановился. Он махнул веером, и перед Чэнь Цзяолуном материализовался его двойник, тот наотмашь махнул мечом, уничтожая его. Позади возник еще один, насмешливо улыбающийся левым уголком губ. От взмаха ветра челка слегка приподнялась, обнажая жуткий шрам, и Мин Дань тут же прикрылся веером, оставив видными одни глаза.

А-Цю с легкостью отразил удар иллюзорного Мин Даня, но вместо него вокруг возникло сразу двенадцать двойников. «Мин Дани» медленно приблизились, образовывая круг. Все они одновременно взмахнули веером.

– Ты, кажется, обещал испортить мой веер, – хихикнул Мин Дань. Его копии хихикнули тоже.

Чэнь Цзяолун помрачнел.

– Возьми меч и сразимся честно! – крикнул он, зарубая еще одного двойника.

– Но мое оружие – веер. – Мин Дань облизнул губы. Поддержка двенадцати двойников требовала огромных затрат ци, а он был лишь заклинателем на стадии Создания ядра. А-Цю уступал ему в силе, но не в боевых навыках… Поэтому Мин Даню приходилось брать хитростью.

После нескольких бесплодных попыток поймать настоящего приятеля Дракон вдруг опустил меч и сделал глубокий вдох, концентрируя свою ци в мече. Мин Дань не стал упускать шанс и устремился вперед, а все его копии тоже двинулись в едином порыве. Тринадцать смертоносных вееров понеслись в сторону Дракона. Острые края сверкнули на солнце, когда Чэнь Цзяолун поднял меч. Водяной клинок взорвался потоком воды, окружая своего владельца плотной завесой. Только один веер – настоящий – прошел сквозь нее, и в этот момент Дракон развернулся, отражая удар. Улань и клинок Чэнь Цзяолуна со звоном столкнулись. Двойники исчезли, остался лишь промокший до нитки Мин Дань. Мощная взрывная волна от столкновения двух видов оружия чуть не заставила обоих выпустить его из рук.

Мин Дань резко крутанул запястьем, и острый край легендарного оружия царапнул А-Цю по руке, оставляя длинный порез. Чэнь Цзяолун зарычал, и водная завеса вокруг него собралась и мощно ударила Мин Даня в грудь плотной струей. Тот отшатнулся и прикрылся веером, пытаясь сдержать поток обезумевшей воды.

И в этот момент Цин Юйдунь выпрямился в кресле и прищурился. Его взгляд внимательно следил за движениями А-Цю: тот сделал шаг вперед, наклонился, и его меч, описав красивую, сверкнувшую радугой дугу, остановился на волосок от шеи Мин Даня, все еще сражавшегося с потоком воды.

– Третья ступень, – тихо сказал старейшина и отвел взгляд. Дай Юнь услышал его и вопросительно приподнял брови, но Цзисюань лишь покачал головой.

– Ты позволил мне победить, – самодовольно ухмыльнулся Дракон, опуская меч. Мин Дань, мокрый как курица, уставший после стояния на одной ноге в наказание за других, злобно приподнял уголки губ и с щелчком сложил веер.

– Что ты, шиди. – Если бы улыбка могла резать, Чэнь Цзяолун был бы уже разрублен на мелкие кусочки.

– Отлично, отличное сражение! – Хоу Пэн сбежал от Цай Хуэй, из-за чего та гневно зарычала, и похлопал Чэнь Цзяолуна по плечу.

– Вернись к бою! – крикнула девушка, поднимая огненный меч и явно намереваясь снести голову своему шиди.

– Ой-ей, позже поболтаем! – взвизгнул тот, уклоняясь от удара и отпрыгивая от Чэнь Цзяолуна.

Тот тяжело дышал, его грудь вздымалась и опускалась, Мин Дань выглядел не лучше. Единственное отличие их было в том, что с одежды Мин Даня уже натекла лужа, а А-Цю был сух, но спина оказалась темной от пота.

– Ну и загонял ты меня, – тихо признался Дракон, миролюбиво глядя на соученика.

Тот продолжал сверлить его злобным взглядом: гордый и нелюдимый, он больше всего не любил проигрывать и показывать слабость, особенно учитывая, что его оружием был «женский веер», как прозвали его ученики Юньхэ. Каждый раз Мин Даню приходилось доказывать, что веер – достойное оружие, и даже его Учитель признавал, что это самый сложный путь.

А-Цю порылся в рукаве и извлек огненный талисман, протянул его Мин Даню.

– Шисюн, держи, – виновато глядя на мокрые одежды друга, сказал он.

Челка того сбилась к вискам, обнажая уродливый шрам. Мин Дань, выхватив талисман, приложил к одежде. От нее пошел пар, и через несколько мгновений она стала сухой. Юноша поправил волосы, скрывая уродство, и наконец медленно проговорил:

– Это был честный бой. Мои иллюзии, видимо, еще недостаточно сильны, чтобы победить Его светлость великого Дракона, – в его голосе отчетливо слышалась язвительность.

– Твои иллюзии мне всю одежду изрезали! – протестующе воскликнул Чэнь Цзяолун, показывая на рукава, которые и впрямь превратились в лохмотья. Порезы от веера были легкими, неуловимыми и многочисленными – дорогой и красивый короткий халат Дракона оказался безнадежно испорчен.

– Хм-ф, – фыркнул Мин Дань, глядя на горюющего по халату А-Цю. Он не выдержал и ухмыльнулся, довольный собой. Дракон же хитро на него взглянул и, заметив, что друг оттаял, завозмущался еще сильнее, размахивая руками.

– Это был мой любимый! Мне его дядя подарил!

«Все Драконы такие павлины», – подумал Мин Дань, но его настроение улучшилось.

– До обеда никаких перерывов, – раздался тихий голос в их ушах, усиленный ци. А-Цю оглянулся, сталкиваясь с ледяным взглядом Учителя.

– Амитабха, дай мне сил, – вздохнул он.

– Ты же не буддист, – усмехнулся Мин Дань.

– Тогда Великий Владыка, – тут же исправился Чэнь Цзяолун. – Еще один бой?

– Я возьму тренировочный меч, и никакой воды, – предупредил тот, направляясь к стойке с деревянными мечами.

– И иллюзий? – с надеждой спросил Дракон.

– Только боевые техники, – согласно кивнул ученик пика Цоцзюэ.

Пока глупые ученики отрабатывали свои упражнения, кот наконец выбрался из мешка-цянькунь и теперь бродил по резиденции Юньхэ, прячась в тенях и за колоннами от слуг. Он осмотрел общежитие, где жили ученики, и оно ему совершенно не понравилось. Поэтому Маомао направился искать жилище своего хозяина. Старейшины жили в отдельных небольших павильонах в саду. Здесь было тихо и безлюдно. Кот прошмыгнул мимо куста гибискусов и замер перед деревянными дверями. Он повел носом: от этого места исходил запах Цзисюаня. Он был слабым, с легкой примесью алкоголя и еще чего-то рыбного. Вернее, драконьего. Запах казался знакомым, и Маомао мигом вспомнил ту большую ящерицу, из-за которой его хозяина ранило демонической стрелой и он бросил Маомао на пять лет.

Коты любят рыбу. Но этот конкретный достопочтенный терпеть не мог драконову вонь. Он мог выносить только А-Цю, и то лишь потому, что тот нравился Цзисюаню. Запрыгнув на крыльцо, кот мягко приблизился к дверям, толкнул деревянные створки в стороны и просунул массивное тело внутрь. Маомао жалобно мяукнул: здесь запах Цзисюаня был сильнее, ярче, на столике лежали его свитки, его кисть, но его самого тут не было. Кот облизнулся, приближаясь к столу. Вспышка света, и по полу застучали каблуки черных сапог. Высокий молодой человек приблизился к столу, на котором лежали свитки и мешочек-цянькунь. Тонкие белые пальцы Маомао сами потянулись к нему: он развязал его и обнаружил внутри несколько черных стрел. Таких же, которыми ранили хозяина. Откуда они тут?

Маомао чихнул. Запах был просто отвратительный: черная ци, злобная и мерзкая, исходила от стрел, но он все же наклонился ближе. Черная ци заклубилась, пытаясь заползти ему в ноздри. Маомао снова чихнул. Что-то было не так. Что-то внутри него шевельнулось – какой-то потаенный, непонятный ему страх. Чуткий кошачий нюх различил среди злобы тонкий, что-то напоминающий запах, хотя он видел стрелы впервые. И стоило ему распознать его, как Маомао в ужасе отшатнулся и уронил мешочек, стрелы рассыпались по полу. Его руки почему-то задрожали, в груди поднял змеиную голову страх, и Маомао в оцепенении застыл. Через мгновение он встрепенулся, поспешно наклонился, собирая стрелы, и с омерзением бросил мешочек на стол.

«Зачем Цзисюаню хранить подобную гадость?» – подумал он. Маомао принялся перебирать бумаги и свитки, но нашел лишь книги со сложными иероглифами и быстро потерял к ним интерес. С ловкостью вора он подкрался к постели Цзисюаня, но, к его разочарованию, хозяин на ней не спал – там не было ни крохи ци Цзисюаня. Покружив в маленьком павильоне, молодой человек прихватил с собой единственный духовный камень, завалявшийся на столе хозяина, обернулся котом и, держа камень в зубах, покинул павильон. Три его белых хвоста быстро исчезли в конце сада в стороне общежитий.

Цин Юйдунь на тренировочной площадке посмотрел в сторону своего павильона. Его прекрасные брови сошлись к переносице, но затем лицо разгладилось, принимая прежнее равнодушное выражение.