В тишине темного мрачного зала кто-то кашлянул.
– Тихо! – послышался злой рык и глухой звук удара.
– И-и-извините…
Раздался тихий болезненный выдох, и снова наступила тишина.
Это был даже не зал, а огромная горная пещера, грубо вырубленная в скале. Потолок уходил далеко вверх, заканчиваясь узким «горлышком», сквозь которое лился лунный свет прямо на возвышение в центре. Там в окружении нескольких свечей на коленях стояла фигура в черном плаще. Весь остальной зал – боковые комнатки, люди вокруг – утопал во мраке. Перед коленопреклоненной фигурой возвышалась статуя из черного камня: она изображала человека в длинных одеждах, лицо скрывалось высоко в темноте. Человек на коленях поднял руки вверх, в одной из них был зажат кинжал – простой, без украшений, со стальным лезвием. Глубокий капюшон скрывал лицо фигуры, снова упавшей ниц перед статуей, кинжал звякнул о камни.
Когда человек повторил свой ритуал три раза, он махнул свободной рукой, и где-то скрипнула открывающаяся дверь. Зал наполнили звуки: тихие голоса, затем глухие удары и сдавленные стоны. Двое мужчин вытащили на центральную площадку связанную молодую девушку. Ее лицо опухло от ран и ударов, одежды превратились в лоскуты, руки, связанные перед собой, были изрезаны, а запястья кровоточили, рот заткнут кляпом. Мучители бросили ее на землю перед человеком в капюшоне, прямо напротив статуи. Девушка слабо застонала, попыталась перевернуться на бок и отползти, но ей это не удалось. Она распахнула отекшие глаза, глядя на темноту капюшона, и из ее рта вырвался заглушенный кляпом стон. По ее щекам текли слезы, смывая грязь и кровь.
– Ой, да вытащите вы кляп. Великий Владыка любит слушать крики боли, – послышался из-под капюшона женский голос с легким оттенком недовольства. Женщина подняла белые руки и скинула капюшон. Под ним обнаружилось прекрасное лицо с тонкими чертами, темными глазами и алыми губами, густые черные волосы заплетены в косу. Один из подчиненных послушно наклонился и вытащил кляп изо рта пленницы.
– Проклятые отступники! Вы все сдохнете! – неожиданно оживилась та. – Ань Фэй, мой дедушка найдет и убьет тебя! Вы истинное зло!
– Заткнись, – посоветовала Ань Фэй, откидывая с лица прядь волос. Она поднялась глаза на лицо статуи. – Сегодня ты послужишь великой цели.
– Чтоб вы вечно горели в котлах Диюя! Будьте вы прокляты! Я обернусь злым духом и буду преследовать тебя вечность! Я не успокоюсь, пока не съем твою душу! – не унималась пленница, изо всех пытаясь сползти с возвышения.
Ань Фэй вдруг звонко рассмеялась, и ее хохот подхватили темные заклинатели, скрывающиеся во тьме за пределами платформы.
– Духом? Боюсь, это невозможно. – Глава секты Цихэй погладила кинжал в своей руке. – Совсем скоро у тебя не будет ни одной души.
Глаза связанной девушки распахнулись от страха.
– Что ты задумала, дрянь?! Ань Фэй! Отпусти меня! Не смей! Ань Фэй! – Но как бы она ни надрывалась, люди вокруг лишь смеялись еще громче.
Алые губы Ань Фэй изогнулись в лисьей улыбке.
– Время почти пришло… – Она подняла обе руки к статуе и воскликнула: – О Владыка!
Ее подчиненные резко шагнули вперед, хватая пленницу за руки и ноги. Та брыкалась и извивалась, но пара ударов в живот, и она отчаянно зарыдала.
– Пощади, пощади! – взмолилась она.
Ань Фэй, не обращая внимания на ее стоны, резко взмахнула клинком и всадила кинжал прямо в сердце жертвы. Та вскрикнула, содрогнулась в последний раз и замерла. В ее распахнутых глазах до сих пор читалось неверие. Глава Цихэй между тем сложила руки в печать и с силой ударила по земле, на которой сидела на коленях. Темные заклинатели поспешно отступили, когда под Ань Фэй вспыхнула большая, вырезанная в камне печать. Ее желобки быстро наполнялись сердечной кровью жертвы, и вскоре печать замерцала мрачным красным светом. Послышались шорохи и стуки – все, кто был в зале, упали на колени в глубоком поклоне.
– Мой Владыка, прими же жертву своей верной слуги! – воскликнула Ань Фэй, простираясь на полу. Рукоятка кинжала вспыхнула черным пламенем, и серебристый свет отделился от грудной клетки мертвой девушки, поглощаясь демоническим огнем печати. Ань Фэй не смела поднять голову, пока свет под ее коленями не погас.
Мгновение ничего не происходило. Затем женщина осторожно подняла голову и посмотрела на труп перед собой. Кинжал все еще был в теле, но сильно изменился: рукоять почернела, словно ее опалило огнем, а когда Ань Фэй потянула за нее и обтерла об лохмотья жертвы, лезвие сверкнуло алым. Пламя свечей играло на его поверхности, заставляя кинжал плакать кровавыми слезами. Сталь будто впитала кровь и превратилась в алый хрусталь.
– Спасибо, мой Владыка! – Ань Фэй снова простерлась на полу, благодаря статую. Она вытерла кинжал о ткань и поднесла ближе к глазам: на лезвии было что-то выгравировано – имя. И это имя было ей знакомо. Губы главы Цихэй расплылись в очаровательной и очень опасной улыбке. – Эта подчиненная поняла!
Она поднялась, грациозно спустилась по ступеням и отдала приказ.
Делегация Юньхэ медленно, но верно продвигалась по Поднебесной. Выехав из Усяня, за несколько дней они преодолели оставшийся отрезок пути и спустя всего две недели въехали в Хэфэй.
Хэфэй был огромным, сравнимым по размерам со столицей. Южный, жаркий, этот портовый город располагался на берегу большого озера, а с другой его стороны поднимались горы. Хэфэй был вотчиной Линьцзи, одной из Пяти Великих сект. Это была богатейшая заклинательская секта, а потому каждые три года именно она принимала у себя Конференцию. Весь город буквально кишел совершенствующимся, и охрана была усилена. Ученики Юньхэ крутили головами, рассматривая воинов из цзянху[117]: широкоплечие, с мечами на поясах, с суровыми нахмуренными лицами и шрамами. Торговцы здесь продавали не только обычные товары, вроде овощей или булочек, но и духовные снадобья, кристаллы, оружие, чудодейственные растения и прочие товары мира заклинателей. Таким образом, Хэфэй являлся своего рода площадкой торговли между простыми смертными и совершенствующимися, а потому перед каждой Конференцией в городе открывался великий рынок и проводились аукционы. Годами это место процветало в качестве южной столицы под крылом секты Линьцзи. Отчасти поэтому И Чэнь хотел, чтобы ученики приехали заранее, – здесь можно было увидеть множество диковинок, которых не найдешь нигде.
Постоялые дворы, конечно, оказались переполнены. Но такой Великой секте, как Юньхэ, насчет этого не стоило беспокоиться: для Великих сект в городе было пять построенных Линьцзи резиденций, в которых имелось достаточно места, чтобы разместить всех учеников.
Хао Лэй снова поехал впереди, указывая путь. Прохожие, глядя на иероглифы на повозках и форму учеников, перешептывались: наконец-то секта Юньхэ прибыла! Они гадали, кто из старейшин явился на этот раз на соревнования.
Дай Юнь с мрачным видом взирал на толпу с лошади. Многие узнали Призрачного старейшину и посторонились, пропуская. Ученики, польщенные вниманием, приосанились, горделиво взирая на бродячих заклинателей и с удовольствием замечая зависть в глазах при виде их темно-зеленой формы.
Цай Хуэй, уже бывавшая в Хэфэе, равнодушно смотрела вперед, Чэнь Цзяолун, рожденный в одном из Двенадцати кланов и приезжавший сюда с дядей, не обращал на зевак никакого внимания. Он смиренно ехал позади повозки Учителя, как маленький телохранитель. А вот Хоу Пэн, впервые попавший на Конференцию, пришел в невероятное возбуждение, чуть не выпрыгивая из седла.
– Шиди Чэнь, а у клана Дракона тоже здесь есть подаренная Линьцзи резиденция? – спросил он, подъезжая к приятелю.
– Тьфу, – фыркнул А-Цю. – Где Линьцзи – и где клан Дракона? У нас здесь свое поместье, намного роскошнее…
Он осекся, поймав взгляд Дай Юня. Верно, он же теперь – часть Юньхэ.
– Намного роскошнее? – не отставал Хоу Пэн. – Далеко?
– Почти у самой арены, – кисло обронил А-Цю, опуская голову подальше от мрачного взгляда старейшины Кунци.
– У арены? – спросил Хоу Пэн.
– Боевая арена Конференции, – пояснил Мин Дань, подъезжая ближе. – Она у озера и построена сектой Линьцзи. Говорят, на нее наложено самое большое количество укрепляющих заклинаний в мире. – Немного подумав, он добавил: – Поместье Дракона очень красивое, прямо на берегу.
А-Цю метнул ему благодарный взгляд.
– Да, вид на горы и озеро оттуда отличный. А еще у дяди большой оружейный арсенал и винный погреб… – мечтательно протянул Дракончик, вспоминая былые годы. Он ездил в Хэфэй с раннего детства и любил здесь развлекаться.
– Винный погреб? – заинтересованно переспросил Хоу Пэн. – Я бы не прочь посетить поместье Дракона, – ухмыльнулся он.
– Как разместимся, сходим узнаем, приехал ли уже дядя, – кивнул А-Цю. Ему и самому не терпелось продемонстрировать богатство и роскошь родного клана – и показать, что секта Линьцзи – лишь грязь под сапогами Дракона. Он довольно улыбнулся, предвкушая, как удивятся друзья императорскому приему в поместье Дракона!
– Как приедем, у нас будут усиленные тренировки, – прервала его мечты Цай Хуэй, едущая позади них. – Мы приехали не веселиться, а защитить честь секты Юньхэ.
Радость в глазах Чэнь Цзяолуна погасла, и он уныло закивал. Хоу Пэн повернулся к девушке и высунул язык.
– Шицзе, вот ты точно лошадь, напугавшая табун![118]
Та презрительно фыркнула, не отвечая на подколку.
– Отдыхать тоже нужно! Мы столько дней в седле, у меня уже задница отваливается, – пожаловался Хоу Пэн.
– Хоу Пэн, – предупреждающе произнесла Цай Хуэй, но девушки, мимо которых они проехали по улице, уже захихикали. Хоу Пэн послал им воздушный поцелуй, за что тут же получил подзатыльник от шицзе.
– Ай-я, с такой шицзе я вечно буду одинокой собакой, – с притворной обидой проворчал тот, отчего Чэнь Цзяолун и Мин Дань засмеялись. Девушка же снова фыркнула, но в уголке ее губ мелькнула улыбка.
Вскоре они добрались до резиденции, построенной для секты Юньхэ. Это было большое поместье с огромной тренировочной площадкой, стрельбищем и общежитием для учеников. Над воротами висела деревянная табличка с золотыми иероглифами «Юньхэ». У ворот стояли слуги, нанятые Линьцзи, чтобы обслуживать резиденцию. Хао Лэй с глухим стоном выбрался из повозки, потирая поясницу. К нему сразу подскочил управляющий, хорошо с ним знакомый. Хао Лэй тут же принялся отдавать распоряжения по размещению учеников.
Когда подъехала повозка Цин Юйдуня, зеваки, что следовали за ними всю дорогу, на мгновение замерли, глядя на изящную белую руку, которая показалась из экипажа. За ней они увидели бледно-зеленый рукав, плечо и наконец прекрасное лицо заклинателя. Цин Юйдунь сошел на землю и, словно не замечая эффекта, что произвел на толпу, направился к управляющему.
– С-старейшина Цунчжэ? – спросил тот. Это был пожилой очень смуглый мужчина средних лет, уже лысеющий, но с ясными глазами. Он никогда не видел старейшину Цунчжэ, но поскольку тот считался самым красивым заклинателем в мире, нетрудно было догадаться, что за человек перед ним.
– Вы, должно быть, управляющий Вэй.
– Так точно. – Управляющий Вэй поклонился, и Хао Лэй недовольно поджал губы, чувствуя, что Цин Юйдунь только что за мгновение покорил человека, которого он обрабатывал почти десять лет. И почему этому паршивцу досталась такая располагающая внешность?
– Рад познакомиться. – Холодные глаза уставились на управляющего Вэя, и тот почувствовал, как на лбу выступил пот.
– Все уже давно готово к прибытию старейшин и учеников, – торопливо доложил он.
– Прекрасно, – отозвался Цин Юйдунь, хотя по его виду так и не скажешь. К ним подошел Дай Юнь. – Это старейшина Кунци, – представил его Цин Юйдунь, и мужчина кивнул.
Управляющий Вэй снова поклонился и открыл было рот, но не успел ничего сказать, потому что трое старейшин резко отвернулись от него. Хао Лэй отступил в сторону, Дай Юнь потянулся к кинжалу на бедре, а Цин Юйдунь вдруг сузил глаза, доставая Бинжэнь из золотого ядра, и его меч со звоном столкнулся в воздухе с двумя нювэйдао, взявшимися словно из ниоткуда. Управляющий Вэй отшатнулся, среагировав слишком поздно, и схватился за сердце.
– Великий Владыка! – выдохнул он.
– Дядя! – раздался радостный возглас, и мужчина перед управляющим опустил сабли вниз и широко улыбнулся.
Дай Юнь медленно убрал руку с кинжала, осознав, что опасности нет, хотя его глаза продолжали мрачно смотреть на мужчину в роскошных красных одеждах.
– Цзисюань, а твоя реакция за пять лет стала еще лучше! А я-то думал, что ты совсем заплесневел в своей духовной пещере! – прогрохотал этот человек, совершенно не обращая внимания на Дай Юня и остальных. Его лицо чертами очень напоминало Чэнь Цзяолуна, который уже бежал к ним.
– Глава клана, – вздохнул Цин Юйдунь, убирая Бинжэнь в ядро. – Вы напугали управляющего Вэя. – Он скосил глаза на пожилого смертного, что побелел как полотно.
Лицо нападавшего помрачнело.
– Дэмин! Я же уже сто раз говорил! В духовной пещере еще и память твоя заплесневела? – Он топнул ногой, а после убрал сабли нювэйдао в ядро и раскинул обе руки. Прежде чем Цин Юйдунь успел что-то ответить, его сжали в крепких объятьях. – Я скучал, дорогой друг.