Пауза затянулась. Трое человек за столом смотрели на юношу, нависшего над ними. У него были белые волосы с черными кончиками, острые черты лица и хищно смотрящие глаза.

– Это кто? – первым вышел из ступора Хоу Пэн, застыв с поднятыми палочками, так и не донеся еду до рта. – Шиди Чэнь, ты его знаешь?

– А… – Чэнь Цзяолун захлопнул рот, с трудом сглатывая. Ему внезапно перестал лезть кусок в горло. – Это…

– Деньги, – требовательно вытянул руку странный молодой человек, не обращая внимания на двух остальных учеников. Прислужник за его спиной нервно затрясся, не представляя, как объясняться перед гостями.

– Г-господин, в-вы… – выдавил он, протягивая дрожащую руку, хотя и сам не знал, что может сделать в подобной ситуации.

Чэнь Цзяолун перевел взгляд на прислужника, и вид перепуганного юноши несколько привел его в чувство. Что за бесстыдное животное, поставившее всех в неловкое положение! Дракон стиснул зубы от злости и натянуто улыбнулся.

– Сколько не хватает моему… знакомому? – спросил он, посылая Маомао испепеляющий взгляд. Тот лишь высокомерно вскинул брови и сложил на груди руки.

Осознав, что гости не злятся и даже, кажется, знакомы с этим беловолосым наглецом, прислужник тихонечко выдохнул, что скандала не будет, и пролепетал:

– Ч-ч-четыре духовных камня.

Улыбка на лице А-Цю застыла. Он бросил еще один взгляд на кота, как бы говоря: «Как можно прожрать столько денег?! Что ты там ел – целую свинью?!» Маомао вскинул брови, возвращая ему взгляд: «Этот достопочтенный уже столько дней не наедался вдоволь, а ты оставил мне жалкие гроши».

Их молчаливое противостояние не ускользнуло от внимания Мин Даня и Хоу Пэна, наблюдающих за ними. Они тоже переглянулись, гадая, кто же этот неизвестный. Скрепя сердце Чэнь Цзяолун в самом деле достал кошелек и выудил из него несколько камней, передавая прислужнику. Тот, не прекращая кланяться, поспешил прочь, не желая ни мгновения оставаться рядом.

– Все? – грубо спросил Маомао у А-Цю, как будто тот должен был подтвердить, что процедура оплаты завершена.

– Проваливай, – выплюнул тот, дергая занавеску, чтобы проклятый кот скрылся с его глаз. Маомао не стал задерживаться, нацепил свою маску и мигом покинул таверну, направляясь неведомо по каким делам.

Как только он ушел, вопросительные взгляды Хоу Пэна и Мин Даня переместились на Чэнь Цзяолуна. Тот же подцепил кусочек рыбы, но тут же опустил палочки, не донеся его до рта. Ну что за паршивое животное – весь аппетит испортил!

– Шиди Чэнь, кто это был? – наконец спросил Хоу Пэн, осознав, что соученик не собирается им рассказывать.

– Знакомый, – отмахнулся А-Цю. У него не было никакого желания придумывать правдоподобную историю для приятелей. По правде сказать, он был очень зол: этот вшивый кот так беспокоился, что Учитель узнает о его способности обращаться человеком, но на остальных ему было плевать! – Которого я лучше бы не знал… – пробормотал он себе под нос, яростно тыкая палочками в свою миску с рисом.

Мин Дань и Хоу Пэн переглянулись: кажется, их приятель был в плохом настроении. Поэтому они решили не продолжать расспросы. В конце концов, из них троих именно А-Цю дольше всех жил за пределами секты, наверняка в клане Дракона и вне оного у него было множество знакомых. Однако у обоих проскользнула одна и та же мысль: этот заклинатель по уровню превосходил их всех, а по внешности слишком выделялся, но они никогда прежде не слышали о беловолосом совершенствующемся…

– Забудьте-забудьте, – раздраженно махнул палочками Чэнь Цзяолун. Сегодня вечером он засунет этого кота в мешок и убедится, что тот завязан так плотно, чтобы проклятый Маомао задохнулся внутри.

Они продолжили обедать, и мало-помалу мрачная атмосфера рассеялась, возвращаясь к оживленной беседе.

Между тем Маомао, не подозревая о злобном плане ящерицы, шагал по улицам Усяня. Наевшись, он пришел в приподнятое настроение и с удовольствием глазел по сторонам. До попадания в секту Юньхэ он много странствовал, но лапы у кота короткие, бежит он медленно и далеко не скроется от преследователей. Треххвостый кот привлекал внимание, поэтому вот так в открытую Маомао никогда не бродил по улицам, лишь по крышам. Но сверху не почуешь запах лепешек, не разглядишь цветные фонари, маски и вертушки для детей. Увлеченный новизной всего вокруг, Маомао даже не замечал, как на него глазеют люди. Дойдя до рынка Усяня, он наткнулся на доску с объявлениями и принялся с любопытством ее изучать. Раньше он был почти необразованным, разбирал лишь некоторые иероглифы, а писать совсем не умел – да и зачем коту вообще уметь писать? Но за пять лет отсутствия Цин Юйдуня он изучил почти все книги в его библиотеке, так что читал вполне сносно.

На доску было прикреплено множество объявлений. Кто-то продавал свиней, кто-то искал пропавшую курицу, висело объявление об открытии новой лавки и даже о награде от ямэня за поимку какого-то воришки. Может, Маомао поймать воришку, чтобы больше не забирать деньги у А-Цю? Однако эта мысль тут же исчезла из его головы, когда он что-то почувствовал. Молодой человек резко обернулся и втянул носом воздух.

Что-то мощное. Что-то… смутно знакомое.

Забыв про доску объявлений, он пошел за этой ци, но знакомая энергия тут же исчезла. Маомао нахмурился, а на его лице возникло редкое серьезное выражение. Он некоторое время смотрел в том направлении, пока его кто-то не толкнул в плечо.

– Ай-я, братец, извини! – Какой-то прохожий посторонился и отвесил слабый поклон. Увидев, что странный незнакомец не реагирует и смотрит в одну точку, он поспешил ретироваться. Мало ли, вдруг какой болезный, еще и в маске кота!

– Эй, ты. – Не успел он отойти, как на его плечо легла тяжелая рука.

– Д-да, братец? Я же извинился, я не специально! – вскрикнул тот, привлекая внимание других прохожих. Он явно испугался, что беловолосый сумасшедший затеет скандал.

– Где постоялый двор… лучший в городе? – вместо ругани спросил юноша.

– А? – Брови прохожего взлетели вверх. – Чего?

– Постоялый двор где? – Маомао нахмурился, теряя терпение. Неужели все люди такие же глупые, как А-Цю?

– Какой? У нас их много, – с некоторой опаской протянул мужчина, уже трижды пожалев, что по неудачливости толкнул этого безумца. Хватка на его плече не ослабла, только усилилась.

– Я не помню… дорогу обратно, – выдавил сквозь зубы Маомао, как будто признание в этом было величайшим унижением. – Большое здание, резные ворота, красная черепица, два этажа, – быстро произнес он.

– А-а, так господин потерялся! – На лице прохожего появилось облегчение. – Вы, верно, говорите о постоялом дворе «Перо феникса». Вам прямо по главной улице, во-о-от туда. – Он указал влево, куда от рынка уходила широкая мощеная улица. – Потом через два перекрестка поверните налево, потом направо и будете на месте. Любого спросите, вам подскажут, где «Перо феникса».

– Мг-м. – Не благодаря, Маомао убрал руку и направился к указанной улице.

Прохожий резко выдохнул, перестав ощущать давление. Что за грубые нынче приезжие… Понаехали в Усянь! Вздыхая, он поспешил по своим делам.

На самом деле, коту действительно было немного стыдно. Но не потому, что он вел себя грубо, а потому, что потерялся. Сначала он брел куда глаза глядят, а потом следовал за А-Цю и компанией, из-за чего быстро забыл, откуда пришел. Все эти улицы казались ему одинаковыми, но он гулял, и это его не волновало. Только на рынке, ощутив чужую ци, он осознал, что совершенно потерялся. И прохожий, пихнувший его, попался как нельзя кстати – заодно отплатил ему за то, что посмел толкнуть этого достопочтенного.

Пройдя два перекрестка, Маомао заметил впереди спины А-Цю и остальных и понял, что на верном пути. Он снизил темп. Кажется, мальчишка был в приподнятом настроении, и у кота сразу зачесались кулаки его испортить.

А-Цю резко оглянулся, почувствовав обжигающий взгляд в затылок. Но позади никого не было. Потерев шею, он отвернулся, продолжая идти по направлению к постоялому двору. Они полдня бродили по улицам, и уже начало вечереть. К моменту, когда они добрались до «Пера феникса», работники уже зажгли фонари над воротами, а закатное красное солнце медленно опускалось за крыши домов.

А-Цю с приятелями немного посидели в таверне внизу, обсуждая всякие глупости. К ним присоединились и другие ученики, и они в итоге затеяли игру в кости. Это привлекло еще больше людей, и вскоре шумные восклицания и крики заполнили помещение.

Так что, когда Хао Лэй спустился вниз, он закономерно нахмурился. Его ученики, стоящие за спиной, с любопытством вытягивали шеи, пытаясь высмотреть, что же там делают в кругу. В секте единогласно считалось, что ученики пика Хэхуа – высокомерные зазнайки, которые держатся в стороне и не общаются с другими пиками. Поэтому, конечно, даже в путешествии никто не стремился с ними подружиться. Поэтому сейчас те могли лишь с любопытством поглядывать на сборище, но тут же присмирели и опустили головы под тяжелым взглядом своего Учителя.

– Что тут у вас? – громко спросил Хао Лэй, подходя ближе. Толпа расступилась, пропуская достопочтенного старца. В центре сидели Хоу Пэн и А-Цю, а Мин Дань стоял чуть поодаль. Перед учениками были две перевернутые миски, в которых лежали кости, и противники должны были угадать числа друг друга.

– Старейшина, – тут же приветственно зашептались ученики.

– О, старейшина, мы побеспокоили вас шумом? Прошу простить этих учеников. – Чэнь Цзяолун быстро поднялся из-за стола и обхватил кулак ладонью, почтительно приветствуя Хао Лэя. Хоу Пэн последовал его примеру.

– Играете на деньги? – Глаза Хао Лэя опасно свернули, когда он заметил несколько духовных камней на столе. – Ученикам пиков Цунчжэ и Хаоюй не хватает карманных денег? – с долей насмешки спросил он.

– Что вы, старейшина, это чтобы добавить азарта в игру, – весело отозвался Хоу Пэн. Он совершенно не боялся Хао Лэя, несмотря на все попытки старика выглядеть грозно. Просто он слишком часто видел, как Хао Лэй льстит и заискивает перед его Учителем.

– Молчать! – рявкнул Хао Лэй, глядя на него. – Разве по уставу Юньхэ не запрещены азартные игры?

– Кажется, нет, старейшина. Я такого не припомню, – отозвался А-Цю, поджимая губы.

Хао Лэй задрожал от ярости. Эти два ученика определенно ни во что не ставили его авторитет. Одного еще можно понять – он ученик главы секты, а второй откуда приобрел подобное высокомерие?! Очевидно, это все вредное влияние его Учителя.

– Как смеешь дерзить мне? – холодно спросил Хао Лэй, выпуская свою ци. Хоу Пэн и Чэнь Цзяолун потупили глаза, чувствуя удушающее давление: старейшина Хэхуа все же был намного сильнее их, особенно Дракона, который еще даже не создал золотое ядро. Ученики вокруг отступили, как отлив. А-Цю побледнел, к горлу подступила тошнота, а руки задрожали: Хао Лэй совершенно не щадил его, в открытую подавляя своей ци.

– Никак нет, старейшина, – пробормотал он, глядя в пол. – Мы сейчас же прекратим…

– Прекратите что? – послышался холодный чистый голос. А-Цю окутала знакомая ледяная ци, и давление совершенно пропало. Он наконец смог дышать полной грудью и радостно обернулся.

– Учитель…

Цин Юйдунь медленно спустился по лестнице и окинул всех холодным взглядом. Его движения были грациозны, как у бессмертного, светлое ханьфу мягко колыхалось, а лицо казалось совершенной маской. Ученики тут же принялись кланяться в знак приветствия.

– Старейшина, что-то случилось? Мой ученик в чем-то провинился? – кивнув ученикам, спросил Цин Юйдунь, приближаясь к столу. – Если это так, я сам накажу его. – Он перевел ледяной взгляд на юношу, который опустил глаза еще ниже.

Хао Лэй неприятно скривился при его появлении и убрал духовную силу. Но отступать он не собирался.

– Они тут играют в кости, – бросил он, указывая на две чаши и духовные камни. – На деньги. Не припомню, чтобы правила Юньхэ позволяли марать честь секты.

– Кажется, запрета на подобное там нет, – вскинул брови Цзисюань, не понимая проблемы. Честь секты, авторитет и прочее… его это мало заботило, потому что не казалось чем-то, на чем стоило заострять внимание. Только такие, как старейшина Хэхуа, могли усмотреть в безобидной игре учеников какой-то позор для секты. Разве А-Цю не все время играл в деревяшки на пике Хаоюй? А про соревнования между учениками даже старейшинам было известно. По сравнению с этим кости были… более безобидными.

– Но мы сейчас все-таки лицо секты. – Хао Лэй стиснул зубы от злости и напряженно улыбнулся. – Думаю, все же не следует ученикам играть в подобное за пределами Юньхэ. Иначе кто-то может решить, что мы не даем ученикам достаточно денег на карманные расходы. – Он улыбнулся шире, и его ученики за спиной согласно закивали в поддержку, всем своим видом выражая озабоченность.

– Вот как? – протянул Цин Юйдунь, будто задумавшись. Он взглянул на А-Цю и Хоу Пэна. – А-Цю, я в самом деле выделил тебе недостаточно денег? Надо было попросить у меня еще.

Его вопрос заставил всех ошеломленно уставиться на старейшину Цунчжэ. Тот явно что-то не так понял… Почему он, показывая на оленя, называет его лошадью[104]? Разве самое важное в этом вопросе то, что его ученику не хватает денег?

Кто-то не удержался и тихо прыснул, за ним повторил кто-то еще, и вот уже все ученики, не включая пик Хэхуа, затряслись, стараясь не хохотать в голос. Хао Лэй покраснел от злости – старейшина Цунчжэ зашел слишком далеко! Это уже намеренное оскорбление!

Совершенно не подозревая, что сделал не так, Цин Юйдунь достал из своего мешочка кошелек с духовными камнями и протянул его Чэнь Цзяолуну.

– Вернешь что останется, развлекайся. – Сунув кошелек в руки онемевшему ученику, он направился к выходу.

Хао Лэй громко фыркнул, даже не пытаясь сдерживать свою ярость, развернулся на каблуках и вместе со своими учениками унесся наверх в комнаты. В таверне на мгновение наступила тишина, а потом ученики разразились громким хохотом.

– Ой, не могу! Шиди Чэню не хватает денег! Старейшина Хэхуа сегодня ночью точно лопнет от злости во сне! Ай да старейшина Цунчжэ! Ха-ха-ха! Ой, не могу, «попросить еще»!

– Как тебе повезло, шиди, с таким Учителем. – Кто-то хлопнул по плечу А-Цю, который смущенно улыбнулся. Неужели Учитель и вправду подумал, что ученику не хватает денег и он решил заработать их в кости? А-Цю застонал, ударяя себя по лбу.

– Шиди Чэнь теперь самый богатый из учеников! У него все деньги Учителя, ха-ха-ха!

Долгое время ученики не могли успокоиться, вспоминая красное от злости лицо Хао Лэя, то, как он сбежал, будто его пятки смазаны маслом, как Цин Юйдунь его поставил на место, и так далее и тому подобное. Хао Лэй наверняка тер горящие уши в своей комнате и проклинал старейшину Цунчжэ, обещая когда-нибудь отплатить за унижение.

Кот, некоторое время наблюдавший за этой сценой из укромного местечка, фыркнул: «Вот уж в самом деле наглядный пример пословицы “старик с границы потерял лошадь”»[105].