Многие ученики попали в секту Юньхэ совсем детьми: либо это были сироты, которых подбирали старейшины, либо родители приводили их на отбор. Поэтому большую часть своей жизни ученики проводили в секте – среди гор и лесов, лишь слушая рассказы о больших городах от торговцев в Тайане. Встать на путь совершенствования означало отринуть все мирские связи, поэтому заклинатели редко жили среди простых смертных, только при необходимости спускаясь на помощь.

Лишь несколько раз в год, а то и реже ученики выезжали в крупные города – со своими Учителями или же на такие вот мероприятия, как Конференция Великих сект и Кланов. Но для этого надо было оказаться лучшим из лучших.

Поэтому, когда ученикам дали почти полдня свободного времени и наказали не потеряться, даже перспектива тренировки ранним утром не уменьшила их восторга. Галдя и шумя, они побросали свои вещи в комнатах и гурьбой направились гулять по Усяню. Чэнь Цзяолун, послушно отпросившись у Учителя, тоже поспешил за Хоу Пэном и Мин Данем, которые решили пойти вместе. Троица молодых людей в опрятных красивых одеждах привлекала внимание прохожих.

А-Цю без большого интереса смотрел по сторонам: клан Дракона располагался близ крупного города, и юноша все детство провел на торговых улочках и у берегов местной реки. Хоу Пэн тоже был довольно сдержан, чего от него никто не ожидал, поскольку мало кто знал его истинный возраст и что в юности он успел повидать мир. Впрочем, он все же вертел головой – уже много лет Учитель не отпускал его дальше Тайаня. Только Мин Дань с искренним любопытством озирался, стараясь не опускать подбородок, но его челка колыхалась из стороны в сторону с каждым шагом, обнажая искривленный уголок рта. Хоу Пэн хотел найти какие-нибудь закуски и потирал пустой живот, а его приятели просто следовали за ним.

В это время в «Пере феникса» кот наконец справился с завязками мешка Чэнь Цзяолуна. Фыркая и проклиная ящерицу про себя, Маомао высунул морду и обнаружил, что в комнате никого нет. Лежали циновки, одеяла, стояло три кушетки – А-Цю снова поселился с Мин Данем и Хоу Пэном. Кот вылез целиком, от души потягиваясь. После вылазки в Жэньчэне он почти не выбирался из мешка и накопил, кажется, неделю сна впрок. Поэтому он понятия не имел, где они сейчас находятся. Кот дернул тремя хвостами и втянул воздух носом. Цзисюань был неподалеку в своей комнате – его запах кот узнавал из тысячи, даже самый слабый и выцветший. Кот подавил желание подобраться к хозяину ближе и дернул ушами, ощущая острый голод. Вчера он ел дикого кабана, но этого было недостаточно, чтобы насытить прожорливый живот.

Вспышка света – и на месте кота появился молодой человек в черных одеждах. Он засунул руку в мешок А-Цю, доставая горсть духовных камней и без зазрения совести распихивая по своим рукавам. После этого он приоткрыл дверь и осторожно вышел в коридор. Ему повезло, что постоялый двор был популярным, а потому здесь сновало множество людей. С невозмутимым видом он сложил руки за спиной и направился по галерее к лестнице вниз. Поравнявшись с комнатой Цин Юйдуня, он остановился и уставился на деревянную дверь. Но затем отвернулся и вскоре уже оказался снаружи постоялого двора на улице, растворяясь в толпе.

Пока все другие думали, что Цин Юйдунь мирно медитирует в своей комнате, тот… мирно медитировал в своей комнате. До поры до времени. Пока внезапно не ощутил вспышку энергии, которая заставила его открыть глаза. Она показалась ему знакомой – даже чересчур знакомой, – но это ощущение тут же растворилось, будто старейшине почудилось. Только вот он был слишком хорошим заклинателем, чтобы знать, что ему ничего не чудится. Цин Юйдунь прощупал своим духовным сознанием весь постоялый двор, но знакомой энергии не обнаружил. Вместо этого он наткнулся на мощнейший защитный барьер где-то в противоположном конце коридора, словно там остановился какой-то сильный совершенствующийся. Духовным сознанием Цин Юйдунь осторожно ощупал преграду и не нашел изъянов, но тут барьер как будто приоткрылся. Цин Юйдунь ощутил такую чистую и сильную ци, что его духовное сознание в недоумении отступило. Он не испугался, но эта ци, эта мощь – заклинатель за барьером был намного могущественнее него, потому что Цин Юйдунь не мог даже определить его уровень совершенствования.

Прореха в барьере уже запечаталась. Казалось, что неизвестный заклинатель таким образом… демонстрировал дружелюбие? Или же говорил: не стоит меня трогать. Если последнее, то Цин Юйдунь был бы рад его оставить. Они здесь всего на одну ночь, с ним сорок детей, и если заклинатель не враждебный, нет смысла настраивать себя против него. Духовное сознание Цин Юйдуня вернулось в его золотое ядро.

Старейшина открыл глаза и встретился взглядом с Дай Юнем.

– Ты тоже это почувствовал? – спросил тот. Цин Юйдунь кивнул. – Интересно, кто он такой? Даже у главы клана Дракона не такая сильная ци.

Это была правда: Чэнь Канлун в самом деле не смог бы тягаться с этим заклинателем, а ведь он считался сильнейшим из мечников. Означало ли это, что в Усяне проездом какой-то древний старейшина? Из тех заклинателей прошлых эпох, что ушли в закрытое совершенствование и с тех пор их никто не видел? Цин Юйдунь вспомнил о своем Учителе.

– Кажется, он не собирается нападать, – сказал наконец Цин Юйдунь. – Сейчас мы просто постояльцы.

Дай Юнь нахмурился. Немудрено, что неизвестный накрыл себя барьером. Он был слишком силен. Даже если он был настроен дружелюбно, ци такой силы… Был ли это легендарный заклинатель стадии Преобразования души? Или даже тот, кто находился на грани Вознесения? В любом случае, лучше держаться от него подальше. Поэтому он кивнул, соглашаясь со словами Цин Юйдуня.

– Ты не собираешься прогуляться? – спросил он через некоторое время.

– Гулять? – Брови Цин Юйдуня приподнялись.

– Ну, по городу, – терпеливо пояснил Дай Юнь.

– Мне ничего не надо, – пожал плечами старейшина Цунчжэ и снова закрыл глаза.

Дай Юнь некоторое время смотрел на его спокойное лицо, а затем поднялся. До чего скучным может быть Цзисюань. Словно уже бессмертный, далекий от мирских дел.

– Тогда до вечера, – бросил ему старейшина Кунци, выскальзывая за дверь. Дойдя до лестницы, ведущей вниз, он глянул в противоположный конец коридора, гадая, кем был тот человек. После этого легко сбежал вниз и вышел с постоялого двора.

Чэнь Цзяолун с компанией наконец нашли лавку сладостей. Вернее, нашел ее Хоу Пэн и потащил остальных за собой. Трое заклинателей в красивых ярких одеждах тут же привлекли внимание покупателей. Девушки, прикрываясь веерами, поглядывали на них и перешептывались.

– Чем я могу помочь молодым господам? – К ним тут же подскочил торговец – улыбчивый низенький мужчина, чья спина, казалось, уже никогда не выпрямится от бесконечных поклонов. У него было широкое простое лицо и тонкая кожа, собиравшаяся морщинками в уголках глаз. Он инстинктивно обратился к Мин Даню, самому высокому и статному из них троих, к тому же он как раз стоял к нему своей «красивой стороной». Мин Дань же бросил на него взгляд и отвернулся. Улыбка торговца дрогнула: что за высокомерный мальчишка!

– Хозяин, я хочу выбрать. – Из-за плеча высокого юноши, который столь грубо отнесся к торговцу, высунулось улыбающееся лицо Хоу Пэна. – Мои друзья не любят сладкое… и разговаривать. – Он хихикнул, и торговец понимающе улыбнулся.

Мин Дань снова взглянул на него с кислой миной и отошел в сторону, позволяя хозяину и Хоу Пэну начать выбирать сладости. Чэнь Цзяолун двинулся за ним, они вдвоем пошли мимо прилавков, на которых лежали пирожные всех видов: в виде роз, лотосов, глицинии, с бобовой, яичной, ореховой и другими начинками – лавка действительно была отличная, а в воздухе витал сладкий цветочный запах выпечки.

– Не любишь сладкое? – спросил Чэнь Цзяолун, отвлекаясь от созерцания пирожных.

– Мг-м, – промычал Мин Дань, ниже опуская голову. Казалось, ему хотелось скрыться от любопытных глаз покупателей, которые вовсю рассматривали его лицо. А-Цю вздохнул: что за проклятье иметь такое великолепное лицо и такой ужасный шрам… Мин Даню можно искренне посочувствовать.

– Тогда давай выйдем, я видел у входа уличный прилавок с лепешками, – предложил А-Цю. Мин Дань взглянул на него с благодарностью и тут же кивнул. – Шисюн Хоу, мы будем на улице, – крикнул Чэнь Цзяолун Хоу Пэну, увлеченному выбором пирожных. Тот махнул рукой, показывая, что услышал. Вдвоем они вышли на улицу, и Мин Дань наконец расправил плечи. – Если тебе так не нравится быть на шумных улицах, почему ты согласился пойти с нами? – спросил у него Цзяолун.

– Я… – тот растерялся от вопроса, не зная, как объяснить. Причина казалась довольно смущающей: ему искренне хотелось подружиться с этими двумя соучениками, но он был слишком закрытым, чтобы произнести это вслух. К тому же он редко бывал в крупных городах, и ему стало любопытно.

– А, неважно, – увидев, что тот снова опустил голову, быстро сказал А-Цю и махнул рукой. – Я рад, что ты пошел с нами. Иначе мне бы пришлось в одиночку таскаться с этим кузнечиком вместо шисюна. – Он хохотнул, хлопая Мин Даня по плечу, а тот в ответ улыбнулся.

– Шицзе Цай придется сменить ему прозвище с обезьяны на сороку, – сказал Мин Дань осторожно и поднял взгляд, проверяя реакцию Цзяолуна. Тот откинул голову и расхохотался, и тогда плечи Мин Даня совсем расслабились. Значит, его острый язык не вызвал возмущения у шиди Чэня.

Они взяли две лепешки с луком и уселись на ступени лавки, дожидаясь Хоу Пэна. Солнце жарило, а они перекидывались шуточками, обсуждая предстоящую Конференцию. Мин Дань уже бывал на ней в прошлый раз, а А-Цю приезжал только как зритель от клана Дракона. Но в этот раз Мин Дань поднялся на уровень, а Чэнь Цзяолун будет защищать честь пика Цунчжэ – конечно, все было иначе. Оба молодых человека были взбудоражены будущей перспективой продемонстрировать свои навыки и покрыть себя славой.

– А вот и я! – Наконец из лавки вышел Хоу Пэн, нагруженный свертками.

– Шисюн, ты скупил все сладости в наличии? – насмешливо спросил А-Цю.

– Половину, – отозвался тот, хохоча. Он с трудом перехватил свертки одной рукой и потянулся к своему мешочку-цянькунь. – Мы едем целыми днями, я постоянно хочу чем-то перекусить. Эх, был бы с нами Учитель, мы бы непременно каждый день обедали в таверне! – мечтательно произнес он, запихивая свертки.

– Мечтай больше – глава И, насколько я знаю, хоть и спускает тебе все шалости, но только не расточительство. И как ты вообще еще не растолстел с таким аппетитом! – хмыкнул Чэнь Цзяолун. Мин Дань усмехнулся, пряча улыбку за лепешкой.

Хоу Пэн закатил глаза, ничуть не обиженный.

– Я впервые за много лет выезжаю за пределы секты, да и Учитель меня любит, он бы уже скупил мне все лавки здесь! – Он махнул рукой на торговую улицу, и его громкий голос привлек внимание некоторых прохожих. Они покачали головами: что за «шелковые штаны»[101]!

– Думаю, глава И вообще бы запретил тебе выходить с постоялого двора, – парировал Чэнь Цзяолун. – Я бы на его месте… – Он поднес руку к подбородку, словно гладил невидимую бородку. – Заставил бы тебя устраивать представления, чтобы хоть как-то отбить твою прожорливость!

Мин Дань, наблюдавший за их шутливой перепалкой, уже открыто хихикал. Они медленно двигались от лавки дальше по улице, а Хоу Пэн тоже будто задумался.

– А ведь я и вправду мог бы показывать фокусы с деревянными фигурками, – со всей серьезностью произнес он. – Шиди, как считаешь, столько бы я смог заработать? – Его взволнованное выражение лица вызвало новый взрыв хохота у А-Цю и Мин Даня. – А что, я серьезно! – Широкая улыбка появилась на лице Хоу Пэна. – Я еще и огонь могу глотать, и ножи метать с закрытыми глазами, и… – Он перечислял свои умения, загибая пальцы.

– И лазать по деревьям! – вдруг добавил Мин Дань, включаясь в игру.

– А шиди Чэнь тогда пусть помогает мне водными струями. Назовем этот номер «Воскресение цзянши»[102], – расхохотался Хоу Пэн. А-Цю ничуть не обиделся на подколку, и, весело переговариваясь и пихая друг друга локтями, они вскоре исчезли за поворотом дороги.

Из переулка вальяжно вышел Маомао и цокнул языком: что за дети, кричат на всю улицу, никаких манер! Эта ящерица только позорит пик Цунчжэ. Заметив, что его статная фигура с белыми волосами привлекает внимание, он высоко задрал подбородок и высокомерно направился за троицей. Однако через пару шагов решил, что ему нужна маскировка: уж слишком его бесподобная красота бросалась в глаза в этом захудалом городишке. Маомао заметил так кстати попавшийся на пути уличный прилавок с масками. Он выбрал себе маленькую кошачью маску, заплатил торговцу и без смущения нацепил ее. Жаль, что кот не сообразил, что теперь он привлекал еще больше внимания: с белыми волосами и в звериной маске он выглядел точно актер-цзин[103] из оперы, играющий демона, а его появление на улицах Усяня в будущем стало еще одной городской легендой в устах сказителей.

Маомао увидел, что три мальчишки зашли в таверну, и прищурился. Эта ящерица пошла есть, не взяв с собой этого достопочтенного и даже не узнав, чего он хочет. Неужто этот достопочтенный должен весь день опять просидеть голодным по его милости? Не задумываясь о том, что он сам виноват в своем положении, Маомао зашел в таверну вслед за учениками.

В дверях его тут же остановил прислужник.

– Молодой господин хочет отобедать? – с поклоном спросил тот, с некоторым удивлением глядя на маску на лице гостя и его волосы. Гость кивнул. Судя по одежде, деньги у него были, но эта маска… – Господин хочет избежать лишних глаз? – сообразил прислужник и, получив еще один кивок, повел его на второй этаж, где были места, разделенные перегородками.

Кот вальяжно следовал за ним. Глядя на него краем глаза, прислужник подумал, что гость либо сумасшедший, либо высокомерный. Ему бы лично такой вид приносил невыносимое смущение: кто же гуляет по городу в парике и маске средь бела дня? Маомао же уселся на пустое место и стянул маску. Прислужник оторопел, увидев прекрасное белое лицо.

– Неси мясо, – грубо произнес красавец, мигом теряя половину своего очарования.

– Какое? – спросил прислужник.

– Не знаю, любое. И побольше, – заносчиво отозвался тот. Он понятия не имел, какие блюда заказывают в тавернах. В конце концов, он был диким котом, который из своей долгой жизни лишь пять лет прожил в человеческом обществе – да и то на пустом пике Цунчжэ. Когда прислужник уже развернулся, чтобы уйти, Маомао окликнул его снова:

– Эй, подожди. – Он нахмурил лоб, пытаясь вспомнить. – Тащи тушеную свинину с яйцом, вот. И давай еще рубленую говядину. И можно без овощей. Чистое мясо. – Маомао перечислил блюда, которые умел готовить Чэнь Цзяолун, а затем вызывающе посмотрел на прислужника, который уже потерял дар речи от контраста между невежественной речью гостя и его богоподобным внешним видом. – Чего стоишь? У вас такого нету? – скривился кот.

– Есть-есть, господин. Сейчас же распоряжусь на кухне. – С поклоном прислужник ушел.

– И вина!

Маомао откинулся на перегородку, рассматривая таверну. Он сидел на втором этаже, в закутке, отделенном резными перегородками с узорами цветущей сливы. Здесь было тише, чем внизу, где обедало множество людей. С потолочных балок свисали круглые фонарики с изображениями Двенадцати Духов-хранителей в животном обличье. Маомао заметил Дракона и презрительно фыркнул, а потом навострил уши, услышав знакомый голос: оказывается, А-Цю с другими учениками сидел через стол от него. Маомао снова фыркнул, услышав, как они нахваливают еду. «Я столько дней не наедался вдоволь, питался какими-то объедками, а ты, получив день отдыха, тут же помчался жрать, не заботясь об этом достопочтенном», – подумал кот, и его глаза стали еще уже.

Подавали еду тут быстро. Вскоре два мальчика принесли ему кувшин вина и несколько мясных блюд. Отставив в сторону рис и выковыривая перец и другие овощи, Маомао накинулся на еду. Прислужник, ответственный за второй этаж, с ужасом смотрел, как горы мяса исчезают во рту этого прожорливого господина. Не задумываясь о вкусе еды, гость попросту глотал ее и запивал вином. Очень быстро на блюдах остались одни кости, и Маомао откинулся назад, похлопывая себя по животу. Он выглядел как невоспитанный бродяга, дорвавшийся до еды. Прислужник осторожно приблизился, когда прекрасный господин с ужасными манерами поднялся с места.

– Господин хочет что-нибудь еще? – спросил он.

– Уйти, – свирепо выплюнул Маомао, двигаясь к лестнице.

Прислужник внутренне содрогнулся, но все же встал у него на пути.

– Тогда я вас рассчитаю, – нервно улыбнулся он.

– Счет? – Белые брови кота приподнялись. Казалось, он озадачился.

– Плата за обед. – Улыбка прислужника стала еще тревожнее.

– А, деньги. – Маомао вытащил из мешочка на поясе несколько духовных камней и бросил их юноше. Он и забыл, что глупые люди платят за еду, потому что добывают ее не сами.

– Здесь… не хватает, – с упавшим сердцем пролепетал прислужник. – Это низкоуровневые камни, а вы съели блюд на три духовных камня высшего уровня.

– И? – Брови кота взметнулись еще выше. – У меня больше нет. – Он скрестил руки на груди, недовольно глядя на задерживающего его человечишку. Кот собирался еще погулять по городу и поглазеть, раз уж он впервые так свободно перемещается в человеческом обличье.

– Как нет?.. – севшим голосом спросил прислужник, с опаской глядя на высокомерное лицо посетителя. Вот сразу ему интуиция подсказала, что это какой-то разбойник! Эти странные белые волосы, самодовольство и невежество! Сумасшедший! – Но вы должны расплатиться… Может быть, послать за кем-нибудь, кто может вам денег? – осторожно спросил он, со страхом оглядывая фигуру Маомао. Он не казался особенно мощным, но от него исходила какая-то странная угроза.

– Одолжить? – Маомао задумался. Он оглянулся на стол в конце прохода. – Сейчас. – Под недоуменный взгляд прислужника, который засеменил следом, Маомао широким шагом направился туда. Прислужник открыл рот, чтобы попросить не беспокоить других гостей, но Маомао уже откинул занавеску, отделяющую стол от общего зала, и сказал: – А-Цю, мне нужны деньги.

Чэнь Цзяолун, спокойно обедавший вместе с Хоу Пэном и Мин Данем, поднял удивленный взгляд на молодого человека перед собой и оторопел. Беседа за столом мигом прекратилась.