Солнечные лучи мягко ложились за землю и серебрились в бликах воды. Утренний лес был тих и свеж, в воздухе витал аромат листьев, трав и цветов. Чэнь Цзяолун открыл глаза, глядя на лиственный потолок, мягко колышущийся над ним. Земля была теплой от потухшего костра, но на травинках выступили капли росы. Влажная свежесть витала и в воздухе. А-Цю сел, широко зевая. Его волосы от сна на земле превратились в воронье гнездо, и он потер лицо, чтобы скорее проснуться. Как обычно, он пробудился раньше всех – Хоу Пэн под боком еще беззаветно сопел, а вот Цай Хуэй, почувствовав шорохи, приоткрыла глаза.

– Доброе утро, – глупо улыбнулся Чэнь Цзяолун, заметив, что она проснулась. Девушка хмуро кивнула, щурясь от солнечных бликов, играющих на ее лице. А-Цю заробел – даже сонная шицзе Цай была прекрасна, словно бессмертная. Конечно, так было только в его голове. Цай Хуэй молча поднялась и направилась к воде. Она умылась, поправила гуань на голове, привела в порядок свой короткий халат и повернулась к дубу, под которым сидели старейшины.

И встретилась взглядом с Дай Юнем. Цин Юйдунь тоже распахнул глаза, почувствовав, что ученики просыпаются. Цай Хуэй вопросительно приподняла брови. Дай Юнь будто понял, что она хотела спросить, и кивнул. Девушка размяла шею и набрала в легкие воздуха.

– Подъем! Подъем! – ее звонкий голос разнесся по поляне. Ученики с переменным успехом начали шевелиться, издавая звуки разной степени недовольства. А-Цю вскочил на ноги, жалея, что не догадался поднять учеников с Цай Хуэй.

– Шисюн Хоу, вставай, шисюн Мин, вставай. – Он затормошил своих соучеников. Мин Дань зло зыркнул на него из-под плаща, которым укрывался. Хоу Пэн повел себя как обычно – проигнорировал подъем. Однако сейчас они были не в комнате, и Цай Хуэй тут же нашла его глазами, прищурилась и, широким шагом подойдя, бесцеремонно пихнула сапогом в бок.

– Поднимайся, – приказным тоном сказала она, не проявляя никакой нежности. Остальные ученики, завидев столь грубый способ подъема, поспешили вскочить на ноги и отползти к воде, чтобы умыться.

– Ну, шицзе, еще чуточек, – жалобно донеслось из-под плаща. Копна черных волос еще глубже закопалась в нем.

– Хоу Пэн! – грозно произнесла она. – Если ты сейчас не встанешь, я вылью на тебя ледяной воды.

– Шицзе не настолько жестока, – донеслось из-под одеяла. А-Цю издал тихий смешок, переглядываясь с Мин Данем, который уже уселся, облокотившись на бревно. Его челка была в беспорядке, и он приглаживал ее рукой, низко опустив голову, но, встретившись взглядом с Чэнь Цзяолуном, слабо улыбнулся.

– Шиди Чэнь, – неожиданно произнесла Цай Хуэй, направляя гневный взгляд на него. – Ты же изучаешь технику Нефритового меча. – Она не спрашивала, скорее утверждала. – Помоги мне разбудить своего шисюна.

– Но, шицзе… – неуверенно протянул Чэнь Цзяолун, глядя на спящего Хоу Пэна.

– Тогда я сама. – Она развернулась, направляясь к воде. – Хороший заклинатель должен быть одинаково способен повелевать всеми четырьмя стихиями, – бросила она через плечо, и это заставило юношу покраснеть – от злости и смущения.

Он вскочил и мигом обогнал девушку. Подлетев к воде, он резко опустил в нее руку. Струя взметнулась в воздух, долетела до Хоу Пэна и безжалостно обрушилась на него. Мин Дань успел посторониться, но его все равно задело, как и потухший костер. Все вокруг было залито водой, а Мин Дань недовольно цокнул языком, осматривая свой промокший плащ.

Хоу Пэн же взвизгнул и подскочил, разражаясь гневными проклятиями. Мокрый, взъерошенный, он замер на поляне, а потом бросился на А-Цю, который вытащил руку из воды и виновато на него посмотрел.

– Я не думал, что ты так жесток, шиди! Зря я был к тебе добр! – яростно крикнул Хоу Пэн, сталкивая стоящего на берегу Чэнь Цзяолуна в воду и валясь вслед за ним.

– Ай! – только и успел выпалить тот и уже оказался в реке.

Оба вынырнули, выплевывая воду. А-Цю открыл рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но Хоу Пэн при одном только виде его виноватого лица уже громко расхохотался, чуть не уйдя под воду снова. Глядя на него, Дракон тоже улыбнулся, а потом залился смехом. Вместе с этим напряжение, повисшее в воздухе от столь жестокого пробуждения, рассеялось, ученики покатились от хохота, обсуждая, как нелепо выглядел шисюн, как забавно подскочил и какая мощная струя вылетела из реки по велению Чэнь Цзяолуна.

Двое юношей ползком выбрались на берег, все еще хохоча. Цай Хуэй скрестила руки на груди, кончик ее губ дернулся, словно она сдерживала смех, но ее лицо не дрогнуло. Вместо этого она извлекла из рукава два талисмана и подошла сзади к юношам, хлопая их по спине. Талисманы вспыхнули светом, мгновенно высушивая их одежду и волосы. От ткани пошел легкий пар, от чего казалось, что два молодых человека сейчас загорятся.

– Завтракаем и выдвигаемся, – раздался громкий голос Дай Юня, отвлекая всех от баловства.

– Шицзе, может быть, в следующий раз все-таки просто дашь мне еще чуть-чуть поспать? – с хитрой улыбкой спросил Хоу Пэн, потягиваясь. Утреннее купание сделало свое дело – он полностью проснулся. – А не будешь провоцировать шиди Чэня.

– А может быть, в следующий раз ты изволишь встать нормально? – недовольно отозвалась та, проходя мимо них.

– Спасибо за талисман, шицзе! – крикнул ей в спину Хоу Пэн, улыбаясь во весь рот.

– Вот и нравится тебе ее дразнить, – буркнул А-Цю, когда она отошла на порядочное расстояние. Он уже корил себя за то, что поддался на провокацию и так опозорился. Наверняка Учитель будет разочарован своим учеником!

– Очень нравится, – тут же отозвался шисюн, поворачиваясь к нему. – Я и тебе советую так поступать.

– Шицзе все-таки старшая ученица секты, прояви хоть немного уважения. – После того, как он опозорился со столбом воды, Чэнь Цю хотел восстановить свою репутацию в глазах Цай Хуэй, но та отошла слишком далеко, чтобы услышать его слова, так что его попытка провалилась.

– Это мой предел, – рассмеялся Хоу Пэн.

Лагерь забурлил жизнью, как кипящая похлебка[98]. Костер был безнадежно залит, поэтому ученики жевали холодное мясо кабана, а затем принялись наполнять бурдюки водой, поить и седлать лошадей. Цин Юйдунь, просидевший, словно статуя, под дубом, наконец пошевелился и встал. А-Цю тут же подскочил к нему.

– Учитель, доброе утро!

– Доброе, – кивнул тот. – Выспался?

– Да, на свежем воздухе отлично спится, – хмыкнул Дракон. – А вы смогли отдохнуть?

– Заклинателю моего уровня не требуется сон, – слегка улыбнулся Цин Юйдунь.

– Да-да, верно, Учитель невероятно сильный, – согласился А-Цю. Он отчаянно искал повод выслужиться, поскольку был уверен, что Учитель скоро заведет тему про утренний «инцидент».

– А-Цю. – Холодные глаза под прямыми бровями уставились на него. – Ты что-то хочешь мне сказать? – Цин Юйдунь слабо разбирался в чувствах и эмоциях, но взволнованность была прямо-таки написана на лице его ученика.

– Что? Нет, – отмахнулся Чэнь Цзяолун. – То есть да. – Он глубоко вздохнул. – Насчет того, как я разбудил шисюна Хоу…

– А, ты про это, – медленно произнес Цин Юйдунь, и ученик вжал голову в плечи и уставился в землю, готовясь к выговору. – Прекрасное движение, – неожиданно сказал старейшина.

А-Цю в недоумении поднял глаза, в которых читалось: «Что?» Меж тем Цин Юйдунь продолжал:

– Сила водной струи говорит о том, что ты скоро прорвешься на стадию Создания ядра. Но в твоих движениях слишком много импульсивности и порывистости. Поэтому ты не смог контролировать силу удара. Однако уже то, что ты столь легко заставил воду повиноваться, показывает, что твоя концентрация растет. Кроме того, капли разлетелись во все стороны, а это…

Чэнь Цзяолун слушал, в прострации глядя на серьезное лицо Учителя. Тот и в самом деле не ругался, а разбирал его выходку, будто это была тренировка и они находились на пике Цунчжэ. Какое достоинство пика? Какое лицо? Учителю было важно лишь то, что его ученик «хорошо владел водной стихией». Чэнь Цзяолун все слушал и слушал, плечи его расслаблялась, пока Цин Юйдунь разбирал форму его струи, силу ци, вложенную в нее, – и все это он заметил за долю мгновения! – и глаза Дракона наполнялись обожанием. Его Учитель действительно самый лучший!

Под конец лекции А-Цю почтительно поклонился и поспешил наполнить бурдюк Учителя, чуть не сверзившись с берега, чтобы набрать самой чистой, самой прозрачной воды…

Когда Чэнь Цзяолун ускакал к воде, Дай Юнь подошел и вздохнул. Цин Юйдунь переместил взгляд со спины ученика на Призрачного старейшину и вопросительно поднял брови.

– Ты его разбалуешь, – неодобрительно отозвался старейшина Кунци.

– Чем? – непонимающе спросил старейшина Цунчжэ.

Дай Юнь снова вздохнул, не придумав, как втолковать этому ледышке, что обожание, с которым на него смотрит ученик, превышает уже все допустимые рамки. Может быть, так даже лучше. Цзисюань явно предполагал, что только весьма серьезно отчитал ученика за недостатки в его управлении водой. Но проблема-то была в том… что отчитывать его надо было за всю эту выходку…

Глядя, как вздыхает Дай Юнь, Цин Юйдунь ожидаемо ничего не понял. Он слегка нахмурился, недоумевая, как его лекция может разбаловать ученика. По его мнению, он был довольно суров. Старейшины, размышляя каждый о своем, увидели, как к ним приближается Хао Лэй. Он прекрасно выспался в повозке и теперь был свеж и бодр.

– Выезжаем? – спросил он, не здороваясь.

– Да, – отозвался Цин Юйдунь и посмотрел на Дай Юня, а тот мрачно ухмыльнулся.

– Когда я успел стать твоим личным глашатаем, Цзисюань? – спросил он. Но тем не менее повернулся, и его голос разнесся по всей поляне: – По лошадям!

Когда все уселись, Цин Юйдунь махнул рукой, снимая защитный барьер. Ничего не изменилось, но теперь на поляне для посторонних неожиданно возникли сорок учеников и трое старейшин. Они выдвинулись в путь, возвращаясь на императорский тракт.

Дай Юнь занял привычное место с одной стороны повозки Цин Юйдуня, а А-Цю – с другой. Казалось, что они сопровождают важную особу. Эта мысль заставила Чэнь Цзяолуна довольно ухмыльнуться: его Учитель был и вправду важной особой!

Дорога была мирной и пустынной. Поля золотились на солнце, покрытые свежей сияющей росой. Ученики зевали, сгорбившись в седлах, лошади мерно ступали по дороге, поднимая пыль копытами. Они проезжали мимо деревень, где крестьяне шумно собирались на поля; мимо холмов, усыпанных кривыми соснами; мимо рек, казавшихся серебристыми лентами. Цин Юйдунь с любопытством выглядывал из-за занавески, в некотором роде жалея, что выбрал путешествие в повозке. Наверное, верхом было бы легче рассматривать окрестности.

Крестьяне, завидев их делегацию, отступали на обочину и кланялись, видимо, принимая за богачей.

– Долго еще до Усяня? – спросил Цин Юйдунь у Дай Юня.

После некоторой паузы тот ответил:

– Еще шичэнь, вероятно.

Цзисюань кивнул и откинулся на подушки. А-Цю меж тем уже довольно долгое время кусал губы, размышляя, как бы завести разговор с Учителем, но ничего не смог придумать. Еще его все больше беспокоил кот. Последние несколько дней он вел себя до странности послушно и тихо, что было совершенно не в его характере. Они пробудут в Усяне целый день – так сказал Учитель, – и Чэнь Цзяолун мог только предполагать, во что выльется поведение Маомао, когда он захочет размять ноги и прогуляться. А-Цю в который раз пожалел, что поддался на шантаж. Правда, затем его взгляд метнулся на спину Цай Хуэй, которая ехала впереди, и он с новой силой закусил губу.

Чтобы кот больше не мог его шантажировать, ему нужно вырвать эту траву с корнем. Чего он, в конце концов, боится? Ну да, шицзе формально была старше его на десять лет, но… его «невеста», гуй[99] ее раздери, тоже старше его на пять. К тому же они заклинатели. Сейчас эта разница кажется большой, но через сто лет… что будут стоить эти десять лет?

Юноша пришпорил коня, преисполнившись внезапной уверенности в себе. В конце концов, он был Драконом! Духом-хранителем! Возможно, он даже получит Небесные силы! Кто знает, воля Великого Владыки неисповедима. Он не какой-то там… простой ученик. У него благородное происхождение. Да, он оказался не так талантлив, как шисюн Хоу, но при этом был усерднее и трудолюбивее… Шицзе же эти качества и нравятся? Он поравнялся с Цай Хуэй, которая в одиночестве ехала впереди. Она скосила на него глаза, но ничего не сказала.

– Шицзе, – выдавил А-Цю. Цай Хуэй повернулась к нему, приподнимая брови в немом вопросе. Чэнь Цзяолун, гордый и сильный Дракон, снова смутился, опуская голову. – Нет, ничего. Забыл, что хотел спросить. – Он придержал коня, пропуская ее вперед.

Брови Цай Хуэй взметнулись еще выше, но она не замедлилась, продолжая ехать в том же темпе, что и раньше. А-Цю вернулся к повозке Учителя, его лицо было пунцовым.

– Трус, – донеслось тихое и насмешливое из его сумки на боку лошади. А-Цю чертыхнулся про себя, затягивая завязки потуже. Да, струсил, ну и что?!

Дай Юнь, молча наблюдавший за ним до того, как Дракон вернулся по ту сторону повозки Цзисюаня, вздохнул. «Дети такие беспокойные и глупые», – подумал Призрачный старейшина.

Они ехали еще шичэнь до того, как солнце поднялось совсем высоко и впереди показались городские стены. Людей, попадавшихся им, становилось все больше. Городские ворота стояли гостеприимно распахнутыми, а над ними висела табличка «Усянь». В обе стороны уходили массивные стены, за которыми снаружи разрослись дома, лавки и прочие заведения тех, кто не помещался в Усяне. Ведь тот действительно был крупным городом и стоял на реке Тохэ.

Здесь, на равнине, оказалось особенно душно, и от темных камней будто исходил жар. Множество людей выстроилось в очереди на вход в город: крестьяне, торговцы с обозами, крытые повозки со знатью. Когда делегация заклинателей подъехала к городу, Цин Юйдунь отодвинул занавеску, услышав крики. Какой-то мужчина в соломенной шляпе ругался со стражником из-за быка. Их спор разносился на всю округу.

– Господин, я привел быка на продажу, вот же, тут черным по белому написано! – Он тыкал стражнику в лицо какой-то бумажкой, а тот хмурился и грубо отталкивал его.

– Ничего не знаю, в твоих бумагах написано: «Корова». Разве ж это корова? Сам говоришь, что бык! На вывеске баранья голова, а в лавке собачье мясо[100]! Думаешь, я идиот? Крупный рогатый скот можно ввозить в город только по документам!

Стоящие в очереди вытягивали шеи, сидящие в повозках недовольно выглядывали и перешептывались.

– Кажется, придется задержаться, – заключил Цин Юйдунь, опуская занавеску на место.

Спустя некоторое время стражник и крестьянин с быком наконец о чем-то договорились, и очередь продвинулась вперед. Солнце жарило макушки, и людям не терпелось войти в город и спастись от зноя. От этого раздражение и суета росли, и ученики тоже ерзали в седлах, мечтая спешиться. Когда подошла их очередь, Цин Юйдунь привычным движением достал печать Юньхэ и протянул ее стражнику.

– Секта Юньхэ? – спросил тот, поднимая на него глаза и внимательно рассматривая. У него было усталое опухшее лицо, но взгляд на удивление острый и цепкий.

– Верно, – кивнул Цин Юйдунь. – Сорок учеников и трое старейшин. Направляемся в Хэфэй.

– Проезжайте, – махнул им рукой стражник, возвращая печать. Делегация въехала в город.

Усянь был намного больше Тайаня, расположенного у подножья гор Тайшань, и в несколько раз больше Жэньчэна. Улицы оказались заполнены магазинами, лавками, уличными кухнями, ресторанами, торговыми домами, ломбардами, постоялыми дворами, чайными… Ученики, никогда не выезжавшие за пределы родной провинции, вертели головами с такой силой, что кто-то мог забеспокоиться, как бы те не открутились. Они восторженно показывали друг другу пальцами на какие-то диковинки, перешептывались и удивленно восклицали. Делегация медленно продвигалась по загруженным улицам, с трудом пробираясь мимо толп людей, зазывал у дверей лавок, накрытых телег, запряженных волами… Иногда мимо верхом проезжали стражники или проходили патрульные.

Секта Юньхэ привлекала большое внимание. У них было сорок учеников – молодых красивых юношей и девушек в темно-зеленых одеждах, все на лоснящихся лошадях. Увидев, что на них смотрят, ученики приосанились, поглядывая на зевак. Секта Юньхэ все-таки была одной из Пяти Великих сект и прославилась в мире. Одна лишь мысль об этом наполняла сердца учеников гордостью.

– Старейшина, – раздалось в ушах Цин Юйдуня. Это был голос Хао Лэя из повозки сзади, усиленный ци. – Я знаю отличный постоялый двор, давайте там остановимся.

– Хорошо, – отозвался Цин Юйдунь.

Повозка Хао Лэя обогнула его и поехала первой, указывая путь. Цин Юйдунь доверял выбору старейшины Хэхуа: в конце концов, тот уже несколько раз путешествовал с учениками на Конференцию Великих сект и Кланов и был знаком с Усянем.

Через некоторое время они остановились перед открытыми воротами большого постоялого двора в два этажа под названием «Перо феникса». Это было красивое деревянное здание с расписными ставнями и изогнутыми карнизами крыш с маленькими резными птицами. Дешевым это место не выглядело – напротив, казалось, это был один из лучших постоялых дворов Усяня. Дай Юнь нахмурился: неудивительно, что путешествия старейшины Хэхуа всегда так дорого обходились секте. Старик явно привык к комфорту. Хао Лэй с довольным кряхтением вышел из повозки и размял плечи.

– Прекрасный постоялый двор, – прокомментировал он вышедшему Цин Юйдуню. – Много комнат, не придется тесниться в одной. – Он кинул многозначительный взгляд на Дай Юня, полагая, что тот поддержит его стремление жить по отдельности, так как был нелюдим и суров, но тот отвернулся. – Идемте, – с некоторым раздражением произнес Хао Лэй, ведя за собой остальных.

К ним тут же подскочил работник, который очень быстро предоставил им комнаты и не преминул добавить (за один духовный кристалл сверху), что на заднем дворе есть собственные горячие источники, которые «прекрасно подойдут уставшим от езды в седле господам».

– Потрясающее обслуживание, – похвалил Хао Лэй, когда работник отошел что-то узнать у хозяина. В его голосе слышался явный намек на выбор Цин Юйдуня в Жэньчэне. Однако последний даже не заметил насмешку, из-за чего Хао Лэй раздраженно махнул рукавом и собрался уйти в комнату.

– Подождите, – окликнул его Цин Юйдунь. – Тут большой двор, завтра в час Кролика проведем одну общую тренировку. Ученики давно не занимались. Старейшина, ваши ученики могут присоединиться по желанию, остальные должны быть обязательно.

После этого он направился к своей комнате, не обращая внимания на горестные вздохи и тоскливые взгляды в спину. Выспаться не удастся… Они с завистью посмотрели на учеников старейшины Хэхуа, которые, в свою очередь, уставились на своего Учителя с мольбой в глазах.

– Чего смотрите? В час Кролика на тренировку, слышали же, что сказал старейшина Цунчжэ, – гаркнул тот в ярости и, взмахнув рукавами, зашел в комнату и захлопнул дверь. Как бы он ни относился к Цин Юйдуню, для его учеников будет очень полезно получить урок от старейшины Цунчжэ, заклинателя уровня Формирования души. И даже старик Хао Лэй это понимал.

– Сегодня все могут отдохнуть, только не разбредайтесь слишком далеко, – послышался прохладный голос Цин Юйдуня, которого уже не было в коридоре, но его слова достигли ушей каждого ученика. Расстроенные лица чуть просветлели. Все-таки старейшина Цунчжэ был отличным сопровождающим! Вперед, в город!