– Так слушайте же. – Ученик выдержал театральную паузу, прочистил горло и, снизив голос, начал повествование. Кажется, у него был большой опыт рассказчика.

– Эта история произошла еще при прежней династии в городе Чжэньчжоу. В то время простые жители мало что слышали о заклинателях, и Двенадцать кланов почитались как Младшие боги. – Он понизил голос, его взгляд скользнул к Чэнь Цзяолуну, который развалился у костра, но тот никак не отреагировал. – Барышня Ци была самой красивой девушкой в городе, хороша в четырех изящных искусствах[96], и не было ей равных по уму и сообразительности. Мужчины платили золотом за один вечер с ней, «Цветочный дом», в котором она жила, процветал.

– Ну и тему выбрали ученики, – неодобрительно пробурчал себе под нос Хао Лэй, считая подобные истории вульгарными. Но, бросив взгляд на Цин Юйдуня в тени дуба, он заметил, что тот не прерывает ученика, и поэтому не стал вмешиваться. Напротив, будет еще один повод рассказать главе о падении нравов в путешествии под ответственностью старейшины Цунчжэ.

Меж тем ученик продолжал:

– Барышня Ци мечтала выкупить себя и копила деньги, чтобы отдать их хозяйке Чжан, а та заломила огромную цену, чтобы не терять лучшую певичку. Но время шло, и однажды один гость и барышня Ци влюбились друг в друга. Только этот гость был так беден, что на полную сумму выкупа у него не хватало серебра. К счастью, барышня Ци как раз скопила столько, что, если сложить их деньги, полученной суммы хватало на ее купчую. Влюбленные отправились к хозяйке, но Чжан, испугавшись, что потеряет весь заработок, попросила ее подождать семь дней. Влюбленные были недовольны, но мама разрешила ему бесплатно посещать барышню Ци всю неделю. Что такое семь дней по сравнению с целой жизнью? Ничто! Молодые люди согласились на отсрочку.

А хозяйка Чжан меж тем заламывала руки от отчаяния. В ту ночь она долго не могла заснуть от тревоги, а когда погрузилась в сон, оказалась в странном месте. Вокруг было светлое солнечное поле невероятной красоты, кругом порхали бабочки и пели птицы. Чжан недолго гуляла по прекрасному полю, когда увидела великолепного мужчину – он был прекрасен собой и расслабленно лежал на траве. Он выглядел точно божество, спустившееся с Небес, но у него… – Ученик вдруг сверкнул глазами и многозначительно умолк.

– Ну, что у него? Что, что? – загалдели другие ученики, увлеченные рассказом.

– У него была пара рыжих ушей и длинный хвост.

– Лис! Лис! – воскликнули ученики, а некоторые нахмурились. Даже среди духовных зверей у лисиц была дурная репутация. Они считались соблазнительницами и слугами темных заклинателей, а их методы совершенствования были чрезвычайно порочны и вульгарны – они практиковали только парное совершенствование и вытягивали энергию ян из своих любовников.

– Верно, это был лис, – хмыкнул рассказчик. – Хозяйка Чжан, простая женщина, никогда не встречала духовных зверей и тем более таких красивых, поэтому была мгновенно покорена его красотой. Она застыла в ступоре, а лис наконец заметил ее и усмехнулся.

«Я помогу тебе, – сказал он, как будто уже знал, в чем проблема хозяйки Чжан. – Я заставлю барышню Ци остаться в “Цветочном доме” и, более того, даже забыть о том, что она хотела уйти».

«Как же ты это сделаешь, о великий бессмертный?» – околдованная женщина мгновенно поверила ему, и в ее душе вспыхнула надежда.

«Все очень просто. – Лис бросил ей мешочек с травами, который снял с пояса. – Воскуривай эти травы каждую ночь в комнате барышни Ци, и она забудет о своем желании уйти из публичного дома и сама захочет остаться».

«Но ведь этот бедняк каждую ночь приходит к ней», – нахмурилась Чжан, уже жалея, что позволила влюбленным видеться каждую ночь.

«Ничего, мое средство все равно подействует», – легко отмахнулся лис, взгляд его прекрасных глаз скользнул по хозяйке. Та поняла, что нужно спросить про плату.

«Спасибо, о великий бессмертный! – воскликнула Чжан, хотя про себя подумала, что лис наверняка сейчас выставит запредельную цену. Но она уже много лет управляла “Цветочным домом” и потому знала, как торговаться. – И чего же ты желаешь взамен?»

«О, лишь самую малость, тебе она все равно без надобности, – сказал лис, сладко улыбаясь. – Сущий пустяк, я спрошу плату, когда исполню твое желание».

Одурманенная хозяйка Чжан не могла сопротивляться чарующему голосу лиса. Она закивала, со всем соглашаясь. И стоило ей моргнуть, как она проснулась в своей постели ранним утром. Сначала она подумала, что все это был сон, но около ее подушки в самом деле лежал душистый мешочек с искусной вышивкой. Радостно подскочив, она побежала было в комнату барышни Ци, но по пути мысли ее прояснились: божества не являются простым смертным вот так во снах, она это понимала. Владыка и другие божества не являлись людям уже много-много лет. Может ли это быть злой дух? Но пока Чжан серьезно размышляла, она как раз подошла к комнате барышни Ци и увидела того бедняка, который со счастливой улыбкой покидал ее.

Довольный вид влюбленного заставил хозяйку позеленеть от злости и отчаяния. С уходом барышни Ци она потеряет больше половины заработка, а значит, половину жизни! Жадность застлала ей глаза, и той же ночью она отправила девочку воскурить травы в комнате барышни Ци, не заботясь о том, что потребует взамен бессмертный. «Разве он не сказал, что ему нужна лишь самая малость?» – думала Чжан про себя. У нее было много драгоценностей и серебра, но никакие деньги не заменят барышню Ци.

Каждую ночь приходил мужчина в «Цветочный дом», и каждую ночь хозяйка отправляла девочку воскурить травы. А барышня Ци с каждым днем становилась все печальнее и печальнее, днем часто сидя у окна и перебирая струны циня.

Так продолжалось пять ночей. На шестой день хозяйка возликовала – бедняк не явился на свидание. Барышня Ци беспокойно выглядывала из окна, а играя на цине, высматривала возлюбленного в дверях, но он так и не пришел. Не явился он и на следующий день. Девушка погрузилась в глубокую печаль, она проплакала весь вечер, не выходя к гостям, а когда Чжан позвала ее к себе, сказала, что больше не собирается уходить, ничего не объясняя. Хозяйка ужасно обрадовалась и легла спать с широкой улыбкой на лице.

Когда она уснула, то снова оказалась на прекрасном солнечном поле. На этот раз она смело направилась к тому месту, где видела лиса в прошлый раз.

«Спасибо тебе, о, великий бессмертный! – вежливо поблагодарила она, низко кланяясь. – Я не знаю, как ты отвадил того мужчину, но эта девица больше не просится уйти».

«Замечательно, – лукаво улыбнулся лис. Он ласково продолжил: – Значит, пора рассчитаться».

«Чего же ты хочешь, бессмертный? – спросила Чжан. – У меня есть серебро».

«Мне не нужно серебро», – отказался лис.

«У меня есть золото», – с сомнением произнесла хозяйка.

«И золото мне тоже не нужно».

«Жемчуга? Прекрасные ткани? Я могу подарить тебе девушку!» – занервничала Чжан.

Глаза лиса сверкали, пугая ее.

«Что ты, я же сказал, что попрошу сущий пустяк, все это мне без надобности». – Лис лениво перевернулся на бок и смерил ее взглядом.

«И что это за пустяк?»

«Одна твоя душа хунь, – медленно произнес лис и хищно улыбнулся. – Она такая крошечная, что ты даже не заметишь ее пропажи».

«Как же не замечу! – вскричала в ужасе женщина, отшатываясь от бессмертного. – Я не могу отдать тебе душу!»

Лис нахмурился.

«Но ведь у нас был уговор. – Он медленно поднялся. – Я дал тебе то, что ты хотела, теперь ты должна заплатить мне».

«Золото! Хочешь золото? Сколько угодно! Девушки! Даже барышню Ци! Забирай ее!» – В ужасе распахнув глаза, Чжан принялась отступать, отчаянно желая проснуться. Волшебное пространство внезапно стало темнеть.

«Зачем же ты так держишься за нее? – с недоумением спросил лис, нависая над ней. Он был высок, белые одежды делали его лицо похожим на призрачное, а рыжие уши недовольно шевелились на макушке. – Твоя лин-хунь[97] такая маленькая, такая ничтожная, что без нее тебе будет только лучше».

Его глаза гипнотизировали женщину, голос завлекал ее, пока он делал к ней один шаг за другим.

«Нет!» – вскричала хозяйка публичного дома, бросившись бежать. Еще никогда она не чувствовала такой страх, сердце колотилось в груди, а ноги стали ватными. Она бежала сломя голову, но вдруг раздался громкий смех, и лис возник прямо перед ней. Она остановилась как вкопанная и попятилась.

«Куда же ты? – со смехом проговорил лис и сладко добавил, протягивая руку: – Договор нельзя нарушать».

Словно по волшебству Чжан почувствовала, как из груди у нее вылетел крошечный золотой огонек, оторвался от ее тела без препятствий и боли. Лис распахнул рот и проглотил огонек одним махом. Он облизнулся и улыбнулся.

«Договор можно считать оплаченным, – заключил он, наблюдая, как с лица женщины схлынули все краски. – Видишь? Я не солгал – ты даже не почувствовала. По правде сказать, твоя лин-хунь такая… крошечная, что я изрядно продешевил», – посетовал он.

После этого он махнул рукой, и пространство вокруг Чжан исчезло. Она обнаружила себя в холодном поту в кровати.

Судорожно ощупав грудь, она не нашла никаких повреждений, да и чувствовала она себя прекрасно. Может быть, ей просто все это приснилось? Но рядом с кроватью все еще лежал пустой мешочек от трав. Чжан вскочила и понеслась в комнату барышни Ци. Однако, распахнув двери, она в ужасе отшатнулась: барышня Ци… повесилась на потолочной балке. На ее столике лежал лист бумаги. Хозяйка Чжан с внутренней дрожью подошла к листу и подняла его к глазам. Это оказалась записка с почтовой станции за городом, присланная прошлым вечером. В ней говорилось, что бедняк, возлюбленный барышни Ци, был найден мертвым в своей постели, высосанный буквально досуха. Лекарь постановил, что он скончался от истощения ян. Руки хозяйки задрожали – умер от истощения ян? Как это могло произойти? Еще несколько дней назад он был здоров и весел. И как это записка была прислана вчера? Так вот почему барышня Ци плакала весь вечер…

Она взглянула на покачивающуюся перед ней барышню Ци, и из груди ее вырвался смешок. Один, второй, и вот Чжан уже хохотала, смахивая слезы. Когда другие девушки прибежали на звук, они в ужасе обнаружили следующую картину: мертвую Ци и безумно хохочущую хозяйку. Чжан все хохотала и хохотала, ее хохот перешел в истерику, и она разрыдалась, сжимая письмо в руках. Умер, умер! Умерла, умерла! Все пропало! Что за шутку с ней сыграл демон! И какую цену она заплатила!

Чжан все оплакивала свою лин-хунь, все рыдала и рыдала, и слезы ее не могли успокоиться. Дух ее, утратив сознательность, переполнился эмоциями. Она рыдала по себе, по барышне Ци, по ее возлюбленному, по двум загубленным душам, но жальче всего ей было себя. Насилу уложив расстроенную сознанием хозяйку в кровать и напоив водой, девушки послали за лекарем. Но Чжан все не могла перестать смеяться и плакать, и в ней все сильнее рос ужас. Пришедший лекарь заключил, что ее нервы на почве смерти любимой воспитанницы окончательно расстроились, и наказал не волновать и не пугать ее, сказав, что психическое здоровье ее сейчас слабо. Он дал ей сильный успокоительный отвар, и она погрузилась в беспокойный сон.

Девушки поблагодарили его и отпустили. Они дежурили у постели больной по очереди, и когда наступил вечер, поручили ее молоденькой девочке, а сами отправились открывать публичный дом. Жизнь кипела вокруг, как и раньше, без всяких изменений, хотя весть о самоубийстве барышни Ци поразила город и заставила немалое количество благородных мужей искренне скорбеть.

Шум внизу разбудил хозяйку. Она открыла глаза, и девочка, увидев, что она очнулась, тут же поднесла ей воды. Чжан пребывала в странно спокойном состоянии, будто примирилась со всем. Она взяла пиалу с водой и случайно посмотрела за окно: на ветви дерева сидел умерший возлюбленный барышни Ци со смертельно бледным лицом и улыбался синими губами.

Чжан вскрикнула и выронила пиалу.

«Мертвец! Мертвец!» – в ужасе закричала она, указывая на окно. Девочка быстро обернулась, но ветка была пустой.

«Хозяйка, там никого нет», – успокаивающе произнесла она, кладя ладонь на руку женщины. Та тяжело дышала, чувствуя какой-то звон в ушах. Она взглянула на девочку и в полутьме свечного пламени заметила уши на ее макушке. Маленькие рыжие ушки. Девочка блеснула хищной улыбкой. Чжан закричала, отталкивая ее, а девочка, ничего не понимая, попыталась ее успокоить, но хозяйка упорно видела лисий оскал и даже мелькнувший под юбками пушистый хвост.

Ее крики становились все громче, страх все рос, и звон в ушах стал невыносимым. Раздался скрежет, который окончательно помутил ее сознание, и Чжан сошла с ума. Вокруг нее были одни лисицы: девушки, что прибежали на крики, все имели хвосты и лисьи уши, а за окном на ветке покачивался раздутый синий труп барышни Ци, которая улыбалась мертвыми губами. Хозяйка Чжан рухнула на кровать и больше не очнулась.

Страшная история закончилась тишиной у костра.

– Ну и глупость, – первой отреагировала Цай Хуэй, стряхивая с себя морок истории и не желая признавать, что та завлекла ее. Она поднялась, отходя от костра. Остальные ученики тут же разорвали тишину и загалдели.

– Вот это история! А что же, все в публичном доме были лисами? И что стало с хозяйкой? – спросил один ученик.

– Ну ты и глупый – ясно же, что она просто сошла с ума от недостатка янской энергии, – одернул его другой.

– Бедная барышня Ци, – всхлипнула одна из девушек, прикладывая платок к глазам. – Она всего лишь хотела счастья.

Ее подруги тоже шмыгали носами, жалея певичку.

– А почему же умер ее возлюбленный? – с интересом спросил Чэнь Цзяолун у рассказчика. Тот закашлялся, округляя глаза. Хоу Пэн, сидящий рядом с Драконом, ткнул его в бок и шепнул что-то на ухо, и А-Цю густо покраснел.

– Что за пошлость! – гаркнул он, хотя его пунцовое лицо тут же заставило всех расхохотаться.

– А почему же? – с любопытством спросила одна девушка.

Теперь покраснел рассказчик.

– Потому что все это время кто-то из них был лисом… ну и… кхе-кхе… – Он тоже залился краской до самых корней, и юноши захихикали, а девушки возмущенно зафыркали.

– И совсем история не страшная, – заявил Хоу Пэн, развалившись у костра. – Но поучительная. Не доверяйте лисам.

Его слова вызвали новый взрыв хохота.

– Спать. – Неожиданно из темноты выступил Дай Юнь. Его серьезное темное лицо в мерцающем свете костра казалось еще суровее. – Пеняйте на себя, если не ляжете сейчас, – предупредил он, отступая обратно в ночь.

Смех и разговоры стали постепенно стихать: ученики принялись быстро готовиться ко сну. Девушки ночевали в повозке, а Цай Хуэй улеглась спиной к костру на своей накидке. Юноши сгрудились у костра, тихо переговариваясь и периодически громко смеясь. Наконец Дай Юню это надоело, и на лагерь Юньхэ опустилась завеса молчания. Все ученики мигом успокоились.

Слышался только треск костра и ворочание учеников. Цин Юйдунь сидел под дубом, глядя на пламя. В его голове роились странные мысли: про души хунь, одной из которых у него не было, про ночь, про лисиц. Спустя какое-то время раздался тихий смешок – словно до старейшины наконец дошла какая-то шутка, но его не услышал ни один человек – даже Дай Юнь, который погрузился в медитацию рядом с ним. Тихий смешок уловил только кот, который высунул морду из сумки Чэнь Цзяолуна, лежащей у повозки. Маомао тоже слушал страшную историю и нашел ее очень занимательной. Однако он, к сожалению, не мог ни с кем поделиться впечатлениями и от этого ужасно страдал. Он рассматривал Цин Юйдуня, положив морду на ворот мешка и не мигая. И он не пропустил этот тихий смешок. Кот широко зевнул, выражая свое одобрение – история и правда была занятная.