Маомао смиренно весь день просидел в мешке-цянькунь, страдая от скуки. Пространство внутри было просторным, но из-за того, что Чэнь Цзяолун ехал верхом, предметы постоянно перекатывались и перемешивались. Кот думал вздремнуть, но на него бесконечно падала одежда юноши или какие-то пузырьки, баночки, духовные камни. Это было просто невыносимо – какой же отвратительный способ путешествовать он избрал!

К счастью, вскоре несносный мальчишка приоткрыл мешок, позволяя коту глотнуть свежего воздуха, и Маомао даже поблагодарил его про себя. Однако тут же взял слова обратно: мало того, что воздух был разгоряченным, так еще и ящерица спокойно беседовала с Цзисюанем, явно получая от этого удовольствие.

Слушая его глупые ответы, кот морщился, борясь с желанием высунуть морду и вмешаться в развеселый разговор. Неужели Цзисюаню так скучно, что он решил поболтать с бестолковым учеником?

Однако вскоре разговор сошел на нет, и Маомао даже стал жалеть о том, что он завершился. Ведь он сам не мог поговорить с Цзисюанем. Пока нет. Закрыв глаза, он нашел укромный уголок в мешке, докуда не докатывались предметы, и свернулся калачиком. Скоро он сможет поговорить с ним. Скоро Цзисюань поразится глубине его мыслей – особенно в сравнении с этим глупым Драконом!

Он проснулся от толчка. Мешок явно отвязали от лошади и куда-то несли. Вцепившись в сундук, Маомао ждал, пока все утихнет. Но не утихало. Мешок закрылся, и кот понятия не имел, что происходит снаружи. Должно быть, они куда-то приехали. Где-то через шичэнь мешок наконец поставили на пол. Сверху открылось горлышко, и над Маомао нависло лицо Чэнь Цзяолуна.

– Ты там живой? – спросил он шепотом, хотя в его голосе не было беспокойства. Скорее надежда на обратное.

– Мяу! – подтверждающе мяукнул Маомао и в один мощный прыжок выбрался из мешка.

– Нет, подожди, тебе нельзя выходить! – запаниковал Чэнь Цзяолун, глядя на белоснежного кота с тремя хвостами, который появился около него и лениво вытянул лапы. Юноша оглянулся на своих соседей, Хоу Пэна и Мин Даня, но те преспокойно продолжали спать. – Залезай обратно. – Он выпучил глаза, дергая горлышком мешка.

Кот отнесся к его требованию очень в своем стиле – он задрал хвосты и направился к двери.

– Да подожди ты! – А-Цю бросился за ним.

Кот выскочил в коридор. Во вспышке света на его месте появился молодой человек в черных одеждах, который лениво потянулся.

– О Великий Владыка, как у меня все затекло, – пожаловался он громким шепотом, разминая шею. – У тебя все в мешке катается, твои банки-склянки отбили этому достопочтенному все бока.

С лица Чэнь Цзяолуна тут же исчезла паника, сменившись раздражением. Он закатил глаза и бросил:

– Я иду спать.

Если кот хочет нарываться на неприятности – пусть, А-Цю плевать. Он уже взялся за дверь, собираясь вернуться, когда Маомао сжал его плечо.

– Где комната Цзисюаня? – спросил кот.

– Учителя! Как ты смеешь называть его Цзисюанем?! Для тебя и вовсе старейшина Цунчжэ! – мигом вспылил Чэнь Цзяолун.

– Так где? – Голубые глаза Маомао ярко горели в полутьме.

– В конце коридора, – ответил юноша, отбрасывая попытки образумить тупое животное. – Хочешь нарваться на неприятности – пожалуйста. Учитель тебе точно один из хвостов оторвет за непослушание, – пробурчал он, заходя обратно в комнату и демонстративно закрывая дверь.

Маомао облизнулся. Он был голоден. Его глаза уставились в конец темного коридора, и он медленно направился к последней двери. Однако, подойдя к ней и прислушавшись, он хмыкнул. В комнате никого не было. Он выглянул в окно в коридоре и увидел две тени, пронесшиеся по соседней крыше. Одна из них была в светлых одеждах. Глаза кота сузились, он забрался на подоконник, оттолкнулся и был таков. Его изящная фигура мягко, по-кошачьи приземлилась на соседнюю крышу. За один прыжок он преодолел целый чжан и приземлился совершенно бесшумно, демонстрируя недюжинную силу и потрясающий цингун.

Маомао совершенно не знал, как в мире определяется уровень духовной силы. Он больше походил на несмышленого ребенка, который без разбору поглощал всю ци, которую мог обнаружить. Духовные звери обычно были довольно разборчивы: они питались ци природы определенной стихии или ци хозяина, с которым у них был заключен контракт. Кот же поглощал все подряд, и больше всего ему нравилась кровь с ци хозяина – она была сладкой, пахла так приятно и обладала невероятной силой.

Притаившись на коньке крыши, Маомао повел носом и поморщился. В воздухе чувствовалась демоническая ци. Кот на самом деле не знал, что это такое, но она ему не нравилась: густая, наполненная кровью и болью, похожая на грязь, ее поглощать совсем не хотелось. Темная энергия текла с востока города – туда же и направился Цин Юйдунь вместе с незнакомым Маомао человеком.

Кот выпрямился и снова прыгнул: наблюдая за А-Цю эти пять лет, он успешно освоил цингун и теперь был похож на тень, что скользила по крышам. Конечно, ему было не догнать заклинателей уровня Цин Юйдуня и Дай Юня, но чутье безошибочно вело его за ними. Его глаза блестели в свете луны, и в них читался азарт – это смахивало на охоту за добычей. И его добыча – Цзисюань. Эта мысль понравилась коту, и он продолжал следовать за старейшинами, пока те не остановились перед заброшенным храмом и не спустились на землю.

Маомао замер, прижимаясь всем телом к крыше. Он слегка дрожал от возбуждения. Его голубые глаза неотрывно следили за Цин Юйдунем, а нос морщился – запах темной ци здесь был гуще. Он увидел, как Цзисюань и незнакомый ему человек подошли к сломанным воротам храма. В тишине скрипнули петли, звук протяжным стоном разнесся по округе, неприятно резнув по ушам. И двое скрылись внутри.

Маомао недовольно сжал челюсти. Охота не могла продолжаться без убегающей добычи. Лежа на крыше, он не сводил глаз с ворот храма.

Совершенно не подозревающий о том, что он стал добычей в играх своего кота, Цин Юйдунь двигался за Дай Юнем, который безошибочно направлялся на запад города к заброшенному храму на окраине. Они остановились перед воротами, и Дай Юнь извлек кинжал из ножен на бедре. Казалось, что темнота вокруг тут же потянулась к черному лезвию оружия. Цин Юйдунь последовал его примеру и извлек из золотого ядра Бинжэнь. Они переглянулись и зашли в храм.

Тот был просторным. В центре стояла полуразрушенная статуя Владыки – краска давно облупилась, улыбка поблекла, глаза, когда-то инкрустированные драгоценными камнями, опустели. Одна рука, поднятая вверх, откололась, оставив культю, у второй не хватало пальца. Эта была сидящая скульптура – Владыка был изображен в позе лотоса, очень нетипично для статуй Нефритового императора. Его пустые глаза, казалось, неотрывно следили за вошедшими. В храме было темно, пусто и пыльно, а лунный свет пробивался через дырявую крышу, освещая мусор на полу, мелкие косточки и старое кострище в углу. Видимо, нищие использовали храм как убежище, но сейчас тут никого не было.

Цин Юйдунь приподнял брови, а затем сложил печать, и на его ладони вспыхнуло белое пламя. Оно осветило облупившиеся стены, где местами еще сохранились фрески, и осколки чаши для подношений на столике перед статуей.

– Никого, – сказал Дай Юнь, опуская кинжал.

– Тогда почему темная ци скопилась здесь? – спросил Цин Юйдунь, склоняя голову и осматривая пол под ногами.

– Здесь кто-то недавно умер. – Старейшина Кунци нахмурился. – Чувствуете запах крови?

Цин Юйдунь по его совету принюхался: действительно, пахло кровью. Запах был стойкий, свежий, и хоть старейшина не обладал способностью физически видеть темную ци, он ощущал ее в воздухе.

Дай Юнь шагнул вперед, его сапоги выбивали гулкое эхо, стуча по каменному полу. Он приблизился к статуе и запрокинул голову. Некоторое время стоял, смотря на Нефритового императора. Цин Юйдунь подошел к нему, и тут старейшина Кунци неожиданно подпрыгнул, оттолкнулся от столика для подношений и ударил Владыку кинжалом в точку между бровями. От удара статуя раскололась, и резкий порыв воздуха развеял иллюзию. Дай Юнь мягко приземлился на пол, и Цин Юйдунь увидел – все семь отверстий верховного божества кровоточили. Его улыбка исказилась, а кровь, что текла из глаз, уже давно засохла. На его коленях лежал человек – голова была откинута назад, голое тело выгнуто, руки сложены на груди, ноги подогнуты, глаза широко распахнуты – он, несомненно, давно был мертв.

– Жертвоприношение, – сказал Дай Юнь. Он забрался наверх, легко снимая мертвеца со статуи и кладя на землю. После этого он деловито склонился над ним, рассматривая лицо и тело. Только теперь Цин Юйдунь увидел, что из груди несчастного вырезано сердце.

– Кому? – спокойно спросил он, будто мертвец ни капли его не тронул. Дай Юнь отвел от него взгляд и посмотрел на старейшину.

– Ну, явно не Великому Владыке, – усмехнулся он. Цин Юйдунь подумал, что у старейшины странное чувство юмора, раз происходящее кажется ему забавным. – Темные заклинатели оставили это нам как послание.

– Почему вы так считаете?

– Потому что по слухам другие трупы были выставлены на всеобщее обозрение и их легко обнаружили. Это же тело гниет в храме уже неделю и было скрыто иллюзией. – Дай Юнь бесцеремонно ткнул в лицо неизвестного, которое уже демонстрировало признаки разложения. Цин Юйдунь почувствовал легкое отвращение.

– Звучит логично, – согласился он. – Только откуда они знали… Ах, ну да, – сам себя прервал он. Разумеется, все Великие секты стремились на Конференцию, а Жэньчэн был последним рубежом земель секты Юньхэ. Делегация проехала бы здесь в любом случае. А этот труп являлся насмешкой над могуществом праведных сект – мол, прямо на вашем заднем дворе орудуют темные заклинатели. Это был плевок в лицо Юньхэ. И предупреждение.

– Верно. – Дай Юнь поднялся на ноги. – У вас же есть духовный кристалл? Сообщите главе И.

– Сообщу. – Цин Юйдунь без лишних разговоров достал кристалл из своего мешочка-цянькунь и влил в него духовную силу. Белый свет озарил храм. Некоторое время ничего не происходило. Дай Юнь за это время отошел от Цин Юйдуня, осматривая статую и исследуя следы крови на столике и вокруг него. Своим кинжалом, словно это был мясной нож, а не великое духовное оружие, он подковырнул доску сбоку от постамента. Цин Юйдунь в некотором изумлении наблюдал за его действиями.

– Цзисюань? – послышался удивленный голос.

– Глава И, – сказал Цин Юйдунь, уставившись в кристалл. Это был камень размером с ладонь, гладкий, плоский и сверкающий. На его поверхности сейчас отображалось бледное лицо И Чэня. – Мы со старейшиной Кунци находимся в храме Владыки города Жэньчэн. Мы только что обнаружили труп, окруженный демонической ци… – Цин Юйдунь принялся методично объяснять, что произошло. Он даже подошел к трупу и склонился над ним, показывая И Чэню.

Дай Юнь, закончивший свой осмотр, наблюдал за ним. Он был немного удивлен: его мнение о старейшине Цунчжэ изначально было не слишком высоким, поскольку из-за холодности и отстраненности он казался высокомерным и брезгливым. Словно мирская пыль была недостойна касаться его сапог. И вот он здесь – в пыльном старом храме – осматривает вонючий труп человека, убитого неделю назад и уже разлагающегося.

– Я задержусь в Жэньчэне, – произнес старейшина Кунци, подходя ко все еще беседующему по кристаллу Цин Юйдуню.

– Не стоит, старейшина. Продолжайте путь, я пришлю людей из секты разобраться с происходящим в городе. – Лицо И Чэня, бледно-голубое в поверхности кристалла, было сосредоточенным и серьезным. – Важнее всего защита наших учеников, Цзисюань, старейшина, сохраняйте бдительность и осторожность.

– Что делать с трупом? – спросил Цин Юйдунь, опуская взгляд на голое тело. По виду, тому исполнилось около тридцати лет, у него было простое лицо и щетина, его черные глаза оказались широко распахнуты, и кровавые подтеки на щеках давно запеклись.

– Наложите иллюзию и оставьте в храме, заприте двери. Не дайте его обнаружить, – быстро дал указания глава секты. – Нам не нужна паника в Жэньчэне. Кроме того, Чжэньшэну надо будет осмотреть тело. Этот ритуал явно темный и новый.

Дай Юнь кивнул, согласный с рассуждениями главы секты. Но когда кристалл потух, его лицо все еще казалось недовольным.

– Запечатаем храм, – сказал он, поднимая глаза на Цин Юйдуня. Тот кивнул и направился к дверям, однако на полпути замер, увидев, что Дай Юнь не следует за ним и все еще стоит над трупом.

– Что вы хотите сделать? – спросил он, его голос эхом разнесся по пустому залу.

– Отследить его души, – отозвался Дай Юнь, поднимая Призрачный кинжал. Он снова присел и безжалостно вонзил лезвие в центр грудной клетки мертвеца, туда, где не было сердца. Из кинжала вырвались темные тени, которые окутали тело. Цин Юйдунь наблюдал со стороны, как старейшина Кунци нарисовал в воздухе какие-то таинственные знаки, которые вспыхнули черным, а затем впитались в тело. Тени покинули мертвеца, поднимаясь вверх струйкой дыма.

– Так это и есть техника Тени души… – пробормотал он под нос, но Дай Юнь его услышал.

– Да. – Он вдруг резко поднялся и вырвал клинок из тела. Что удивительно – раны от лезвия не осталось. Черный дым клубился над трупом точно маленькое облако и казался живым. Старейшина Кунци, глядя на него, нахмурился.

– Что-то не так? – спросил Цин Юйдунь. От дыма не исходило демонической энергии, но он казался сгустком зла. Призрачный кинжал и правда был уникальным оружием.

– Кинжал не может определить, куда отправились его хунь и по. Точнее сказать, он будто запутался.

– Разве души по не должны рассеиваться? – недоуменно нахмурил брови Цин Юйдунь.

– Верно, а души хунь отправляются к Желтым источникам[90], – отозвался Дай Юнь. – Но кинжал утверждает, что все три души хунь и семь душ по остались в мире живых.

– Как это может быть? – На лице Цин Юйдуня появилось столь редкое изумление. – Какой-то новый вид неупокоенных духов?

– Нет, что-то другое. Думаю, это связано с ритуалом. Что касается местонахождения душ… – Дай Юнь взглянул на черное клубящееся облако и добавил: – Они за Нефритовым барьером.

Цин Юйдунь прикрыл глаза, понимая теперь, почему Дай Юнь выглядел таким мрачным. Эта информация означала, что темные заклинатели совершали жертвоприношения не каким-то злобным иньским тварям, а самому Великому Демону. И, очевидно, вырезали души из людей, не давая им рассеяться и войти в круг перерождений. Поистине черный ритуал!

– Ваш кинжал может отследить того, кто это сделал? – спросил он наконец, открывая глаза. В них был лед.

– Это вам не поисковый талисман. – Дай Юнь вернул ему холодный взгляд.

– Прошу прощения за грубость, – спокойно отозвался старейшина Цунчжэ. Они некоторое время смотрели друг на друга, пока Дай Юнь вдруг не ухмыльнулся. Он махнул рукой, рассеивая облако, которое явно не знало, куда ему следовать.

– Не стоит извинений. – Он спрятал кинжал в ножны. – Вы же на средней стадии Формирования души? – неожиданно спросил он.

Цин Юйдунь чуть нахмурился: подобные вопросы в мире заклинателей считались грубостью, особенно в лоб. Но старейшина Кунци, кажется, плевать хотел на правила.

– Да, – не стал скрывать Цин Юйдунь, не понимая, к чему тот спросил.

Темные глаза Дай Юня прищурились.

– Тогда вы и попробуйте поиск, – сказал он, делая приглашающий жест в сторону трупа.

– Нам приказано наложить иллюзию и с утра отправиться дальше, – медленно проговорил Цин Юйдунь.

– Разве вам не интересно, кто стоит за этим? – в голосе Дай Юня прозвучала насмешка.

– Не интересно, – отозвался тот, встречая взгляд старейшины.

– Вы всегда следуете правилам, верно? – неожиданно спросил Дай Юнь, и Цин Юйдунь приподнял брови. С ним редко разговаривали столь непочтительно.

– Стараюсь, – осторожно ответил он. Разговор вдруг показался ему странным и оттого сбивал с толку. Цин Юйдунь и так не очень хорошо разбирался в столь тонких материях, как эмоции, а Дай Юнь, казалось, весь состоял из противоречий.

– Если не вы запустите поиск, это сделаю я. Я уже сказал вам, что не хочу жалеть, что взял вас с собой.

Цин Юйдунь вздохнул. Он почувствовал легкое раздражение. С одной стороны, был приказ И Чэня и ответственность за детей на постоялом дворе, а с другой… Неизвестные жертвоприношения и темные заклинатели. Может быть, с помощью поискового талисмана они смогут обнаружить и уничтожить их логово в Жэньчэне, облегчив тем самым работу членам секты Юньхэ, которые прибудут сюда только завтра утром.

Любопытство – и Цин Юйдуню было странно в этом признаваться даже самому себе – победило. Он подошел к трупу и достал пустой бумажный талисман из рукава. Проведя пальцами по воздуху, выжег на нем символы и приложил к мертвецу. Талисман вспыхнул светло-зеленым светом, а затем от трупа вытянулась тонкая белая нить – еле заметная, она исчезала в стене храма, ведя куда-то за его пределы.

– Слабый след, – прокомментировал Дай Юнь, наблюдая, как нить мерцает и дрожит. – Видимо, за неделю остаточный след ци совсем выветрился.

– Талисман будет работать один шичэнь, – предупредил Цин Юйдунь, поднимаясь. Затем он сложил руки в печать, накладывая мощную иллюзию. Тело на полу исчезло, как и кровавые подтеки на статуе Владыки. Храм снова принял заброшенный вид, только нить, уходящая в стену, говорила о том, где находится труп.

– Тогда нам стоит поторопиться, – заметил Дай Юнь, направляясь к дверям. Остановившись там, он снова вытащил кинжал и сделал два движения, рисуя в воздухе черный крест. Двери со скрипом захлопнулись, и защитный барьер опустился на храм. Цин Юйдунь прищурился, но не нашел в нем изъянов. Дай Юнь на самом деле был довольно могущественным заклинателем.

– Тогда поторопимся. – Цин Юйдунь грациозно вскочил на Бинжэнь и взмыл в воздух. Дай Юнь хмыкнул, глядя на его поднимающуюся фигуру. Кинжал, что он держал в руке, расширился, чтобы он мог свободно на нем стоять, и завис в воздухе.

– Ай-я, почему не ждете меня, старейшина! – крикнул он фигуре в темноте.

Его чуткий слух уловил какое-то движение, и он резко обернулся, одновременно поднимаясь в воздух. Но на крыше дома напротив храма никого не было. Дай Юнь прищурился, а затем направился за удаляющейся фигурой Цин Юйдуня, который следовал за поисковой нитью.

Удостоверившись, что оба заклинателя отлетели достаточно далеко, Маомао высунулся из-за конька крыши и выругался про себя: «Чего ж Цзисюаню на постоялом дворе не сидится?! Однако так даже интереснее». Он взглянул на только что запечатанный храм, гадая про себя, что же они там обнаружили, а затем вскочил и перепрыгнул на следующую крышу, начиная новое преследование, – охота продолжалась.