– Старейшина Цунчжэ, мы в Жэньчэне[88], – послышался голос Дай Юня. Цин Юйдунь провел рукой по лицу, прогоняя остатки сна, и выглянул из повозки. На улице уже стемнело, и яркие огни факелов освещали высокие каменные ворота впереди, над которыми висела табличка «Жэньчэн». Это был небольшой городок на берегу реки Цзишуй, которая часто выходила из русла, но кроме того в Жэньчэне не было ничего примечательного. Они планировали остановиться тут на ночь.

– Войдем в город, пока ворота не закрыли, – сказал Цин Юйдунь. Его глаза, затуманенные сном, прояснились, принимая прежнюю остроту. Повозки и ученики медленно подъехали к стражникам, охранявшим вход.

– Кто вы и с какой целью въезжаете в Жэньчэн? – спросил сурового вида мужчина, глядя на молодых людей на лошадях. Их делегация была крупной, но большую часть составляли дети, и это заставило стражника нахмуриться.

– Мы из секты Юньхэ, следуем в Хэфэй на Конференцию Великих сект и Кланов, – произнес голос из повозки рядом с ним, затем занавеска отодвинулась, и на сурового стражника уставились два самых прекрасных глаза, которые он видел в своей жизни. Белая рука протянула ему печать с именным знаком Юньхэ.

– А вы… – Стражник как завороженный взял печать, даже не смотря на нее. Он не мог отвести взгляд от его лица. Чэнь Цзяолун, едущий верхом рядом с повозкой, нахмурился.

– Это старейшина Цунчжэ нашей секты Юньхэ, – громко сказал он с ноткой недовольства в голосе.

– С-с-старейшина? – Стражник моргнул, переводя взгляд на мрачного юношу на лошади. – А… – Вдруг, словно что-то вспомнив, он хлопнул себя по лбу. – Тот самый старейшина Цунчжэ! Проезжайте, конечно. Вам нужно подсказать, где остановиться в городе? – тон его голоса мгновенно изменился, когда он снова посмотрел на Цин Юйдуня.

Тот приподнял брови.

– Нет, спасибо. – Он протянул руку, планируя забрать свою печать.

– Я знаю лучший постоялый двор в Жэньчэне, – не сдавался стражник, не отдавая печать. – Я готов лично проводить вас и обеспечить охрану. Я начальник городской стражи Ван Ту. – Его глаза ни на миг не оставляли лицо Цин Юйдуня. То, что он оказался известнейшим в мире старейшиной Цунчжэ, заставило его задрожать от волнения. Простые люди мало что знали о мире заклинателей, но списки лучших совершенствующихся регулярно расходились по городам смертных. Секта Юньхэ охраняла обширные территории, но Жэньчэн стоял на самой ее окраине, и заклинатели редко заглядывали в город, однако и до них доходила слава старейшины Цунчжэ. Слава самого красивого человека в мире.

– Нам не требуется сопровождение. – Запястье Ван Ту сжала смуглая рука. Он поднял голову и встретился взглядом с темными глазами Дай Юня. Второй рукой старейшина Кунци забрал печать и передал ее Цин Юйдуню. После этого Дай Юнь проехал мимо Ван Ту, поднимая поводья. – Вперед, – скомандовал он, и ученики двинулись за ним.

– Хорошего вечера, – сказал Цин Юйдунь, опуская занавеску. Его лошадь перешла на мягкий шаг, увозя его вглубь города. Ван Ту проводил повозку взглядом, а затем обернулся на своих подчиненных. Те с растерянным видом наблюдали за начальником.

– Чего встали? – рявкнул Ван Ту, покрасневший от унижения. – Закрыть ворота! Почему они были открыты так поздно?!

– Да, господин. – Стражники поспешно опустили глаза, пряча в них насмешку. Да уж, командующего Вана можно пожалеть – совсем потерял лицо при встрече с легендарным бессмертным.

Делегация Юньхэ, между тем, некоторое время петляла по улицам и наконец остановилась у постоялого двора. Это было двухэтажное деревянное здание с потемневшими от времени оконными рамами. Двери оказались заперты, и одинокий фонарь освещал участок дороги перед зданием. Над воротами висела покосившаяся табличка «Фэйхуан»[89].

Цин Юйдунь вышел из повозки. Следом показался Хао Лэй, зевая и потягиваясь.

– Ох, передвигаться по земле такая скука, – пожаловался он, потирая затекшую поясницу.

Ученики, спешившиеся и собирающиеся у него за спиной, метнули яростные взгляды на старейшину Хэхуа. Скука? Это они просидели в седле много шичэней! Это у них отваливались поясницы и болели задницы.

Цин Юйдунь проигнорировал Хао Лэя и зашел в постоялый двор. За стойкой сидел лишь один скучающий юноша со свечой, который при виде гостей тут же встрепенулся.

– Добро пожаловать в «Фэйхуан»! – Он обвел присутствующих взглядом и остановил его на Хао Лэе – тот выглядел самым пожилым и почтенным. – А вы… – Мальчишка вопросительно поднял брови.

– Нам нужны комнаты для всех молодых людей, отдельные для девушек и три одноместные для старших, – раздался чистый спокойный голос. Мальчишка перевел взгляд на говорившего и чуть не уронил челюсть, когда тот двинулся вперед и его лицо осветило пламя свечи.

– Во-о-от как, – тут же вытянулся юноша и улыбнулся. Он был ненамного старше Чэнь Цзяолуна, но его взгляд, устремленный на Цин Юйдуня, был восторженным, и это заставило Дракона нахмуриться.

– У вас достаточно комнат? – не обращая на это внимания, спросил старейшина Цунчжэ.

– Ай-я… мне надо уточнить у хозяина! Пожалуйста, подождите здесь. – Юноша поклонился и исчез за дверью – видимо, в комнату для прислуги. Послышался какой-то шум, ругань, а затем со свечой вышел хмурый низкий мужчина в одних нижних одеждах, которые давно потеряли свою белизну. Потирая сонное лицо, он мрачно уставился на них, мальчишка прятался за его спиной, поглядывая на Цин Юйдуня.

– Ну? – недоброжелательно выдал хозяин. Красота старейшины, увы, не произвела на него никакого впечатления.

– Добрый вечер. – Цин Юйдунь даже бровью не повел на его хмурый взгляд.

– Какой еще вечер? На дворе ночь. В городе введен комендантский час, как вы вообще вошли в такое время? – грубо спросил хозяин, ставя свечу на стол.

– Комендантский час? – переспросил Дай Юнь и нахмурился. Он переглянулся с Хао Лэем, а Цин Юйдунь как ни в чем не бывало продолжил:

– Нам нужны комнаты для нас всех и три отдельные для старших.

Хозяин оглядел делегацию, отмечая их опрятные богатые одежды, и недовольство на его лице чуть сгладилось. Он даже растянул губы в улыбке, обнажая ряд неровных желтых зубов.

– Устроить это можно, но придется заплатить вперед. По три духовных камня за ночь и еду, за отдельные комнаты пять духовных камней. Но на всех комнат не хватит. У меня небольшой постоялый двор. Придется селиться по трое.

– Прекрасно, – кивнул Цин Юйдунь, извлекая из мешочка на поясе кошелек. В нем звонко звякнули камни, приковывая взгляд хозяина. – Нам также нужно напоить и накормить лошадей. И ужин для всех нас.

– Ай-я, сколько хлопот. Это еще по духовному камню на каждого сверху. – Улыбка хозяина гостиницы стала чуть более искренней при виде кошелька.

– Мы заплатим двадцать духовных камней за ночлег на всех с едой и лошадьми, – прервал слова Цин Юйдуня Дай Юнь. Он уставился на хозяина, но тот не почувствовал угрозы в его темных глазах.

– За эти деньги я даже не окуплю расходы, – развел руками тот. – Можете поискать другой постоялый двор. Но сейчас находиться на улице нельзя, вас арестуют.

– Смеешь нас запугивать? – Дай Юнь сузил глаза и щелкнул пальцами. Тени, метавшиеся по стенам от пламени свечи, неожиданно сгустились за его спиной, наползая на потолок.

– Д-д-демон! – испуганно взревел хозяин и отпрыгнул, тыкая пальцем в Дай Юня.

– Мы старейшины Цунчжэ. – Вперед выступил Хао Лэй, про себя ругая на чем свет стоит своих бесполезных товарищей. Не хватало еще, чтобы их выставили на улицу посреди ночи! – С гор Тайшань. Нам нужно передохнуть. В чем причина вашего нежелания принимать нас? Мы заплатим тридцать духовных камней высшего качества.

– Старейшины? – недоверчиво спросил хозяин, все еще с опаской глядя на Дай Юня. Тени исчезли, но его холодный взгляд – нет. Цин Юйдунь достал из-за пояса печать Юньхэ и протянул мужчине. – Юньхэ… – медленно прочитал тот, ведя пальцем по вырезанным иероглифам. – Так бы и сказали, а то… Ладно, тридцать так тридцать. Камни вперед.

Он покосился на Дай Юня и вернул печать Цин Юйдуню. Тот открыл кошелек и высыпал камни на стойку – сверкающие духовные камни прекрасного качества заставили глаза хозяина постоялого двора засветиться от радости. Таких чистейших камней он не видел уже давно. Он сгреб их под стойку и спрятал в шкатулке, прижимая ее к груди.

– Сяо Ли, покажи гостям комнаты, – бросил он юноше, который стоял позади, и тот тут же бросился перед ними к лестнице на второй этаж. Хозяин же, что-то ворча под нос, скрылся на своей половине. Ученики за спиной старейшин зароптали, переговариваясь:

– Какая грубость! Жэньчэн же находится на территории Юньхэ. И пусть он на окраине, это же не значит, что мы никто! Как он смеет так с нами обращаться?

Старейшины хранили молчание, каждый себе на уме: Хао Лэй досадовал, что глава секты просчитался, сделав главным бесполезного ледышку, который не умел общаться с людьми, да еще в придачу отправил Призрачного старейшину, что пугал простых людей одним своим видом; Дай Юнь размышлял, что люди нынче пошли глупые и грубые, а Цин Юйдунь… не думал ни о чем, мгновенно забыв этот эпизод.

Через некоторое время все комнаты на постоялом дворе были заняты учениками секты. Они быстро поужинали в столовой похлебкой и хлебом, а затем разошлись по комнатам. После дня путешествия все устали и хотели отдохнуть. Чэнь Цзяолун занял комнату с Хоу Пэном, а третьим оказался Мин Дань, тоже старший ученик пика, которого оба юноши знали плохо, но поскольку оба были легки в общении, ничего против не имели. Цай Хуэй отправилась к девушкам, а вот старейшины оказались перед нелегким выбором. Оставшихся комнат было две.

– Старейшина… – протянул Хао Лэй, глядя на Цин Юйдуня. Тот был за главного, и, естественно, ему следовало выбирать, но старику не хотелось ютиться ни с пугающим Дай Юнем, ни с Цин Юйдунем, одно лицо которого раздражало. Более того, он хотел спокойно вздремнуть, а не быть настороже всю ночь.

– Забирайте комнату, старейшина. Я не буду спать, помедитирую, – великодушно сказал Цин Юйдунь.

– Спасибо, старейшина. – Хао Лэй не стал испытывать судьбу и шмыгнул в комнату, закрывая за собой дверь. В коридоре остались Дай Юнь и Цин Юйдунь.

– Кажется, старейшина Цунчжэ забыл спросить меня, – послышался низкий голос Дай Юня. Цин Юйдунь посмотрел на него и понял, что действительно решил судьбу старейшины Кунци без его согласия.

– Прошу прощения, – произнес он. Будь на его месте кто-то другой, он бы смутился от допущенной оплошности, но Цин Юйдуню было все равно. – Старейшина Кунци может занять оставшуюся комнату, я посижу внизу и помедитирую.

– Не стоит. – Дай Юнь распахнул дверь, заходя в последнюю пустую комнату. – Здесь хватит места для нас обоих. – Он оглянулся, его темные глаза остановились на бледном лице Цзисюаня. – Я тоже буду медитировать, мы не помешаем друг другу. – Он сделал приглашающий жест, и Цин Юйдунь прошел в комнату. – Эти убогие комнаты не стоят и десяти камней за ночлег, – посетовал Дай Юнь.

В душе Цин Юйдунь был с ним согласен, но всегда старался говорить поменьше, чтобы не опростоволоситься, поэтому промолчал. Комната была небольшой, мебель старой, кроме кровати имелась только циновка на полу для второго гостя, которую принес сяо Ли. Дай Юнь прошел к ней и без лишних разговоров уселся в позу лотоса.

Цин Юйдунь закрыл дверь, подошел к кровати и мягко уселся на матрас. Все вокруг было старым и пыльным, и старейшина невольно поморщился. Он сложил печать, очищая все поверхности от грязи и пыли. Все это время Дай Юнь безмолвно наблюдал за ним, но Цин Юйдунь со свойственным ему хладнокровием даже бровью не повел. Он снял сапоги и уселся на кровать в позу лотоса, и впрямь собираясь медитировать всю ночь.

Он не был близок с Дай Юнем – сложно сказать, кто вообще был близок с Призрачным старейшиной. Они даже в чем-то были похожи: оба немногословны, сильны и холодны. Только вот от Дай Юня еще исходила опасная потусторонняя аура. Цин Юйдунь даже не знал, на какой тот стадии совершенствования. Хотя они были из одного поколения, но никогда не общались, только вежливо кивали друг другу при встрече, и ни тот ни другой не горели желанием сближаться. Вот и вышло, что в комнате воцарилась мертвая тишина, которая была неуютной и холодной, но ни один этого не замечал.

Спустя какое-то время, когда свеча полностью сгорела и комната погрузилась во мрак, Дай Юнь вдруг сказал:

– Хозяин был слишком негостеприимным для владельца постоялого двора. И на улицах никого не было.

– Верно. – Цин Юйдунь тут же открыл глаза и посмотрел на Дай Юня. Для заклинателей их уровня тьма была не помехой, он ясно видел, что старейшина прекратил медитацию, прислонился спиной к стене и изучающе смотрел на него. – Про комендантский час тоже странно.

Во время ужина старейшины спрашивали у работников, что случилось, но четкого ответа не получили. Говорили лишь, что в Жэньчэне произошло три странных убийства, и убийцу еще не поймали, поэтому магистрат ввел комендантский час, запретив после захода солнца выходить на улицу, пока стража не поймает преступника. Про сами убийства работники ничего не знали, только качали головами и расходились в своих предположениях: одни говорили, что тела были выпотрошены, другие – что вся кровь оказалась выпита, а хозяин с ухмылкой поведал, что это кара богатеям за их грешки. В любом случае, ничего полезного узнать от них не удалось.

– Изуродованные тела… Убийства прямо в домах. Странно, что об этом не доложили в секту Юньхэ, – протянул Дай Юнь.

– Возможно, магистрат подумал, что это не связано с заклинательским миром, – пожал плечами Цин Юйдунь.

– Я почувствовал темную ци, как только мы вошли в город, – неожиданно сказал Призрачный старейшина, и его черные глаза сверкнули потусторонним блеском во тьме. – Я собираюсь проверить ее источник. Старейшина Цунчжэ хочет пойти со мной?

Это было великодушное предложение, и Цин Юйдунь согласился. Темная ци несла явную опасность, ее нельзя было игнорировать, особенно учитывая, что Жэньчэн входил в территории Юньхэ.

– Тогда идем. – Дай Юнь вскочил на ноги, поправляя ханьфу. Цин Юйдунь натянул сапоги, а старейшина уже распахнул окно. В комнату ворвался прохладный ночной ветерок. – Надеюсь, я не пожалею, что пригласил вас, – без улыбки сказал Дай Юнь, ловко залезая на подоконник и глядя на старейшину. Его темные глаза изучающе скользнули по Цин Юйдуню.

– Могу сказать то же самое о сопровождении вас, – парировал тот.

На лице Дай Юня мелькнула тень улыбки, и он тут же скрылся за окном, ловко забираясь на крышу. Старейшина Цунчжэ поправил сбившийся пояс ханьфу, запрыгнул на подоконник и исчез в ночи.