Две тени неслись через ночной город. Из-за комендантского часа на улицах в это время не было ни души, кроме патрулирующих стражников. Но их зрение было не настолько хорошо, чтобы заметить двух заклинателей на мечах. С западной окраины Цин Юйдунь и Дай Юнь летели на юг – туда, где город обнимал реку.

Жэньчэн не являлся крупным портовым городом, но его пристань была прекрасной – сейчас, летом, в воздухе разлился аромат водных лилий, а волны тихо плескались о берег. У пристани стояли прогулочные плоские лодки, на которых днем можно было отправиться поплавать по реке, – сейчас же они казались мрачными, слегка подрагивающими тенями.

Лишь за красными занавесками одной лодки горели свечи. Нить, за которой следовали заклинатели, исчезала в ее корпусе. Когда Цин Юйдунь завис на мече над ней, поисковый талисман перестал работать, и путеводная нить, мигнув, пропала.

В эту тихую ночь были отчетливо слышны звуки внутри лодки: смех женщин, звон чаш с вином, приглушенные разговоры и двусмысленные вздохи. Это была большая цветочная лодка, увешанная красными фонарями, намекавшими на характер заведения. Кажется, проституткам было совершенно наплевать на комендантский час.

Дай Юнь завис рядом со старейшиной Цунчжэ и поймал его взгляд. Он кивнул на нос лодки, где была обширная площадка для того, чтобы наслаждаться летней ночью на открытом воздухе. Они подлетели, собираясь приземлиться, но в этот момент деревянные двери распахнулись, и на нос вышли два человека. Старейшины быстро снизились, притаившись за бортом и скрывая свое присутствие с помощью печатей.

Девушка с хихиканьем вывернулась из объятий явно пьяного мужчины и раскованной походкой подошла к носу. На ней были полупрозрачные одежды, с трудом скрывавшее ее прелести, лицо густо покрыто пудрой, но даже при этом она выглядела прелестно.

– Молодой господин, ведите себя прилично, – выдохнула она, в очередной раз вырвавшись из хватки мужчины. Тот расхохотался, снова ловя ее в объятья.

– Куда же ты убегаешь? – низким от возбуждения голосом спросил он, прижимая проститутку к борту.

– Молодой господин! – Она снова шуточно забилась в его объятьях, подставляя шею под влажные поцелуи.

Мужчина оказался довольно хорош собой. У него были темные глаза, подернутые поволокой от вина, мощный подбородок, темные волосы собраны в высокий хвост, а черное ханьфу расшито странными красными узорами, похожими на кровавые разводы. Хотя он и скрывал свою силу, Цин Юйдунь и Дай Юнь тут же почувствовали, что он заклинатель. Они переглянулись.

Дай Юнь показательно поморщился, намекая на то, что вся цветочная лодка провоняла темной энергией. Цин Юйдунь приподнял брови, снова глядя на мужчину, который уже задирал юбки девушки, намереваясь взять ее прямо здесь, на палубе.

Старейшина Цунчжэ равнодушно смотрел на белые, словно нефритовые бедра прелестницы, обнимавшие талию мужчины. Дай Юнь, наблюдавший за ним, приподнял уголок рта: старейшина Цунчжэ был поистине святым, ничто человеческое его не трогало. Звуки на палубе переросли в стоны и вздохи, и Дай Юнь сжал ладонь, собираясь напасть на заклинателя и допросить касательно убийств в Жэньчэне. Это был отличный шанс – застать его врасплох во время игрищ. Тем более, судя по всему, по уровню он был намного слабее их.

Но в этот момент его запястья коснулись ледяные пальцы, и Цин Юйдунь покачал головой в ответ на вопросительный взгляд. Старейшина Цунчжэ скосил глаза на приоткрытую дверь лодки, откуда доносились голоса и смех. Своим духовным сознанием он прощупывал лодку, но на нее был наложен барьер темных заклинателей. Цин Юйдунь не знал, сколько их внутри. Дай Юнь тоже не знал. Поэтому они не могли действовать опрометчиво – так они лишь спугнут змею в траве.

Пока звуки на палубе становились все громче, изнутри донесся ленивый женский оклик:

– Шиди Жань, чем ты там занят?

Медленно покачивая бедрами, на палубу вышла женщина без преувеличения демонической красоты. У нее было красивое лицо с изящными чертами, алыми губами и большими глазами под черными бровями вразлет. Она казалась почти куклой, однако в каждом ее движении – в том, как двигались ее бедра, как выступали ее груди в запахе халата, как развевались черные волосы, – чувствовалась неприкрытая сексуальность, вожделение и притяжение. Казалось, она стремилась совратить любого, кто осмелится бросить на нее взгляд. Однако взгляд Цин Юйдуня, который смотрел на нее из тьмы, похолодел еще на пару градусов – он знал эту женщину. Это была Ань Фэй, глава темной секты Цихэй[91].

Мужчина, сжимавший в объятьях проститутку, бросил на нее взгляд.

– Тем, за чем мы сюда и пришли, – недовольно прорычал он, прикусывая шею девушки, выгнувшейся под ним. Та застеснялась от присутствия зрительницы и попыталась рукой прикрыть грудь, но мужчина по фамилии Жань вцепился в ее запястья, грубо вколачиваясь в ее тело.

– Жань Цин[92]. – Глаза Ань Фэй сузились. – Мы уходим, – бросила она. – У тебя времени на пиалу чая.

– Слушаюсь, – выдохнул он, прокусывая кожу проститутки до крови. Та взвизгнула, пытаясь оттолкнуть его, но движения мужчины стали еще более грубыми и рваными, пока запястья девушки, которые он удерживал, не покраснели от его хватки.

– Больно! – воскликнула она, рыдая.

Ань Фэй, скучающе стоящая неподалеку, хмыкнула. Жань Цин был жесток как в жизни, так и в постели. Наконец он с рычанием излился, отстранился, облизываясь, и завязал штаны. Девушка осела на палубу, всхлипывая и пытаясь растереть ужасные красные следы, оставшиеся на запястьях. Ее одежды были изодраны в клочья, а шея искусана будто каким-то диким зверем.

– Все? – равнодушно спросила Ань Фэй. – Нам больше нельзя тут оставаться, раз дело сделано. – Она скользнула презрительным взглядом по девушке и повернулась к шиди. – Мы…

Она неожиданно прервала себя и бросила взгляд на пристань. В ее глазах вспыхнул огонь, фигура напряглась, а из золотого ядра материализовался черный клинок.

– Здесь кто-то чужой, – бросила она, легко перелетая через борт и приземляясь на деревянные доски.

Жань Цин за ее спиной тоже подобрался, но он был не так быстр, и пока он доставал свой меч, сзади на его спину опустилась ладонь, наполненная мощным зарядом ци. Он резко выплюнул кровь и рухнул, отчаянно взревев:

– Глава!

Ань Фэй молниеносно обернулась, и в ее глазах вспыхнула ненависть. Однако губы ее изогнулись в насмешливой улыбке.

– Старейшина Цунчжэ, вы знаете поговорку: «Незваный гость хуже монгола»?

На палубе, сжимая в одной руке Бинжэнь, второй собирая ци, стоял Цин Юйдунь.

– Глава Ань, – поздоровался он. У его ног скорчился от боли Жань Цин, получивший удар в спину от Дай Юня, который мягко приземлился следом.

Двое старейшин не знали, на что отвлеклись темные заклинатели, но с молчаливого согласия друг друга решили воспользоваться этим моментом, чтобы не дать им ускользнуть. В конце концов, глава секты Цихэй была крупной фигурой темного пути, и ее поимка (или устранение), безусловно, принесли бы только одну пользу.

– О, здесь еще и Призрачный старейшина. – В глазах Ань Фэй мелькнуло узнавание, когда она перевела взгляд на Дай Юня. – Бьешь в спину, Дай Юнь? Неужто задумал наконец-то перейти на темный путь? – говоря это, заклинательница медленно отступала, крепко сжимая клинок. В ее глазах мелькнул страх, когда Цин Юйдунь поднял меч, разгадывая ее намерение сбежать, и рванул вперед.

С резким звоном их оружие столкнулось, и удар ледяной ци старейшины был такой силы, что Ань Фэй сделала шаг назад и сглотнула подступившую к горлу кровь, но тут же замахнулась вновь. Начался танец мечей. Отбивая удары, Ань Фэй с ужасом поняла, что за прошедшие пять лет Цин Юйдунь вырос на целую ступень! Его мощная энергия полностью подавляла ее, и надменное выражение на лице Ань Фэй сменилось страхом – он был намного сильнее нее. И при этом, хотя она сражалась в полную мощь, отчаянно защищая свою жизнь, Цин Юйдунь оставался таким же равнодушным и спокойным.

– Ущемляете слабых, старейшина? – в ярости расхохоталась она, хотя руки уже дрожали от мощных ударов Цин Юйдуня.

Она оглянулась и увидела, что из лодки высыпали несколько членов ее секты, разом нападая на Дай Юня. Жань Цин тоже наконец оправился от удара, но к бою не присоединился: подобрав меч, он медленно отползал вглубь лодки. Ань Фэй стиснула зубы от ненависти: мерзкий подлый трус! Однако мгновение отвлечения дорогого ей стоило: Цин Юйдунь ударил с новой силой, чуть не отсекая ей руку. Длинная рана растянулась от предплечья до локтя Ань Фэй, и она зашипела. Этот человек явно не собирался щадить женщину.

– Кому адресовано жертвоприношение? – спросил он, не меняясь в лице.

– Какое? – притворилась несведущей Ань Фэй, хотя ее лицо было покрыто потом, а ци в золотом ядре стремительно иссякала.

– Великому Демону? В чем цель? – продолжил допрос Цин Юйдунь, давя на заклинательницу всей мощью средней стадии Формирования души. Та побледнела, выплевывая сгусток крови, который забрызгал ее подбородок и слился с черной тканью ханьфу.

– Нет никакой цели, – обольстительно улыбнулась она, и из-за окровавленных губ смотрелось это пугающе.

– Берегись! – воскликнул кто-то, и Цин Юйдунь моментально увернулся от стрелы, которая летела ему в спину.

Он обернулся и увидел в дверях лодки Жань Цина, который держал арбалет, перезаряжая его черной стрелой. Воспользовавшись тем, что старейшина отвлекся, Ань Фэй собрала все свои силы и помчалась прочь, благодаря своему цингуну сразу развивая большую скорость.

Цин Юйдунь отбил еще одну стрелу, посылая волну ледяных осколков в Жань Цина. Тот бросил арбалет и схватился за горло. Осколок льда впился в основание его шеи, и хлынула красная кровь.

– Твою мать! – прорычал он, прижимая ладонь к ране. Он вскочил на меч, тоже собираясь скрыться. Цин Юйдунь оглянулся в сторону Ань Фэй, но та уже исчезла в ночи. В два прыжка он оказался перед Жань Цином, но, заметив приближение старейшины, тот истошно завопил, выхватил талисман из рукава и бросил его на доски. Густой черный дым заволок место, где он стоял, и Бинжэнь в руках Цин Юйдуня пронзил лишь пустой воздух. Когда дым развеялся, на палубе остались только капли крови.

Остальные темные заклинатели – трое человек – пали от рук Дай Юня. Тот вытер Призрачный кинжал о ханьфу убитого им противника и вложил в ножны. Старейшина как будто даже не запыхался, и о только что произошедшем сражении напоминала лишь чужая капля крови на его щеке. Цин Юйдунь тоже опустил меч.

– Что-нибудь узнали? – спросил он у старейшины Кунци.

Тот покачал головой. Он подошел к всхлипывающей девушке, которая в ужасе вжалась в борт лодки, и помог ей подняться.

– Уходите отсюда, – спокойно сказал он ей, и его черные глаза, казалось, загипнотизировали ее. Проститутка заторможенно кивнула и тут же скрылась внутрь лодки.

– Я тоже ничего не узнал, – посетовал Цин Юйдунь. Ему не следовало отвлекаться на Жань Цина.

Он посмотрел в ту сторону, куда ускользнула Ань Фэй. Что ж, по крайней мере, он сильно ранил ее, практически истощив ци заклинательницы этим боем. Ей придется долго восстанавливать силы. Он наклонился за арбалетом, что бросил темный заклинатель, и посмотрел на черные стрелы – они были похожи на ту, которой его ранил демон. Он обернул ладонь рукавом, аккуратно снял стрелу и сложил в свой мешочек-цянькунь.

– Во всяком случае, мы выдворили их из Жэньчэна, – пожал плечами Дай Юнь. Он-то никакого чувства вины из-за того, что они упустили главу Цихэй, не испытывал. Его слова принесли Цин Юйдуню некоторое утешение.

– Они кого-то заметили, – сказал он, вглядываясь в тьму. Ему тоже все это время казалось, что за ними кто-то наблюдает, но присутствие было настолько неосязаемым, что он не мог понять, откуда оно исходило.

– Да, я тоже его почувствовал. Еще в храме. – Дай Юнь поднял на Цин Юйдуня темные глаза. – Но, видимо, эта сила не собирается причинять нам вред.

– Пока что, – подчеркнул Цин Юйдунь.

– Все-таки я не зря вас взял с собой, – неожиданно хмыкнул Дай Юнь, и черты его грубого лица стали мягче. – Вы оправдываете свою славу, старейшина Цунчжэ.

– И вы свою, старейшина Кунци. – Цин Юйдунь слегка склонил голову в знак признания.

– Шиюэ.

– Что? – недоуменно переспросил он.

– Зовите меня лучше Шиюэ. – Легкая улыбка тронула губы Призрачного старейшины. – Все эти «старейшины», «Ваша светлость»… Все это не по мне. Я вижу, что мы с вами схожи во взглядах на мир. Было бы неплохо узнать друг друга получше.

– Что ж, я не против. Можете звать меня Цзисюань. – Прекрасное лицо Цин Юйдуня озарила слабая улыбка, едва тронувшая его глаза. Но и этого было достаточно, чтобы кот, который притаился за соседней лодкой и сидел, не дыша и навострив уши, стиснул зубы от злости: «Кого ты там собрался узнавать получше, паршивый мужлан?! Держись подальше от Цзисюаня! И чем плоха “Ваша светлость”?! Этот достопочтенный тебе все лицо расцарапает!»