Как и предполагал Цин Юйдунь, Хао Лэй был более чем против того, чтобы старейшина Цунчжэ оказался главным в делегации секты Юньхэ. К счастью (или к сожалению), его никто не спрашивал – решение было принято и объявлено на совете старейшин, на который Цин Юйдунь даже соизволил явиться.

Узнав, что Цин Юйдунь ныне является самым сильным старейшиной в секте Юньхэ, обогнав даже главу клана, Хао Лэй буквально позеленел от злости и зависти, однако ничего поделать с этим не мог: решение И Чэня сделать Цин Юйдуня главным в этой ситуации было абсолютно логичным.

Тот всецело смирился со своим заданием, демонстрируя привычное равнодушие. Мало кто понял, что, когда Цин Юйдунь услышал список всех учеников, что отправлялись в Хэфэй, у него внутри что-то напряглось: ни много ни мало – сорок учеников и трое старейшин. По его спокойному безмятежному виду было совершенно не ясно, что он в полной растерянности, – он никогда не ездил на Конференции в качестве главного старейшины, никогда не отвечал за такое количество детей (да и с детьми до некоторого времени вообще не имел дел). И Чэнь, впрочем, знал его лучше остальных, и потрясенное лицо шиди доставило ему некоторое удовольствие. Когда совет закончился, он хлопнул Цин Юйдуня по плечу и хохотнул.

– Не переживай, Цзисюань. Юаньфань отвечал за учеников в прошлый раз, он знает все тонкости. Не стесняйся обращаться к нему.

Брови Цин Юйдуня сошлись на переносице: ожидать помощи от старейшины Хэхуа – то же самое, что ждать, когда на железном дереве распустятся цветы[82]. Хотя он не понимал причин, по которым Хао Лэй так сильно его невзлюбил, все же тот этого не скрывал. Поэтому Цин Юйдунь закономерно полагал, что любые его промашки в пути доставят старейшине Хэхуа порядочное удовольствие, учитывая его злорадную натуру. Но он не стал ничего говорить, лишь кивнул.

– Хорошо.

Спорить было бесполезно – шисюн буквально светился от радости, что старейшина согласился представлять секту Юньхэ, и Цин Юйдуню не хотелось расстраивать его. Глава секты пребывал в счастливом неведении касательно внутренних распрей старейшин, считая, что все они – одна большая семья, и Цин Юйдунь не собирался его разочаровывать. В любом случае, обычно это его совершенно не задевало.

– Поедете на лошадях, времени еще достаточно.

И Чэнь поднялся с места главы и направился в дальнюю часть зала совета. Там стоял прекрасный экран, изображавший летящих журавлей, – искусная вышивка демонстрировала каждое перо, каждый листочек деревьев, черные бусинки глаз журавлей. Экран был выполнен на великолепном шелке, и только прозорливый глаз мог заметить нити заклинаний, вплетенные прямо в полотно. Шелк казался тонким, словно волосок, но все старейшины Юньхэ знали, что он крепче самой прочной брони. Этот экран закрывал вход в другую комнату, сокровищницу секты, и был мощнейшим охранным артефактом.

И Чэнь приложил к экрану ладонь и мягко провел по шелку. Тот вспыхнул белым светом и растворился в воздухе. Открылся проход, за которым стояли ряды деревянных стеллажей. От взмаха руки главы вспыхнули свечи, освещая предметы на полках. И Чэнь зашел в помещение, и Цин Юйдунь неторопливо проследовал за ним. Стоило им оказаться внутри, как снова вспыхнул свет, и экран опять появился, пряча их от глаз посторонних.

Это и была та самая сокровищница секты Юньхэ. Стеллажи ломились от драгоценных артефактов и всевозможного оружия. Здесь были и духовные камни, горами уложенные в сундуки, переливающиеся всеми цветами радуги в тусклом свете свечей; были и странные предметы вроде засохшей ветви какого-то дерева, причудливые камни, закрытые сосуды, а также, конечно, кучи золота и серебра. Юньхэ была, бесспорно, Великой сектой мира заклинателей – и очень богатой. Все стены увешивала броня – ветхая, потемневшая от времени, но, проходя мимо нее, Цин Юйдунь ощущал мощную ци древних артефактов. Целых десять стоек занимали мечи и все виды холодного оружия: ножи, кинжалы, сабли, пики… Цин Юйдунь задержался у одной, рассматривая мечи с некоторой долей любопытства.

– Твой ученик еще не проявил себя на Конференции, – хмыкнул с толикой насмешки И Чэнь, заметив взгляд шиди. – Рано выбирать меч.

– Он проявит, – спокойно отозвался Цин Юйдунь, и главу И удивила уверенность шиди: он будто ни на мгновение не сомневался, что его ученик достигнет впечатляющих успехов. Тем не менее, услышав слова шисюна, Цин Юйдунь оторвал взгляд от мечей и перевел его на И Чэня. – Зачем шисюн привел меня сюда?

– Чтобы дать это. – И Чэнь снял с полки крошечный деревянный корабль и вручил Цин Юйдуню. Тот слегка нахмурился. – Используй в крайнем случае для спасения учеников, – наказал он. – Сейчас неспокойное время, недавно Двенадцать кланов сообщали о новых нападениях темных заклинателей. Я уверен, что в Хэфэе безопасно, но по пути туда и обратно…

– Я могу просто взять всех учеников на Бинжэнь, – сказал Цин Юйдунь.

– Духовный корабль вместительнее. И удобнее, – заметил И Чэнь. – Среди них есть ученики, что еще не умеют стоять на мече, а на чужом им будет еще сложнее.

– Шиди понял, – кивнул Цин Юйдунь, пряча деревянный кораблик в широкий рукав.

– И это. – И Чэнь бросил ему мешочек-цянькунь.

Тот звякнул, приземляясь в руку Цин Юйдуня.

– На расходы, – подмигнул глава.

– Лучше бы шисюн доверил это старейшине Хэхуа, – просто сказал Цин Юйдунь. В мешочке была явно порядочная сумма духовных камней. – Он лучше умеет распоряжаться деньгами.

– Ты за главного, значит, ты и распоряжаешься деньгами, – отрезал И Чэнь.

Его шиди вздохнул, будто носить мешочек было тяжелой ношей. И Чэнь в который раз поразился отсутствию каких-либо амбиций у Цзисюаня: не зная ничего о деньгах, он и не желал иметь к ним отношение. И Чэнь с трудом подавил вздох сам: на прошлую Конференцию он отправлял главным Юаньфаня, и тот светился от гордости, что выбрали его, он весь надулся и все говорил, что ему нужно для путешествия и обеспечения безопасности учеников. Цзисюань же… принимал эту честь как неизбежное бремя, которое он не хотел нести, но не мог отказать. Деньги, камни, слава – все было для него неважным, будто он и не принадлежал этому миру вовсе.

– Хорошо, – снова сказал Цин Юйдунь, пряча мешочек в карман в другом рукаве. – Что-нибудь еще шисюн… хочет дать мне?

Цин Юйдунь поднял на него взгляд, и И Чэнь почувствовал раздражение: может, не стоило взваливать эту ношу на шиди? Может, стоило передать ее Юаньфаню? Но, тряхнув головой, И Чэнь отбросил эти мысли. Глава секты не должен колебаться в своих решениях. Пусть говорят, что персики и сливы безмолвны[83], но он уже решил, что его шиди будет полезно в кои-то веки сделать что-то для секты. Это поднимет его репутацию в глазах других заклинателей, которые болтали за его спиной, что он затворник, не считающийся ни с главой секты, ни со своими товарищами. Одиночка, которому плевать на Юньхэ. И в глазах И Чэня Конференция была отличным способом доказать всем злопыхателям, что это не так. Особенно теперь, когда Цин Юйдунь поднялся еще на ступень в культивировании, обогнав И Чэня. Сильных мира сего уважали, но и… опасались. И Чэнь хотел защитить своего маленького шиди и дать всем понять, что тот не представляет угрозы. Что он, глава Юньхэ, способен контролировать заклинателя средней стадии Формирования души.

Конечно, Цин Юйдунь понятия не имел о его мотивах. Для него это было просто не слишком приятное задание, о котором попросил шисюн и глава секты. Если бы И Чэнь знал о его мыслях, он бы не переживал о растущей силе шиди: преданность Цин Юйдуня секте стояла превыше всего. В конце концов, это был его дом – единственный дом, который он знал.

– Нет, это все, – после некоторых мгновений задумчивости ответил И Чэнь, глядя в спокойное лицо Цин Юйдуня. – Выезжаете завтра на рассвете.

– Хорошо, шисюн. – Старейшина сложил руки перед собой и поклонился главе. – Этот шиди просит откланяться, чтобы успеть подготовиться.

– Да, конечно. – И Чэнь кивнул, провожая его к выходу из сокровищницы. Он приложил руку к шелковой двери, заставляя ее исчезнуть. – Я приду проводить вас завтра.

– Спасибо за заботу, шисюн. – Цин Юйдунь снова поклонился и направился прочь.

И Чэнь смотрел на его стройную фигуру, пока та не растворилась в солнечном свете за пределами зала совета. Он вздохнул и оглянулся на сокровищницу, где мерцали духовные камни, а затем направился в кабинет. Тонкий шелк заблестел и затрепетал, будто бы от ветра. Журавли на нем словно захлопали крыльями.

Цин Юйдунь, нахмурившись, смотрел на свою поклажу. Редко когда на его лице можно было увидеть такое выражение – одновременно сконфуженное и раздраженное.

– Мяу, – послышалось тихое мяуканье.

– Вылезай, – скомандовал старейшина, глядя на подозрительно вздувшуюся стопку одежды, которую подготовил ему для путешествия Хэ Си.

– Мяу, – мяуканье стало более требовательным.

– Ты не едешь в Хэфэй, – твердо сказал Цин Юйдунь. Он взял в руки стопку и вытряхнул из нее белого кота. Тот изящно приземлился на кровать, и его толстое тело всколыхнулось.

– Мяу!

– Нет, – отрезал старейшина, складывая чистую одежду в свой мешочек-цянькунь. Маомао пытался спрятаться в ней, чтобы поехать с ним. – Тебе там нечего делать. Хэфэй слишком опасен для духовных зверей без хозяев.

– Мяу! – Когти Маомао вцепились в его рукав, когда старейшина засовывал в мешочек ханьфу. «Так заключи со мной контракт!» – значил этот мяв.

– Я не буду связывать тебя узами, – вздохнул Цин Юйдунь. – Я не хочу контрактного зверя. Тем более такого бесполезного. Достаточно того, что ты питаешься моей ци. – Его ледяной взгляд заставил кота поджать уши. – И кровью, – добавил он, глядя на свежие укусы на запястье.

Его руки были сплошь покрыты тонкими линиями царапин и укусов, которые долго заживали даже несмотря на то, что он был заклинателем с быстрой регенерацией. Как будто что-то в слюне этого кота не давало царапинам быстро затягиваться. В итоге запястья Цин Юйдуня почти всегда оказывались в бинтах, а ладони в ранках. А-Цю, каждый раз глядя на них, на эти белые изящные руки, нещадно изуродованные паршивым котом, хотел прибить того на месте.

Кот зашипел – слова больно ударили по его самолюбию. Он попытался укусить Цин Юйдуня, но тот натренированным движением уклонился от острых зубов и вместо этого хлопнул его по заднице, вынуждая спрыгнуть с кровати.

– Ты не едешь, – снова сказал старейшина, вешая мешочек-цянькунь на пояс. После этого он оправил рукава и решил зайти в кабинет, чтобы взять несколько книг в дорогу. Кот обиженно проревел за его спиной, но Цин Юйдунь даже бровью не повел.

На самом деле он был прав. Духовные звери всегда были лакомым кусочком – не только для темных заклинателей, но и для праведных. Контракт дал бы коту защиту, но Цин Юйдунь был настроен решительно против. Поэтому он собирался оставить Маомао на пике Цунчжэ – в любом случае, не похоже, чтобы тот мог умереть без него с голода.

Подумав об этом, он обернулся в дверях.

– Может быть, за два месяца моего отсутствия ты как раз отловишь ту мышь, что пугает Хэ Си и Хэ Ду. – Этим предложением он совершенно уничтожил самооценку кота.

Тот фыркнул и отвернулся, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор. Цин Юйдунь приподнял брови, глядя на белую пушистую спинку, а затем направился по своим делам, нисколько не заботясь о глубокой душевной ране, нанесенной его словами. «Чтобы этот достопочтенный ловил мышей? Мечтай больше! Я тебе кто – обычный глупый кот?!» – возмущался Маомао, принимаясь вылизывать лапы.

Его план спрятаться в вещах Цин Юйдуня с треском провалился. Он с самого начала не особо рассчитывал на успех, учитывая, что у хозяина были какие-то слишком маленькие вещи для этого достопочтенного, но обида была жива. Маомао во что бы то ни стало нужно в Хэфэй! Он не намерен расставаться с Цзисюанем на целых два месяца, мало ли, что с ним там произойдет? Подумав об этом, он взметнул хвосты и потрусил в комнату А-Цю.

Из-за дверей слышался шум сборов. Они должны были отправиться через полшичэня, а Чэнь Цзяолун даже близко не был готов. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что Цин Юйдуня не видно, кот шмыгнул в комнату и закрыл дверь уже белой ладонью.

– Цзяолун, – лениво протянул он, опираясь на дверь плечом.

А-Цю подпрыгнул на месте, чуть не роняя халат, который держал в руках, и с испугом оглянулся. Когда он увидел гостя, его лицо вытянулось.

– Чего тебе? – спросил он недовольно, запихивая свою одежду комом в настоящий мешок-цянькунь. Такой мешок мог вмещать, наверное, целую комнату вещей и стоил запредельно. Клан Дракона был поистине богат. – Ты, верно, печень леопарда сожрал, раз превращаешься средь бела дня? – ехидно спросил он, смерив молодого человека взглядом между сборами.

– Цзяолун… отличное имя. Достойное Дракона, – протянул Маомао, не обращая внимания на его подколку.

– Да, хорошее, – насторожился А-Цю, с подозрением поглядывая на молодого человека. Маомао был слишком любезен – это весьма странно. – Чего тебе надо? – прямо спросил он.

– О, я просто решил зайти попрощаться перед твоим отъездом. Ты как-никак мой шиди. – Маомао отклеился от косяка и подошел к кровати, беззастенчиво плюхнулся на нее и вытянул длинные ноги так, что А-Цю, мечущемуся по комнате, пришлось перепрыгивать через них.

– Попрощался? Проваливай, – прошипел тот, упаковывая кошелек, книги и все, что могло ему понадобиться.

– Ай-я, какой ты грубый, – вздохнул Маомао, – я же от чистого сердца зашел пожелать удачи.

– Так. – А-Цю вдруг остановился, взирая на него. – Я понял, в чем дело.

– И в чем же? – спросил кот, без интереса взяв с постели деревянную фигурку и вертя ее в руках.

– Учитель оставляет тебя тут! – Чэнь Цзяолун ткнул в него пальцем и, увидев помрачневшее лицо молодого человека, торжествующе расхохотался. – Так вот чего ты такой вежливый! Пошел прочь, я не буду просить за тебя. Хоть отдохну от твоей наглой морды и бесконечного оскорбления Учителя.

– О, что ты, я пришел за другим, – совладав с выражением лица, скучающе протянул кот. – Цзисюань уже согласился меня взять. Просто я поеду с тобой на лошади. Чтобы не мешать ему.

– Так я тебе и поверил, – отрезал А-Цю, ни на мгновение не купившись на ложь Маомао. – Проваливай. Иди лови карпов и бабочек. Или что ты там хотел делать? Нежиться на солнышке? Вот у тебя будет два месяца впереди, чтобы прогреть свое пузо, пока я с Учителем путешествую по Поднебесной и встречаюсь с разными заклинателями в Хэфэе. – Он мстительно рассмеялся, упирая руки в бока.

Выражение лица Маомао стало совсем неприглядным. Глаза блеснули огнем.

– Ящерица, ты забываешь, что я знаю про твою маленькую тайну, спрятанную под третьей половицей в твоей комнате. – В доказательство своих слов он постучал каблуком сапога по деревянному полу – то место отозвалось пустотой.

– И что ты сделаешь? – издевательски спросил Чэнь Цзяолун, хотя и слегка побелел, глядя на каблук, упирающийся в половицу.

– О, как духовный зверь старейшины Цунчжэ, я могу свободно гулять по всей секте… – задумчиво протянул Маомао. – И могу, например, подкинуть несколько писем на пик Хаоюй…

– Ты не посмеешь! – мгновенно вспыхнул юноша.

– А кто же сможет меня остановить? У меня будет целых два месяца до возвращения старших учеников… – Лицо Маомао приобрело довольное выражение, когда в глазах Чэнь Цзяолуна блеснул страх.

– И что ты хочешь от меня? Учитель уже отказал тебе. Как я провезу тебя в Хэфэй? Он жутко разгневается, если узнает, что ты увязался, – сказал А-Цю, уже начиная сдаваться. Этот вшивый кот знал, на что давить! К тому же, утешал себя Дракон, сложно представить, чтобы Учитель в самом деле разозлился… он потакал любому капризу кота, недаром его руки были исполосованы этим мерзким чудовищем.

– Это уже моя забота. – Маомао с кошачьей грацией поднялся на ноги. – Спрячь меня в своем мешке-цянькунь. И не забудь положить еды. Когда мы прибудем в Хэфэй, я не стану тебя больше обременять.

– Что ты задумал? – прищурился Чэнь Цзяолун, глядя на кота.

– Узнаешь, – загадочно отозвался тот. – Я не забуду твоей услуги, А-Цю, – добавил он, направляясь к дверям комнаты. – Я приду через полшичэня, когда рассветет. Не забудь еду!

– Услуга, как же, – выплюнул Чэнь Цзяолун, наблюдая, как три хвоста исчезают за дверью. – Это явный шантаж!

Тряхнув головой, он успокоил себя тем, что если кот не станет высовываться, то Учитель и не узнает, что именно А-Цю помог Маомао. И, может быть, если ему очень повезет, проклятого кота поймают темные заклинатели в Хэфэе. Поговаривали, что темная секта Цихэй тоже заявила о своем намерении участвовать в Конференции, хотя ей, конечно, не высылали приглашения. Надежда была крошечной, но хоть что-то.

Чэнь Цзяолун приободрился, представляя себе жизнь на пике Цунчжэ вдвоем с Учителем, и принялся собираться дальше. Кажется, ему еще придется наведаться на кухню.