Цин Юйдуню снился сон, наполненный странной невыносимой тяжестью, но когда он проснулся, то мгновенно забыл его. Только вот тяжесть никуда не исчезла. Мужчина открыл глаза и обнаружил, что на его груди пригрелся толстый белый кот. Бесцеремонно спихнув его в сторону, старейшина уселся на кровати.

Маомао, потревоженный хозяином, недовольно мяукнул, но не стал лезть обратно. Вместо этого он потянулся, вытягивая лапы и хвосты, и широко зевнул. После этого он занялся своим излюбленным занятием – не мигая смотрел, как Цин Юйдунь умывается, надевает ханьфу и подвязывает волосы, оставляя задние пряди свободно лежать на спине. Любого другого столь пристальное внимание смутило бы или заставило почувствовать неловкость, но Цин Юйдунь, казалось, вовсе не замечал кота, почитая его не важнее предмета мебели. Должно быть, даже если бы стены его комнаты рухнули в момент переодевания, эта ледышка и не подумала бы о смущении.

Закончив со сборами, Цин Юйдунь распахнул двери. В комнату ворвался летний ветерок, взметнув полы его халата. Кот спрыгнул с кровати и направился за хозяином, будто решил подработать толстым личным телохранителем. Он навострил уши, услышав, как хлопнули двери комнаты Чэнь Цю, и недовольно оскалился.

– Учитель, доброе утро! – раздался звонкий голос Дракона.

– Доброе, – отозвался тот. – Ты уже позавтракал?

– Этот ученик уже позавтракал и ждал Учителя, – ответил Чэнь Цю. У него был перевозбужденный вид. Он всю ночь ворочался и проснулся ни свет ни заря, карауля, когда двери Цин Юйдуня разойдутся. И совсем не потому, что переживал, будто один плешивый кот что-то сделает!

– Отлично. – Цин Юйдуню завтракать не надо было. Уже много лет он практиковал инедию и не нуждался в пище. – Я планировал выпить чаю, хочешь составить мне компанию? После этого займемся тренировками.

– Конечно, а можно? – не веря своему счастью, подпрыгнул Дракон. Он, казалось, все еще не мог осознать, что Цин Юйдунь вернулся.

– Разумеется, – в некотором недоумении сказал тот, поднимая брови. – Расскажешь мне о том, как прошли последние пять лет. Как глава клана Дракона…

– О, дядя очень по вам скучал! – затараторил Чэнь Цю, следуя за ним по галерее в кабинет. Увидев позади белого кота, он злобно зыркнул на него и получил в ответ такой же надменный взгляд.

«Видишь, ничего этот достопочтенный не сделал с твоим Учителем», – закатил глаза Маомао.

Они прошли в кабинет, и Цин Юйдунь отправил А-Цю за водой, а сам уселся за чайный столик и посмотрел на пиалы, оставшиеся со вчерашнего дня. Между его бровей залегла складка: вчерашний разговор с И Чэнем вышел… странным. Шисюн сообщил, что все пять лет его отсутствия Нефритовый барьер был крепче стали, а демоны словно и вовсе забыли, где он находится. Было всего несколько мелких нападений, который даже не требовали присутствия Хранителей. Это было очень подозрительно: почему после такого мощного прорыва и ранения одного из Хранителей демоны… просто отступили? Может ли быть так, что все эти пять лет они копили силу, чтобы прорваться разом? Какой план был у демонов? Плодородные теплые земли Поднебесной были лакомым кусочком для этих иньских существ, изголодавшихся по ци и крови.

Задумчивое лицо Цин Юйдуня привлекло внимание кота. Тот не упускал ни одного изменения в его выражении, как будто старался выучить наизусть, как хозяин изгибает губы, как поднимает брови, как его глаза прищуриваются, когда он слабо улыбается. Эта равнодушная маска не была такой уж равнодушной, и даже ледяная аура, окружавшая старейшину, не мешала коту ощущать его ци как теплое приятное течение. Она была такой сладкой и ароматной, что Маомао переполняло желание подобраться ближе и укусить эту белую руку, почувствовать биение его энергии и крови… Эти мысли казались такими же естественными, как дышать.

К счастью, никто не мог прочитать кровожадные мысли кота: ни Цин Юйдунь, рассеянно держащий в руках пиалу, ни Чэнь Цю, который вернулся с чайником воды, бесцеремонно спихнул Маомао с циновки напротив Учителя и сел сам. Кот недовольно перекатился, вскочил на лапы, а потом подобрался к хозяину, отточенным движением забрался на его колени и довольно зажмурился. Цин Юйдунь, к удивлению А-Цю, даже не отреагировал, будто это было само собой разумеющееся. Стоило подумать, что этот кот на самом деле был самодовольным молодым человеком, и представить того сидящим на коленях Учителя, и Чэнь Цю закипел от ярости.

– Учитель, что вы собираетесь делать с этим котом? – прямо спросил он, подогревая чайник огненной печатью и выкладывая чайные листья в гайвань[78].

Злобный взгляд голубых глаз пронзил его, а потом переместился на лицо Цин Юйдуня.

– Пока ничего, – отозвался старейшина. – Маомао не причиняет мне хлопот.

Маленькое сердечко кота дрогнуло.

Чэнь Цю недовольно посмотрел на исцарапанные запястья Цин Юйдуня, которые только-только начали заживать. И это называется «не причиняет хлопот»? Тогда что в понимании Учителя хлопоты?

– Но он такой невоспитанный, – буркнул Дракон.

– Духовные звери бывают очень глупые, – спокойно проговорил старейшина, и его голос даже не дрогнул, когда, словно в подтверждение его слов, Маомао вцепился зубами в его руку, протянувшуюся за пиалой. – Но если он будет продолжать себя так вести, думаю, твоя шицзе Цай… сможет наконец исполнить давнюю мечту получить духовного зверя, – проговорил он, и его ледяной взгляд опустился на кота.

Тот медленно отпустил запястье старейшины и даже исключительно скромно лизнул ранку, мол, смотри, этот достопочтенный ее для тебя обеззаразил. Оказывается, Цзисюань еще не отказался от этой чрезвычайно идиотской идеи…

– Я думал, что с годами он поумнеет, но он все такой же дикий и неуправляемый, – добавил Цин Юйдунь.

Кот вскинул голову, обдумывая эту мысль. После чего неожиданно положил голову на лапы и закрыл глаза, принимая вид послушного и тихого домашнего животного. «Этот достопочтенный совсем не дикий!» – кипела мысль в его голове. Его чуткий слух уловил еле слышный смешок, и он тут же распахнул глаза: ему не показалось? Это Цзисюань только что смеялся? Маомао преследовал хозяина каждый день до его ухода в закрытое совершенствование и ни разу не слышал, чтобы тот смеялся. Мысль о том, что Цзисюань смеется над ним, подняла в душе кота новую волну гнева: ему захотелось немедленно искусать хозяина, чтобы он не смел смеяться над этим достопочтенным! Маомао снова положил голову на лапы и принялся обдумывать эту приятную мысль, прокручивая сцену во всех ракурсах.

– Учитель обучит меня сегодня третьей ступени? – спросил Чэнь Цю, наливая Цин Юйдуню чай. Он с трудом сдерживал недовольство: почему Учитель так хорошо относится к облезлому кошаку? Только из-за кармического долга? Или была еще причина? Чем этот мешок с шерстью заслужил такую благосклонность, если он все время кусался, царапался, ел и спал?

– Верно. – Цин Юйдунь поднялся с места и подошел к полкам со свитками. Сложив руки в печать, он снял охранный барьер и вытащил из всегда запертого ящика свиток. Этот был не таким, как предыдущие два нефритовых свитка, что читал А-Цю: он оказался белоснежным и слегка светился. – Третья ступень отличается от первых двух. Первые две помогают в боевых искусствах, но третья воздействует на золотое ядро напрямую, – пояснил он, усаживаясь за чайный столик. – Насколько я могу судить, за пять лет ты хорошо укрепил основание.

– Этот ученик скоро должен прорваться на стадию Создания ядра, – хвастливо сказал Чэнь Цю.

– Да, я вижу. – Пронзительный взгляд Цин Юйдуня упал на даньтянь юноши, полный ци. – Именно поэтому сейчас самое подходящее время для третьей ступени техники Нефритового меча. – Он протянул свиток юноше. – Третья ступень успокаивает разум и укрепляет ядро. Она поможет тебе без труда прорваться на следующую стадию. Именно третья ступень когда-то помогла мне прорваться, – добавил он.

Чэнь Цю распахнул глаза – мало кто не знал блестящую историю старейшины Цунчжэ, но для молодого поколения он был скорее легендой, чем реальным человеком. Глядя на его лицо, Чэнь Цю подумал о том, что, если справится, то навсегда останется таким же молодым, как его Учитель, и это привело его в восторг. Он с трепетом посмотрел на сияющий свиток в руках.

– Однако, – предупреждающе произнес Цин Юйдунь, видя нетерпение ученика, – у третьей ступени есть свои трудности. Это прежде всего дыхательная техника успокоения духа. Ты должен соединять эти практики с шагами, чтобы достичь наилучших результатов. Кроме того, третья ступень сама по себе очень мощная и требует больших затрат ци, так что не злоупотребляй ею. Когда ознакомишься с ней, скажи мне, я буду направлять тебя в первый раз, покажу, как циркулировать энергию. Третья ступень вместе с первыми двумя может помочь тебе поглощать больше природной ци, но также может обжечь твои меридианы.

– Этот ученик понял, – почтительно склонил голову Чэнь Цю. – Я непременно внимательно изучу свиток. – Он засунул его за пазуху и прижал рукой, чувствуя прохладу нефрита. Такой же ледяной, как его Учитель, и в то же время последний – такой хороший, ратующий за его прогресс и искренне желающий помочь ему достичь невероятных высот. Никто из клана Дракона уже лет сто не достигал стадии Создания ядра так быстро! Клан славился боевыми искусствами, а вот их духовные практики были не столь хороши. Чэнь Цю порадовался, что когда-то сделал ставку на секту Юньхэ.

– А теперь… – Цин Юйдунь замялся, словно чувствовал неловкость. – Учитель придумал для тебя несколько имен и хотел спросить, какое тебе больше нравится.

– О-о, – протянул молодой Дракон и с горящими глазами уставился на старейшину.

Тот почувствовал странное смущение: вдруг он не оправдает ожиданий ученика? Шисюн всегда смеялся над его выбором имен…

– Если тебе ни одно не понравится, скажи прямо, – предупредил он. Кот на его коленях встрепенулся, поднимая голову.

– Этому ученику не может не понравиться имя, выбранное Учителем! – обожание и вера в голосе Чэнь Цю были очевидны. И куда подевался тот высокомерный насмешливый мальчишка?

– Поскольку ты выходец из клана Дракона, Учитель подумал, что взрослое имя должно отражать твою духовную сущность, – медленно проговорил Цин Юйдунь, теряясь под горящим взглядом ученика. – Может быть, Лунцзю?

Чэнь Цю, который как раз сделал глоток чая, чуть не подавился и закашлялся. Так вот о чем говорил глава секты, когда предупреждал, что Учитель не умеет выбирать имена… Лунцзю… Неужто он похож на игрушку?[79] Его Драконова гордость была ущемлена, а лицо вытянулось.

– Не нравится? – с некоторой тревогой спросил Цин Юйдунь, замечая, как изменилось лицо юноши. Хоть он сам не чувствовал эмоций, но прекрасно читал по лицам, да и выражение Чэнь Цю было уж слишком красноречиво. Кот фыркнул, что было подозрительно похоже на смешок.

– Н-не то чтобы не нравится… – выдавил Чэнь Цю, чувствуя, что, если его нарекут Лунцзю, этот облезлый кот будет смеяться над ним до скончания веков. – Просто у меня троюродный брат двоюродной бабушки носил такое имя, – проговорил он. – Он не очень хорошо кончил, и я бы не хотел повторить его судьбу.

Юноша видел, как толстый кот на коленях Учителя затрясся от смеха.

– Что ж, у меня есть еще один вариант: Цзяолун[80], – после паузы сказал Цин Юйдунь, ощущая, как начинают болеть виски. Ему хотелось подобрать ученику хорошее имя, и он всегда с большой ответственностью подходил к обещаниям, но сейчас чувствовал, что, возможно, ему стоит пересмотреть свои способности в этой области…

– Цзяолун – хорошее имя! – поспешно воскликнул Чэнь Цю. – Очень хорошее! – ободрил он Учителя, видя, что тот растерян. Вид такого Цин Юйдуня был даже немного забавным, а его ледяная аура колебалась. – Даже лучше, чем у моего дяди! – гордо заявил он. – Цзяолун! Чэнь Цзяолун! Спасибо, Учитель! – Он отодвинулся от столика и низко поклонился Цин Юйдуню. – Благодарю Учителя за дарованное имя!

– Тебе правда нравится? – неуверенно спросил тот, глядя на распростертого перед ним ученика. – Цзяолун…

– Да, Учитель! Это имя заставит меня стараться соответствовать ему, чтобы не вызвать наводнение, но поразить весь заклинательский мир! – воодушевленно сказал Чэнь Цю.

– Что ж, Учитель рад. – Плечи Цин Юйдуня расслабились, и он опустил руку на белый мех кота, проводя по нему холодными пальцами. – Надеюсь, твой дядя не разозлится на меня за вольность в выборе твоего взрослого имени…

– Ни в коем случае! – отозвался юноша.

– Тогда впредь я буду звать тебя… – но не успел старейшина договорить, как Чэнь Цзяолун перебил его.

– Учитель, вы можете продолжать звать меня А-Цю[81]. Вы для меня как семья, – горячо сказал он, снова опускаясь в поклоне.

Цин Юйдунь застыл, глядя на ученика. Тот уже вырос, но все еще говорил подобные вольности, словно был беззаботным мальчишкой. Но его искренность трогала даже ледяного старейшину.

– В таком случае, А-Цю, решено. А теперь пойдем в рощу, я хочу понаблюдать, как ты тренируешься. – Он двинулся, намереваясь встать, и кот с явной неохотой спрыгнул с его колен.

– Да, Учитель!

Настроение у Чэнь Цзяолуна было прекрасное. Ему дали могущественное взрослое имя, а его Учитель был прекрасен, и даже паршивый кот не портил своей мордой радость юноши. Он воображал, какое лицо будет у дяди, когда он узнает новость, пока направлялся за Цин Юйдунем в бамбуковую рощу, ничуть не похожий на воспитанного и высокородного единственного личного ученика старейшины Цунчжэ. Больше всего сейчас он походил на того мальчишку, которым прибыл сюда, – энергичного и самодовольного Дракончика.