День клонился к вечеру, когда двери кабинета Цин Юйдуня наконец разошлись. Маомао, так и сидящий на ступеньке, поднял морду и уставился на выходящих людей. Он не знал, о чем говорили старейшины, но лицо Цин Юйдуня казалось задумчивым. И Чэнь и Хуа Сюй попрощались с ним.

– Шиди, отдохни сегодня. Остальное обсудим завтра, – сжав плечо Цин Юйдуня, сказал глава секты. Между его бровей залегла морщина, но в целом лицо было радостным.

– Не перенапрягайся, шиди, – с улыбкой произнесла старейшина Яопин. Немигающий взгляд кота наполнился злостью. – Ты только вышел из уединения, следует поберечь силы. Тем более, основание средней стадии еще сложнее для укрепления, чем ранней. Может быть, вскоре тебя снова настигнет Небесное бедствие. – Сказав эти слова, Хуа Сюй посмотрела на небо, окрашенное в розовые и желтые оттенки, и вздохнула.

– Шимэй, лучше не произносить подобного вслух, – нахмурился И Чэнь, и Маомао про себя закивал. «Верно-верно, закрой свой вороний клюв, женщина». Кот все еще помнил, как больно было, когда молния ударила в его звериное тело, и против воли вздрогнул. Как раз в этот момент старейшины заметили его.

– А этот кот времени зря не терял, – пробормотал И Чэнь, глядя на толстое белое тело зверя, нагло развалившегося перед дверью. – Кажется, твой питомец хорошо обжился на пике Цунчжэ.

– Он… – Цин Юйдунь проглотил слова, что кот не его, потому что тот испытующе уставился на него. Может, кот и правда уже стал его? Старейшина вздохнул. – Маомао обленился, пока меня не было. Кажется, придется заняться его питанием, иначе ему будет трудно двигаться.

И Чэнь и Хуа Сюй переглянулись. Маомао… какая неприглядная кличка… Цин Юйдунь поистине худший в выборе имен! Кот же, услышав, что его собираются ограничить в еде, протестующе мяукнул. «Этот достопочтенный не толстый, а пушистый!»

– Такой духовный зверь, как он, вероятно, так и останется не более чем питомцем. Смотри, может, однажды он обратится в человека. Он будет таким пухлым мальчишкой, – рассмеялась Хуа Сюй.

Ее смех был красивым и мелодичным, но глаза кота вспыхнули гневом. «Кто здесь пухлый мальчишка?! Да этот достопочтенный в сто раз красивее тебя!»

Из галереи слева послышался сдавленный смешок, и кот быстро повернул голову, встречаясь взглядом с Чэнь Цю, который еле сдерживал хохот. Голубые глаза чуть не покраснели: какое унижение! Эта ящерица точно знала, что он не толстяк, и потому хохотала над его жалким положением. Маомао вскочил, дернул хвостами и потрусил прочь. Его толстое тело колыхалось между лапами, делая из него белый шарик на ножках. Чэнь Цю больше не мог сдерживать смех и согнулся пополам, держась за живот.

– Учитель, ха-ха-ха, простите этого ученика… ха-ха-ха! Он сожрал всю ци в духовном камне, вот и стал таким круглым! Ха-ха-ха.

Цин Юйдунь еле слышно вздохнул. Духовные звери были не просто домашними питомцами – они были союзниками, помощниками в бою, верными до самой смерти хозяина и понимающими его с полуслова из-за прочной контрактной связи. Они были уникальными существами, имеющими две формы, и в этом Двенадцать кланов им даже завидовали – ведь сами утратили свою звериную форму давным-давно. Потому-то духовные звери, которые могли принимать человеческую форму, долгие годы были предметом охоты: ведь это опасный зверь, питомец, союзник, любовник и друг в одном лице, преданный и связанный только с тобой.

Однако при взгляде на толстого белого Маомао становилось ясно, что в бою он может разве что… раздавить противника. Оскорбленный до глубины души кот вскоре исчез за поворотом. Он был ужасно гордым, и подобные насмешки больно били по его самолюбию.

Отсмеявшись, Чэнь Цю наконец поднял взгляд на Цин Юйдуня.

– Учитель! Проверите ли вы сегодня успехи этого ученика? Или завтра на рассвете? – Он с надеждой уставился на мужчину.

– Хм… – замялся тот, поднимая глаза на небо. Уже темнело, и он не хотел гонять ученика после заката.

– Учитель, мы быстро! – понимая его сомнения, воскликнул Чэнь Цю. Его сверкающие глаза заставили старейшину сдаться.

– Хорошо, – вздохнул он. – Шисюн, шицзе, вы…

– Мы пойдем, – тут же сказала Хуа Сюй. – Не перенапрягайся.

– Да, – добавил И Чэнь, пока все они следовали к воротам резиденции через двор. – Цзисюань, завтра обсудим Конференцию Великих сект и Десяти кланов.

– Хорошо. – Цин Юйдунь сомкнул перед собой рукава и коротко поклонился. – Доброй ночи, шисюн, шицзе.

– Доброй ночи! – крикнул им вслед Чэнь Цю, кланяясь еще ниже.

Два заклинателя взмыли в воздух на мечах и разлетелись по своим пикам. Закат горел на горной гряде. В Тайшань темнело рано, и даже несмотря на то, что пик Цунчжэ был одним из самых высоких, солнце уже почти спряталось.

– Пойдем, – сказал Цин Юйдунь, направляясь к бамбуковой роще. Ему всегда нравилось тренироваться здесь. Ученик без лишних разговоров поспешил за ним.

Цин Юйдунь медленно шел между бамбуковых стеблей в некоторой задумчивости, и Чэнь Цю не спешил прерывать его мысли. Он украдкой наблюдал за лицом Учителя, которое заходящее солнце окрашивало в розовый, оранжевый и желтый оттенки. Привычная белизна его кожи сгладилась, и лицо казалось более живым. Листья тихо шумели над их головами, а в воздухе витал еле уловимый аромат лета: нагретой коры и горячей земли. Цин Юйдунь бесшумно ступал по траве. Его шаги были широкими, уверенными, но лицо казалось растерянным. Остановившись на поляне, он уставился на поврежденные и разбитые стволы бамбука по краям и поднял брови.

– Какая сила, – прокомментировал Цин Юйдунь, проводя пальцем по скосу, оставшемуся от бамбука. Такой ровный срез можно было получить только точным ударом мечом. – Отлично, – тихо произнес он.

Чэнь Цю покраснел, но не потому, что смутился похвалы, а потому, что этот бамбук сломал проклятый кот! И А-Цю даже не мог пожаловаться! Дракон сжал руки в кулаки и стиснул зубы, чтобы не выплюнуть проклятье. К счастью, Цин Юйдунь ничего не заметил: когда он обернулся, юноша уже смотрел на него самым невинным взглядом.

– Покажи, чему научился. Я хочу увидеть все тридцать шагов.

– Да, Учитель!

Чэнь Цю вытащил из ножен за спиной клинок – обычный тренировочный меч. Он встал в стойку и выровнял дыхание. Медленно наполнив меч ци, юноша заставил его дрожать, как поток воды. После этого он взмахнул им, делая первое движение. Его шаги были отточены годами тренировок – плавные, красивые, и он даже ни разу не ошибся, изо всех сил стараясь показать себя с лучшей стороны. Но когда он остановился, то тяжело дышал, а со лба градом катился пот. Чэнь Цю оперся на клинок, и ци из него испарилась, превращая лезвие в простую сталь.

– Хорошо, – сухая похвала сорвалась с губ Цин Юйдуня, который внимательно следил за каждым движением ученика. – А-Цю, ты молодец.

От похвалы, столь редкой со стороны такого холодного человека, как его Учитель, Чэнь Цю зарделся и выпятил грудь. Не зря он пять лет усердно занимался! Не зря его руки были покрыты мозолями, а рукава вечно становились мокрыми от воды, которую он не мог удержать. Все не зря, ведь Учитель сказал, что он молодец. Его сердце учащенно забилось от гордости.

– Однако… – словно в тумане услышал А-Цю и тут же сдулся, – …из-за того, что ты изучил лишь шаги, а не теорию, твое основание не слишком крепкое. Это моя оплошность. Я не должен был так надолго оставлять тебя.

В голосе Учителя послышалось огорчение, столь редкое проявление эмоций, что Чэнь Цю вмиг встрепенулся.

– Здоровье Учителя важнее! – рьяно произнес он.

– Однако теперь ты слишком устаешь, просто выполняя шаги, – безэмоционально произнес тот, качая головой. – С этого времени ты начнешь изучать третью и четвертую ступень последовательно. Я надеюсь, что за ближайшие несколько лет ты сможешь овладеть ими. Как только твое основание укрепится, и ты успешно сформируешь золотое ядро, я покажу тебе оставшиеся десять шагов.

– Да, Учитель… – понуро отозвался Чэнь Цю. Перспектива провести еще нескольких лет в изучении нефритовых свитков его не слишком радовала. В конце концов, махать мечом молодому юноше казалось намного веселее, чем изучать трактаты.

– Но ты все равно молодец. – Неожиданно рука Цин Юйдуня легла на его плечо. – Ты добился больших успехов за пять лет. – Тон голоса старейшины был спокойным, почти равнодушным, но юноша различил в нем оттенок утешения. Учитель правда был доволен им. – С этих пор я не покину тебя и научу всему, что я знаю. – Его тонкие белые пальцы сжали плечо юноши, словно он хотел убедить не только его, но и себя.

– А-Цю верит Учителю! – В глазах мальчишки – теперь уже молодого человека – плескались доверие и восхищение, которые искренне поражали Цин Юйдуня. Он ведь знал, что как Учитель не слишком хорош, так почему этот мальчик так сильно верил ему? Цин Юйдунь не знал ответа на этот вопрос, но ему хотелось быть достойным такого доверия. Ведь человеческое сердце, особенно сердце ребенка, такое хрупкое.

– А-Цю – детское имя, – резко сменил тему Цин Юйдунь, отпуская его плечо. – Учитель должен придумать для тебя достойное взрослое имя, имя Дракона.

В его взгляде, которым он оглядел поляну, была редкая решимость. Раз уж А-Цю доверил ему эту честь, он не хотел его подвести.

– Любое имя, которое выберет Учитель, будет хорошим, – поддакнул ученик, чуть ли не виляя воображаемым хвостом. Неудивительно, что он был в таком разладе с Маомао: чисто кошка с собакой.

Цин Юйдунь ничего не ответил, только кивнул.

– Возвращаемся, – коротко сказал он.

Они дошли до резиденции совсем к сумеркам. Хэ Си зажег фонари над главными воротами и внутри дома, из-за чего возникла редкая для этого уединенного жилища уютная атмосфера. Ночная прохлада уже подбиралась к стенам легкой дымкой, но воздух по-прежнему был теплый, летний, и журавли нежились, стоя по колено в пруду.

Цин Юйдунь посмотрел на А-Цю.

– Тебе все еще приносят еду с пика Хэхуа? – спросил он.

– Нет, Учитель. Последние два года я готовил сам, – похвастался Чэнь Цю. – Было не слишком удобно каждый день ходить на пик Хэхуа, пока я не мог летать на мече.

– А сейчас? Как твое управление мечом? В клане Дракона у тебя был свой клинок? – Они медленно двигались по галерее вдоль пруда.

– Да, но это не духовное оружие. Обычный клинок. Духовное оружие я не успел получить, – с легкой грустью ответил Чэнь Цю, но заметил холодный взгляд Цин Юйдуня. Испугавшись, как бы тот не подумал, будто Чэнь Цю жалеет, что стал его учеником, юноша выпалил: – Но это ничего, мне и его достаточно. – Он провел ладонью по рукояти меча за своей спиной.

– Я попрошу главу И открыть для тебя сокровищницу секты, – неожиданно сказал Цин Юйдунь, – там хранятся духовные оружия без хозяев. Ты сможешь получить свое, когда… – Он неожиданно задумался.

Получение духовного оружия – это большая честь. Оно баснословно стоило, связывалось с душой хозяина и верно служило до самой его смерти. В Великих сектах и Двенадцати кланах были родовые клинки, которые передавали из поколения в поколение. Но Чэнь Цю перешел в Юньхэ, поэтому очевидно, что именно секта должна позаботиться об этом. Только вот просто так выдавать меч… Духовное оружие необходимо заслужить, проявив себя. На данный момент среди молодого поколения духовное оружие из сокровищницы Юньхэ получили только личные ученики И Чэня и ученик Дин Хуна. Из девяти пиков со множеством внутренних учеников это была, конечно, крупица в море. Поэтому, чтобы выдать А-Цю меч, нужно иметь веский повод. Даже учитывая расположение И Чэня, тот не согласится открыть сокровищницу просто по просьбе шиди, ведь это несправедливо по отношению к другим.

– Как насчет такого уговора: если ты проявишь себя на Конференции Великих сект и Двенадцати кланов, я смогу уговорить главу И подарить тебе меч?

– Этот ученик не посрамит Учителя! – тут же воскликнул воодушевленный Чэнь Цю.

Да, его клан был богатым – богатейшим из Двенадцати кланов – и дядя мог запросто купить ему какой-нибудь меч, но какой-нибудь меч – не то же самое, что омытый славой клинок из сокровищницы Юньхэ. Поговаривали, что прежний глава секты Юньхэ собрал множество известных духовных мечей, и потому глаза юноши заблестели от желания.

– Ученик сделает все, что в его силах, чтобы заслужить меч!

– Договорились. – Губы Цин Юйдуня изогнулись в слабой улыбке. Его ученик был таким энергичным. Интересно, что эта живость ни капли не стерлась за пять лет на пике в одиночестве. Старейшина с некоторым сомнением уставился на Чэнь Цю, но тот, погруженный в мечты, не заметил его взгляда. Он проводил Учителя до личных покоев и дождался, пока тот закроет перед ним двери.

И тут же заметил кота, вышедшего из-за угла. Маомао высокомерно проскользнул мимо его ног и толкнул лапой дверь Учителя, намереваясь открыть ее.

– Ты что творишь?! – зашипел Чэнь Цю, в ярости уставившись на кота.

Тот посмотрел на него, как на идиота. «Собираюсь спать, конечно», – читалось в его глазах. Он зевнул в лицо Чэнь Цю. Тот рванул вперед, оттаскивая его толстое тело от двери, и Маомао громко мяукнул, больно царапая его когтями и вгрызаясь зубами в запястье.

– Ай-ай-ай! Пусти, дрянное животное! Пусти! – взвыл Чэнь Цю, теперь пытаясь стряхнуть кота. Тот отпустил его запястье, фыркнул, будто пытаясь сплюнуть, и снова подошел к двери, тыкая ее лапой. – Как ты смеешь проситься к Учителю в постель, когда ты… – сквозь зубы тихо прошипел Чэнь Цю, но кот уже отодвинул створку двери и шмыгнул в темноту.

Молодому Дракону только и оставалось, что баюкать раненую руку и клясть кота на чем свет стоит. Вот же наглец! Бесстыжий кот! Завтра Чэнь Цю непременно все расскажет Учителю, и пусть тот вышвырнет засранца с пика! Его прекрасный, совершенный Учитель – и вынужден соседствовать с этим грязным, вшивым (клевета, мяу!) котом…

Одним из достоинств Маомао, по его мнению, было то, что плевать он хотел на чье-то недовольство в свой адрес. У него лишь защекотало в ухе, и, подняв лапу, он почесался. Затем прогулялся по комнате, не нашел хозяина и свернул к ширме. Обогнув ее, кот обнаружил Цин Юйдуня лежащим в деревянной бочке. Его длинные волосы рассыпались по пухлым бокам бочки, а лицо казалось расслабленным и безмятежным. Он не двигался и оттого еще больше походил на божество – или совершенную статую.

Беззвучно приблизившись, кот запрыгнул на стопку одежды и тихо уселся, наблюдая за хозяином. Тот повернул голову, безошибочно ощутив чужое присутствие. Их глаза встретились, и Цин Юйдунь покачал головой: питомец все же стал слишком толстым.

После этого старейшина вернулся к омовению. Кот неподвижно наблюдал за его движениями, но Цин Юйдунь, казалось, совершенно не замечал этого внимания. Закончив, он поднялся, вытерся, огненной печатью высушил волосы и направился во внутренние покои, накинув сверху легкий домашний халат. Кот спрыгнул со стопки одежды и потрусил за ним.

Сегодня Цин Юйдуню хотелось по-настоящему заснуть, и он скользнул на кровать, забираясь под одеяло, и улегся, откидывая волосы за подушку-валик. Маомао, нисколько не смущаясь, запрыгнул к нему.

– Хочешь спать со мной? – с некоторым недоумением спросил Цин Юйдунь, глядя в голубые глаза. Кот кивнул и, потоптавшись, устроился в изголовье кровати, сворачиваясь в клубок около головы хозяина. – Ох, Маомао, кажется, ты скучал, – в этих словах была легкая, почти незаметная насмешка, и если бы Маомао не чувствовал настроение хозяина, он бы и не подумал, что это своего рода шутка. – Только сегодня, – предупредил Цин Юйдунь, закрывая глаза.

Взмахом руки он погасил свечи, и комната погрузилась во тьму. Старейшина расслабился, совершенно не подозревая, что в темноте на него уставились голубые глаза. Когда Цин Юйдунь погрузился в сон, кот медленно поднялся и бесшумно спрыгнул на пол. Высокая темная тень появилась у кровати. Беловолосый молодой человек некоторое время стоял, наблюдая за спящим Цин Юйдунем. Тот казался расслабленным и совершенно не замечал присутствия чужого – для заклинателя его уровня было тяжело погрузиться в глубокий сон, так неужели он настолько доверял Маомао, что в самом деле вот так запросто уснул и даже не заметил его превращения? Для него это был все еще толстый белый кот.

Губы беловолосого изогнулись в ухмылке. «Хозяин, ай-я, хозяин, может быть, зря ты так доверчиво уснул рядом с этим достопочтенным?» Он вытянул белый палец, почти касаясь бьющейся артерии на шее старейшины, но тут же отдернул его, не смея переступить черту. Цин Юйдунь, может, и доверял ему, но прикосновение точно его разбудит. С явным сожалением Маомао убрал руку и застыл. Тонкий слух духовного зверя слышал размеренное биение сердца, и он даже будто ощущал пульсацию духовной силы. Что-то в ней казалось ему… неправильным. Он неподвижно стоял, анализируя эти странные эмоции.

В то же время в своей комнате Чэнь Цю, вдоволь выругавшись, ложился спать и точно пришел бы в ужас, если бы узнал, что делал один паршивый кот в комнате Учителя. Наверное, он бы тогда придумал еще немало нелестных прозвищ для Маомао, перейдя на откровенную брань.