Когда Цин Юйдунь подошел к резиденции, то невольно вскинул глаза, осматривая бамбуковое здание. Он всегда жил скромно: это было одноэтажное строение с небольшим внутренним двором и воротами, которые обыкновенно не закрывались – просто незачем. Во дворе росло кривое раскидистое дерево с яркими белыми цветами – старая магнолия – и посверкивал на солнце небольшой пруд, в котором размеренно плавали карпы кои. Раньше резиденция Цунчжэ имела всего три павильона: кабинет, личные покои старейшины и боковой приемный зал, соединенные крытой галереей, но с появлением Чэнь Цю к дому пристроили флигель, в котором и жил единственный ученик Цин Юйдуня. Журавлям комнаты были не нужны, они обычно спали у ворот или прятались в ветвях магнолии.

Когда Цин Юйдунь прошел через ворота, журавли вскинули сонные головы и тут же возбужденно захлопали крыльями. Хэ Си мигом обернулся человеком, и, к удивлению старейшины, Хэ Ду тоже принял человеческую форму.

– Молодой господин! – воскликнули они, кланяясь.

– Хэ Ду, ты, кажется, окреп, – со странной мягкостью в голосе сказал Цин Юйдунь, и кот, сидящий у него на руках, почувствовав это тепло, оскалился на журавлей. Те в испуге отшатнулись, а Хэ Ду, более трусливый, чем старший брат, мелко задрожал. Цин Юйдунь бросил выразительный взгляд на кота: за пять лет страх птиц перед этим духовным зверем вырос до панического ужаса. Но Маомао даже ухом не дернул, делая вид, что он тут ни при чем.

– М-молодой господин, как хорошо, что вы вернулись! – воскликнул Хэ Си.

– Что произошло за время моего отсутствия? – спросил Цин Юйдунь, рассеянно поглаживая кота.

– Я теперь могу сохранять форму на половину палочки благовоний, – тихо похвастался Хэ Ду

– Молодой господин не об этом спрашивает, – прошипел Хэ Си и уставился на кота. Тот лениво приоткрыл глаз, и этот холодный взгляд заставил журавля содрогнуться. – Д-да, на самом деле, ничего не произошло, – пролепетал он.

– Что насчет прорывов Нефритового барьера? – За разговором Цин Юйдунь как раз дошел до своего кабинета.

– Про это я могу рассказать вам, Учитель! – вызвался Чэнь Цю. – Дядя говорил мне, что было несколько всплесков демонической активности, но, к счастью, крупных прорывов не случалось с тех пор, как вы ушли в совершенствование за закрытыми дверями. Было… – Он замялся, не зная, как объяснить, и столкнулся с холодным взглядом Учителя.

– Что?

– Это… не назвать нападением… – протянул А-Цю и сглотнул. Он вдруг осознал, что привычка – сильная вещь. За пять лет он совершенно забыл, какой пугающий взгляд у его Учителя! – Но, кажется, видели Великого Демона[74] где-то год назад. Он стоял далеко на холме, и Хранители не успели его разглядеть. Барьер не колебался.

– Великого Демона? – Брови старейшины сошлись у переносицы. – Почему Хранители решили, что это он? Его никто не видел уже десять тысяч лет.

– Его аура была настолько подавляющей, что Хранители почувствовали ее даже через Барьер, – объяснил Чэнь Цю. – Кроме того, силы Петуха… то есть господина Ю при приближении этого великого зла резко возросли.

– Хм. – Цин Юйдунь задумчиво поджал губы.

Его прекрасное лицо приобрело редкое озадаченное выражение, и все присутствующие в кабинете уставились на него. Кот поднял подбородок, вглядываясь в черты лица хозяина, и вдруг заурчал. Этот звук, внезапно раздавшийся в комнате, заставил Чэнь Цю и журавлей перевести на него взгляд. Не испытывая никакой неловкости, Маомао заурчал с удвоенной силой, своим большим телом согревая ледяные руки Цин Юйдуня. Чэнь Цю уставился на него в ярости: что за непочтительность! У него аж зачесались руки подойти и оторвать наглое животное от Учителя.

Цин Юйдунь тем временем оглядывал свой кабинет: казалось, не прошло и дня с его отсутствия, все сияло чистотой и стояло на своих местах. Кто-то явно прибирался и вытирал пыль. Даже на столе Цин Юйдуня все стояло точно так же, как он оставил. Только духовный камень, на котором он любил сидеть зимой, померк, словно лишившись всей природной ци. Старейшина вскинул брови и обернулся к остальным, чтобы задать вопрос, но не успел – двери кабинета резко разошлись, и в комнату ворвались И Чэнь и Хуа Сюй.

– Шиди! – вскричали они в унисон.

И Чэнь подлетел к Цин Юйдуню и сжал в объятьях. Зашипевший кот, которого чуть не превратили в пушистую лепешку, еле успел спрыгнуть на пол. Но стоило Хуа Сюй бросить на него внимательный взгляд, как зверь тут же потрусил к Чэнь Цю и спрятался за его ногами. Тот едва сдержался, чтобы не пнуть мерзавца, но в присутствии Учителя не хотел прослыть жестоким к животным, пусть этот пушистый шар и не был просто животным. Так что Чэнь Цю оставалось только отпихнуть кота ногой, на что тот даже не обратил внимания, не сводя взгляда с Цин Юйдуня. Журавли же сделали пару шагов к дверям и поспешили откланяться.

– Шисюн. – Цин Юйдунь неловко похлопал его по спине, заставляя отстраниться. – Со мной все в порядке.

– Пять лет, Цзисюань! – воскликнул И Чэнь.

Хуа Сюй взяла шиди за запястье, слушая его пульс. Ее напряженное лицо постепенно разгладилось, и она улыбнулась.

– Поздравляю, шиди! – искренне воскликнула она, хлопая его по плечу. Эта рука, скользнувшая по его рукаву, не осталась без внимания кота. Зверь прищурясь уставился на старейшину Яопин.

– Спасибо, шицзе, – слабо улыбнулся Цин Юйдунь.

– С чем ты поздравляешь его, шимэй? – непонимающе спросил И Чэнь, переводя взгляд с одного на другую.

– Этому шиди удалось прорваться на среднюю стадию Формирования души. – Цин Юйдунь сложил руки и слегка поклонился.

– О Великий Владыка! – воскликнул изумленный И Чэнь. – Пять лет! – Фраза была той же, но смысл вкладывался совершенно разный. Если до этого он сетовал, что Цзисюань на пять лет закрылся от мира, то теперь глава И был искренне удивлен и поражен, что за пять лет старейшина не только укрепил основание, но и продвинулся вперед. Это было невероятно быстро! – Шиди, ты в самом деле журавль среди кур![75] – добродушно хлопнув его по плечу, усмехнулся И Чэнь. – Что ж, эти пять лет явно не прошли даром.

– Да-да, – закивала Хуа Сюй. Она оглянулась и увидела, что ученик и кот все еще стоят около дверей, ничуть не смущенные разговором взрослых. Она прищурилась. – Думаю, твоему ученику тоже есть что тебе рассказать, – наконец произнесла она. – Драконья кровь в нем помогла и ему достигнуть больших результатов за пять лет. Верно говорят: от тигра не родятся щенки.

– Верно-верно, на последних внутренних состязаниях А-Цю показал замечательные результаты. Ты посадил отличный росток! – похвалил юношу И Чэнь.

– Да, я обязательно проверю его успехи, – согласился Цин Юйдунь, и на лице Чэнь Цю мелькнула паника. Отвернувшись от него, старейшина снова посмотрел на И Чэня. – Думаю, нам сначала следует обсудить прошедшие пять лет. – После этого он снова уставился на ученика, и тот тут же понимающе кивнул.

– Этот ученик будет ждать в своей комнате дальнейших указаний Учителя! – отрапортовал тот и откланялся.

– Отдыхай. – Взгляд Цин Юйдуня смягчился. – Попроси Хэ Си принести чаю для главы и старейшины Яопин. – Он сделал жест рукой, предлагая двоим сесть за чайный столик.

– Я сам принесу, Учитель! – тут же отозвался молодой Дракон и выскочил за дверь. Кот, встретившись глазами с хозяином, неохотно развернулся и вышел следом.

Маомао потоптался у дверей, а затем направился на кухню. Цин Юйдунь все же был неправ, полагая, что в доме ничего не поменялось: в задней части за флигелем Чэнь Цю теперь имелась небольшая кухонька. Чэнь Цю уже был здесь, разжигая огонь в печи с помощью огненной печати. Он обернулся на шаги и встретился взглядом с голубыми глазами.

– Не думал, что ты такой трус. – Губы Дракона изогнулись в презрительной улыбке. – Боишься, что Учитель выбросит тебя с пика?

– Да что ты понимаешь, – фыркнул беловолосый молодой человек, опираясь на косяк двери. – Цзисюань лишь полюбит меня еще больше. И в таком виде я смогу защитить его лучше, чем какая-то ящерица.

– Как ты смеешь называть Учителя по личному имени?! – возмущенно тыкая в него бревном, спросил Чэнь Цю. – Маомао, ты намеренно скрыл от Учителя, что можешь превращаться в человека! Правда думаешь, он придет в восторг, когда все откроется? Я помог тебе один раз, чтобы ты мог сохранить лицо, но не думай, что буду хранить твою тайну.

– Не называй этого достопочтенного кошачьей кличкой, – скривился беловолосый.

– Тогда как мне тебя звать? Ваша светлость? – парировал Чэнь Цю.

– Я появился на пике раньше тебя, значит, я твой шисюн, – поднял брови кот.

– У Учителя только один ученик – и это я! А ты не более чем домашнее животное. Учитель никогда не заключал с тобой контракт и не говорил, что заключит, – выплюнул Чэнь Цю ядовитые слова, вмиг превращаясь в колючего мальчишку, которым был пять лет назад.

На самом деле Маомао начал превращаться в человека не так давно – может, около года или чуть больше. Об этом знали только Чэнь Цю и журавли, а все остальные считали его толстым ленивым котом. Неприязнь Дракона к Маомао усилилась еще больше, когда тот обратился молодым человеком выше его на голову. А-Цю даже начал подозревать, что духовные звери могут контролировать свой человеческий облик и эта пушистая скотина оказалась выше назло ему. Даже сейчас, когда Чэнь Цю вытянулся, они не сильно сравнялись в росте, что очень раздражало молодого Дракона. Конечно, не меньше, чем острый поганый язык этого животного, его необоснованная высокомерность и заносчивость (опустим тот факт, что Чэнь Цю сам мог дать любому фору в высокомерии) и то, что в сражении он всегда пускал в ход грязные приемчики.

Никогда бы даже под страхом смерти Чэнь Цю никому – и тем более Маомао – не признался бы, что в глубине души радовался его компании. Четыре года он прожил здесь почти в одиночестве: журавли редко любили болтать, по большей части проводя время за сном, а активировать духовный кристалл в отсутствие Цин Юйдуня молодой Дракон не мог. Поэтому он чаще либо тренировался, либо сбегал на пик Хаоюй к Хоу Пэну и другим мальчишкам, однако у последних были и свои заботы. Вот так и вышло, что он жил почти в изоляции на пике Цунчжэ. В какой-то момент он в самом деле начал ловить себя на мысли, что разговаривает с белым котом. Так что, когда тот обратился человеком, дни Чэнь Цю стали намного разнообразнее. Поэтому он и помог тому скрыть секрет перед Учителем. Однако уже сто раз пожалел, глядя на эту заносчивую морду.

Глаза кота блеснули, словно ему правда стало больно от этих слов. Но через мгновение Маомао выплюнул:

– Вот когда Цзисюань увидит, чего ты добился за пять лет, первым, кого выкинут, станешь ты! А я буду продолжать жить на пике и нежиться на солнышке.

Эти двое – почти взрослые молодые люди – вместе вели себя как кошка с собакой или, вернее, как Дракон с котом, непрестанно ругаясь. Неудивительно, что Цин Юйдуня охватило дурное предчувствие еще на поляне у пещеры.

– Это мы еще посмотрим, – торжественно пообещал Чэнь Цю, хотя его голос был наполнен враждебностью.

– Если ты расскажешь про меня, – зашипел кот, – то я…

– Ну, что ты сделаешь? – с вызовом спросил А-Цю.

– Я украду у тебя портрет, что ты держишь под подушкой, и отошлю той, что изображена на нем! – наконец нашелся Маомао и тут же ехидно захихикал, когда улыбка слетела с лица Чэнь Цю.

– Ты!.. Да как ты!.. – Он покраснел, побледнел, а затем позеленел. Маомао со злорадством наблюдал за переменами в его выражении лица. – Ты не посмеешь!

– А вот и посмею! – вызывающе отозвался кот.

– Только попробуй! – Дракон сжал руки в кулаки, намереваясь пересчитать кости этому наглому животному.

– Ты так долго несешь чай, что Цзисюань, глава и эта женщина рискуют умереть от жажды. А ведь это первый чай, который Цзисюань выпьет за пять лет! – не удержался от новой подколки Маомао. Его презрительное «эта женщина» зацепило уши Дракона, но тот уже привык, что кот относился враждебно ко всем, кроме Учителя.

– Не твое дело, не тебе его доверили. А знаешь почему? – парировал Чэнь Цю. С трудом подавив свою ярость, он взял поднос и прошел мимо Маомао, не забыв пнуть по ноге, но кот, увы, ловко уклонился. В следующий момент что-то белое метнулось под ноги юноше, и он чуть не упал. – Все, я все расскажу! – взревел тот, чудом устояв на ногах после атаки кота.

Зверь даже ухом не повел, поскольку знал, что его угроза была более серьезной – кончики ушей за волосами юноши до сих пор алели.

– Вшивый духовный зверь! Я, между прочим, Дух-хранитель! – продолжая недовольно бубнить себе под нос, Чэнь Цю шел к кабинету Учителя.

Кот, увидев, что тот больше не собирается драться, побежал за ним, возбужденно помахивая своими тремя хвостами. На самом деле, Маомао действительно струсил, но не хотел этого признавать. Увидев снятый защитный барьер, он запаниковал и тут же превратился в кота. Потому-то слова А-Цю задели его за живое – он ведь и вправду не знал, как отреагирует Цин Юйдунь на его прогресс. Вся самоуверенность Маомао перед мальчишкой была напускной – в глубине души он страшился, что мужчина откажется быть его хозяином. Четыре года он сидел на духовном камне, питаясь ци и тем, что ему давал Чэнь Цю, и в какой-то момент его сила выросла настолько, что он смог обернуться человеком. В первый миг в другом теле он был испуган, но еще больше напугал единственного ученика хозяина, который зашел вытереть пыль в кабинете. Увидев перед собой голого юношу, Чэнь Цю заорал и наставил на него меч. От неожиданности Маомао опять обернулся котом, и двое застыли друг напротив друга, не зная, что теперь делать.

Постепенно их отношения сложились в то, чем были сейчас. Маомао, поглотив всю ци из духовного камня, принялся повторять за мальчишкой и, к своему удивлению, обнаружил, что ему больше не нужно поглощать ци из духовных камней – он мог получать природную ци просто так. «Этот достопочтенный необычайно талантлив», – самодовольно подумал кот и, увы, оказался прав. Он быстро запоминал движения и стремительно рос в навыках, а когда впервые выбил клинок из рук А-Цю, пришел в настоящий восторг. Однако после, убедившись, что он уже сильнее Дракона, забросил тренировки и занялся тем, что нравилось ему гораздо больше, – лежать на солнышке и греть брюхо.

Но он ни на миг не забывал про хозяина. Сначала он размышлял, как похвастается ему человеческой формой – даже А-Цю недовольно признал, что он невероятно красив. Пусть Цзисюань увидит, что кот намного лучше каких-то там трусливых журавлей! Однако время шло, и в сердце кота прорастал страх. Что, если А-Цю прав? Что, если хозяин не изменит своего мнения и не захочет духовного зверя? Что, если кармический долг выплачен этой ци, которую кот из него вытянул? Страх превратился в навязчивую идею, а та – в отчаянное желание поскорее разрубить этот узел. И тем не менее, когда кот увидел Цзисюаня, то струсил.

«Надо будет показать ящерице несколько боевых приемов», – подумал Маомао, направляясь за ним. Это был его способ выразить благодарность за то, что молодой Дракон не раскрыл его. Правда, если бы А-Цю раскрыл его, то проснулся бы с расцарапанным лицом. И тогда ни одна девушка на него не посмотрит, уж Маомао позаботится!

А-Цю, не подозревающий, что творится в голове у кота, постучал в дверь кабинета и зашел внутрь.

– А-Цю. – Учитель воззрился на него, пока тот ставил чайник перед тремя взрослыми. – Глава И только что напомнил мне, что тебе уже почти двадцать один год, а ты все еще не выбрал взрослое имя[76].

– Это ничего, – отмахнулся А-Цю. – Дядя и матушка предлагали мне имена, но я решил, что хочу получить взрослое имя от вас, Учитель. – Он с обожанием посмотрел на Цин Юйдуня.

И Чэнь прочистил горло. Уж он-то был в курсе того, что его шиди был ужасно, просто отвратительно плох в выборе имен, – чего стоили его Бинжэнь и Маомао. А-Цю, кажется, тоже должен был это понять, но взрослое имя, полученное от Учителя, – большая честь, и И Чэнь не хотел рушить мечту юноши.

Цин Юйдунь же нахмурился: это было серьезное дело, и он хотел отнестись к нему со всей ответственностью. К тому же у него есть два отличных примера удачных имен: Бинжэнь и Маомао.

– Я подумаю и предложу тебе варианты, чтобы мы могли вместе выбрать, – серьезно сказал он, обращаясь к Чэнь Цю.

– Этот ученик будет очень ждать, – с благодарностью отозвался А-Цю, вмиг забывая о своей недавней перепалке с котом. Его Учитель самый лучший! Он обязательно подберет ему самое изящное имя, достойное выходца из клана Дракона!

Окрыленный этими мыслями, он выскочил во двор и бросил взгляд на кота, который сидел на ступеньке.

– Учитель выберет мне взрослое имя, – не удержался и похвастался Чэнь Цю.

Со стороны, должно быть, это выглядело забавно – взрослый юноша хвастается коту. Но поскольку Чэнь Цю уже год жил бок о бок с этим зверем, он не чувствовал ничего неправильного. Кот презрительно фыркнул, шевеля усами и всем своим видом показывая, что он думает по этому поводу. «Этот достопочтенный надеется, что тебя нарекут Сяо Лицзы»[77], – было написано на его морде. Чэнь Цю наморщил нос и направился прочь, еле сдерживаясь, чтобы не пнуть кота. Настроение у него было прекрасное, и даже недовольная морда пушистого засранца теперь не могла его испортить.

Ему выберут имя! Учитель вернулся! Наконец-то на пике Цунчжэ будет не только этот глупый кот и пара журавлей! А погода – какая стояла погода! Летняя пора – жаркое, сухое время, яркое солнце высвечивало каждый листик на магнолии, а крупные цветы роняли сок в пруд. Может быть, А-Цю удастся уговорить Учителя вместе навестить родной клан – или вдруг тот возьмет его с собой к Нефритовому барьеру! В жизни молодого человека вдруг разошлись тучи и показалось солнце. Напевая под нос, он вприпрыжку пошел в свою комнату.

Мрачный кот, сидящий на ступеньке, проводил его взглядом и снова фыркнул.

«Может, и этому достопочтенному выберут наконец-то нормальное имя?» – задумался Маомао, глядя на закрытые двери. Но для этого ему придется раскрыть свою маленькую тайну…