Рассветало. Цин Юйдунь шел по коридорам башни – довольно угрюмого и неприглядного здания. В коридорах были узкие бойницы, через которые пробивались первые лучи солнца. Здесь, на границе двух миров, рассвет выглядел странным: со стороны демонического мира вставало красное солнце, заливающее все кровавым светом; со стороны человеческого – обычное, тусклое северное. Свет сливался во что-то невероятное, создавая впечатление, что они уже в загробном мире.

Цин Юйдунь как-то прожил около полугода на границе – в этой самой башне: он помнил, сколь однообразными казались здесь дни. Дух-хранитель должен был жить здесь год, но остальные Хранители могли прибывать по требованию кристаллов. За десять тысяч лет башни несколько раз разрушались при атаке и снова отстраивались, а на их стенах было больше заклинаний, чем на самом лучшем тайнике. Камни, из которых состояли башни, крошились, дробились и снова собирались воедино сотню тысяч раз. Каждый из Двенадцати кланов имел здесь собственный уголок – ведь именно им приходилось жить тут раз в двенадцать лет. А потому три башни стали ужасным смешением двенадцати различных вкусов: здесь можно было встретить половину коридора в поистине императорском стиле – крыло, где очнулся Цин Юйдунь, принадлежащее клану Дракона; а половину – в сдержанных оттенках клана Змеи.

Конечно, то, что Чэнь Канлун оставил здесь свои вещи, не было чем-то странным. Ведь раз в двенадцать лет – мелочь для совершенствующегося! – он обитал здесь с учениками. Обычно должность Духа-хранителя выбиралась на всю жизнь. Он избирался после смерти предыдущего или по иным причинам, понятным лишь Небесам. Ведь именно Небеса наделяли Духа своими силами. Это не обязательно бывал глава клана, но всегда сильнейший Дух. Именно из-за этого внутри кланов возникали склоки: давняя и неприглядная история свержения одного главы клана Духом-хранителем года и множество других проблем, которые решались за закрытыми дверьми и не были известны посторонним.

Но обычно да: Дух-хранитель являлся также и главой клана. Это было логично – сильнейший и должен направлять клан. Продолжительность жизни зверей была ничуть не меньше, чем у заклинателей, да и в целом их пути совершенствования очень схожи. Разве что кланы еще изучали тайные техники управления Небесными силами.

Великие секты своих личных покоев не имели. Они останавливались в гостевых комнатах, словно бы сами башни говорили им: вы здесь лишь на время, а Духи будут вечно охранять Нефритовый барьер. Цин Юйдунь, поскольку дружил с главой клана Дракона, мог остановиться и у него. Башни были небольшими, комнаты – узкими и сырыми, толстые стены не пропускали зимний холод, но сторонились и летнего тепла. От мира демонов всегда веяло жаром – адским пламенем, поэтому и в башнях было не сильно холодно, несмотря на окружающие снежные горы.

Цин Юйдунь дошел до конца коридора и стал подниматься наверх – на площадку на вершине башни. Каменные ступени под его ногами были такими древними, что являлись самой историей. Иногда ему казалось, что мрачные стены с факелами на них дышат – каждый цунь камня оказался пронизан заклинаниями, и многие из них были давно позабыты. От подъема рана в груди начала ныть, но тут на спину старейшины легла рука.

– Цзисюань, не торопись, – сказал Чэнь Канлун. – Ты так быстро ушел, я же сказал, дождись меня. – Цин Юйдунь оглянулся и увидел беспокойство, плескавшееся в глазах Дракона.

Старейшина повел плечом, сбрасывая руку.

– Все в порядке, – произнес он, продолжая идти.

Мужчина позади него на миг замер, в тусклом свете огня уставившись на фигуру в красном с золотом одеянии. Затем тряхнул головой и быстро нагнал старейшину.

Вскоре они вышли на стену: большая квадратная площадка простиралась по периметру сторожевой башни со знаменем, развевающимся на вершине: черный стяг, на котором свернулась кольцом серебряная змея – символ клана Змеи.

На стене было прохладно и дул северный ветер. Цин Юйдунь, словно не чувствуя холода, двинулся вперед. Чэнь Канлун краем глаза следил за ним – абсолютно равнодушная маска, бледное прекрасное лицо, черные волосы, не забранные наверх целиком, развевались за его спиной. Его тонкая фигура в ярких одеждах казалась мифической птицей Чжу-Цюэ. Широкие рукава ханьфу, словно крылья, раздувались ветром.

На башне их ждали – вдалеке госпожа Сы, глядя на Барьер, разговаривала с двумя людьми. Это были Хуа Сюй и Хао Лэй. Они обернулись и тоже обомлели, увидев Цин Юйдуня.

– Старейшина Цунчжэ, – вежливо поприветствовала его Сы Сяоцин, складывая руки перед собой.

– Шиди! – Хуа Сюй бросилась к нему, хватая за запястье. Она не заметила, как насмешливо дрогнули губы Хао Лэя.

– Старейшина, рад видеть, что вы в добром здравии, – сдержанно поприветствовал его Хао Лэй. – Глава клана Дракона, – кивнул он Дэмину.

– Старейшины, – ухмыльнулся Чэнь Канлун, глядя, как женщина касается тонкого белого запястья Цин Юйдуня.

– И это вы называете «в добром здравии»?! – вскрикнула Хуа Сюй, но тут же совладала с собой. – Цзисюань…

– Я знаю, – прервал ее Цин Юйдунь, кладя руку на ее ладонь и отцепляя от своего запястья. – Шицзе, тебе не стоит так беспокоиться. Госпожа У уже провела обследование.

– Сестрица Юньси тут? – Глаза Хуа Сюй вспыхнули от радости.

– Старейшина, не забывайте, зачем мы здесь, – одернул ее Хао Лэй, поглаживая свою бороду.

Смутившись своей импульсивности, Хуа Сюй поджала губы. Всем вокруг было известно, что две самые знаменитые целительницы мира были в равной степени подругами и заклятыми соперницами. От новости о том, что госпожа У здесь, у Хуа Сюй уже наверняка язык зачесался обсудить с ней свои последние достижения в медицине. Однако сейчас для этого в самом деле не было времени. Перед ними стояла задача как можно скорее доставить Цин Юйдуня в секту.

– Отправляемся немедленно, – распорядилась Хуа Сюй.

– Согласен, – кивнул Цин Юйдунь.

Чэнь Канлун с некоторым сожалением нахмурился. Хао Лэй не сдержал вздох: он провел полдня на мече, смог отдохнуть всего шичэнь и теперь должен был мчаться обратно. Его взгляд переместился на Нефритовый барьер: поскольку Хао Лэй не был Хранителем, то впервые посещал границу. Он с гримасой отвращения смотрел, как за светло-зеленой рябью из земли поднимаются и лопаются пузыри красной лавы. Сы Сяоцин заметила его взгляд и сказала:

– Вы в первый раз на Барьере, старейшина? Это ущелье Чию, хотя вернее называть его ущельем Гуань Шэна. Сюда, по преданию, Великий Владыка сверг неверных и запечатал. За этими горами лежит страна демонов, и ни один живой человек не бывал там. Нефритовый барьер надежно охраняет наш мир от вторжения этого зла.

– Но в последние годы Барьер становится все слабее, – заметил Хао Лэй. Его цепкий взгляд обшаривал ущелье, но там было пусто – все демоны отошли обратно в долину.

– Для этого и нужны мы, Хранители, – в голосе Змеи скользнула высокомерная нота. Она посмотрела на старика сверху вниз взглядом, не подразумевающим возражения. Сейчас шел ее год, и она могла считаться сильнейшей этого мира.

Хао Лэй поспешно кивнул.

– Госпожа Сы верно говорит. Ваша служба – великое дело для мира, – согласился он, но было видно, что на дне его хитрых глаз плескалось сомнение. Он отвернулся от Барьера. – Отправляемся?

– Да, – отозвалась Хуа Сюй, только что заставив Цин Юйдуня выпить какое-то горькое снадобье. – Глава клана, передайте это шицзе. – Она протянула какой-то сверток Чэнь Канлуну, а затем испытующе посмотрела на Хао Лэя.

– Что? – не понял тот.

– Шиди не может лететь на своем мече, – пояснила она. – Ему ни в коем случае нельзя использовать свою ци сейчас. Это указание сестрицы Юньси.

– Все в порядке… – открыл было рот Цин Юйдунь, но получил ощутимый тычок в бок от Дракона и скривился от боли.

– Раз целительница говорит нельзя – значит, нельзя, – прошипел Чэнь Канлун.

Цин Юйдунь беспомощно уставился на шицзе, но та упрямо закивала. Он вздохнул, видя, как губы Хао Лэя расплываются в насмешливой улыбке.

– Что ж… раз так… – Он повернулся к Хао Лэю. – Прошу извинить Юйдуня за эти хлопоты.

– Ой, что вы, старейшина, ведь за этим я и здесь. Глава секты наказал доставить вас на Тайшань как можно скорее.

Вроде бы в словах старика не было ничего такого, но высокомерный тон, которым он произносил их, заставил Чэнь Канлуна и Хуа Сюй нахмуриться. Цин Юйдунь же смотрел на него без всякого выражения. Увидев, что его укол не тронул старейшину, Хао Лэй стиснул зубы и сделал пас рукой – вспыхнул свет, и в его ладони появился духовный меч – длинный двуручный клинок. Старик расширил его для того, чтобы на нем могли поместиться два человека, и встал на лезвие.

– В путь?

– Цзисюань, постой. – Видя, что и Хуа Сюй вызвала свой меч, Чэнь Канлун заторопился. Он снял с плеч накидку с меховой оторочкой и набросил ее на плечи старейшины. На вопросительный взгляд Цин Юйдуня Дракон пояснил: – Вам долго лететь, а твое тело сейчас не может поддерживать тепло с помощью ци.

– Это правильно, глава клана, – вставила свое слово Хуа Сюй.

Цин Юйдунь дернул плечом, чувствуя некий дискомфорт от заботы, но поскольку он был человеком неконфликтным и понимал, что ему желают добра, спорить на стал. Он сухо поблагодарил:

– Спасибо, Дэмин, – и слегка улыбнулся. После этого ступил на меч, отворачиваясь и не замечая, как глаза главы клана Дракона сверкнули от восторга.

– Еще кое-что, Цзисюань! – крикнул он, вытаскивая что-то из рукава – вытянутый тонкий предмет, обмотанный платком.

Цин Юйдунь оглянулся и посмотрел на сверток, приподнимая брови.

– Демоническая стрела, – пояснил Дракон. – Пусть старейшина Мочжоу[68] изучит ее.

– Да, Инь Юйлаю стоит посмотреть. – Глаза Хао Лэя метнулись к стреле, завернутой в платок, который был пронизан цепью защитных заклинаний.

– Цзисюань, тебе не стоит держать ее при себе. Это может усилить отклонение ци, – встряла Хуа Сюй, видя, что тот потянулся к стреле.

– Верно. – Чэнь Канлун отдернул руку, не давая старейшине Цунчжэ коснуться демонического оружия. – Как я не подумал, – виновато почесал он голову. – Тогда…

Он повернулся, собираясь передать стрелу целительнице, но тут заговорил Хао Лэй:

– Я могу отнести ее.

Чэнь Канлун в сомнении уставился на него, из-за чего старик моментально вспылил.

– Вы думаете, я не в состоянии доставить проклятую стрелу на пик Мочжоу? – уязвленно спросил он. Он кинул взгляд на Цин Юйдуня, который уже уселся в позу лотоса на чужом мече, выглядя столь безмятежно, словно его это не касалось.

– Старейшина Хэхуа прав, глава клана, отдайте стрелу ему на хранение. Я обязательно попрошу старейшину Мочжоу проверить ее, – рассудил Цин Юйдунь, неожиданно занимая сторону Хао Лэя. Тот победоносно посмотрел на Дракона и протянул руку. С явной неохотой Чэнь Канлун передал черную стрелу старику.

– Что ж, отправляемся, – хлопнула в ладоши Хуа Сюй. Она поклонилась госпоже Сы и Чэнь Канлуну и направила меч прочь с башни. Хао Лэй отвесил такие же поклоны, только гораздо небрежнее, и направил меч с сидящим на нем Цин Юйдунем в сторону гор. Мужчина склонил голову, прощаясь.

Они взмыли в воздух, и Чэнь Канлун смотрел им вслед, пока два меча не превратились в точки за пиками северных гор.