Оставив позади горы Тайшань, Цин Юйдунь с максимальной скоростью спешил к Нефритовому барьеру. Он располагался на севере – там, где концентрировалась иньская энергия. Чем дольше старейшина летел, тем холоднее становилось, и ветер все яростнее бил по щекам и развевал полы его ханьфу. Но он твердо стоял на Бинжэне, сощурившись глядя вдаль.

Обычному совершенствующемуся от гор Тайшань до Нефритового барьера потребовались бы сутки, но Цин Юйдуню на стадии Формирования души – всего несколько шичэней. Плодородные равнины сменились горными грядами, а теплая осень срединных земель – морозными ветрами севера. Казалось, все живое постепенно исчезало, чем ближе он подлетал к запретной зоне: даже деревья и те редко попадались ему в скалистых разломах. Стояла тишина, нарушаемая только завыванием свирепых северных ветров.

В какой-то момент даже Цин Юйдуню стало тяжелее стоять на мече – ветер был такой силы, что он снизился и окутал себя барьером из теплой ци, прорываясь дальше. Его красивое лицо хмурилось – в мирные времена таких бурь тут не бывало. Этот же ветер оказался полон ярости и демонического гнева. Видимо, прорыв действительно был серьезным.

Не обращая внимания на вой ветра, мужчина ускорился, приближаясь к границе. Вскоре он вылетел за горную гряду и оказался на плато между двух высоких горных пиков. До его ушей донесся лязг мечей, а открывшаяся картина могла легко стать изображением ада на земле: Нефритовый барьер начинался от земли и уходил в небо, теряясь в косматых серых облаках. Он был полупрозрачным, бледно-зеленым и еле заметно колыхался, как завеса, отражая блеск тусклого солнца. Барьер как будто делил плато на две части: на одной стороне высились башни из черного камня, покрытые вязью золотистых заклинаний. Вдоль всей линии границы их стояло три штуки, охраняя узкое горлышко ущелья. На плато и на башнях виднелись заклинатели всех возрастов и в разной форме. Больше всего среди них было людей в черных с серебром одеждах, многие держали узкие мечи и кнуты – то были ученики клана Змеи. Они ни на мгновение не прекращали сражаться с существами, которые непрерывно лезли через узкую трещину в Барьере с той стороны.

А та сторона… Вот где был настоящий Диюй[64]: выжженная земля начиналась от самого Барьера, из трещин в камне вырывались облачка ядовитого пара и пузырьки огненной лавы. Дальше, насколько хватало глаз, ущелье расходилось и открывало вид на долину, над которой горело красное небо. Солнца на той стороне не было. Только кровавый купол, словно сами небеса обливались кровью от страданий, причиняемых злом, обитающим там.

Существа, что пытались проникнуть через трещину, отдаленно походили на людей. У некоторых были крылья, острые когти или звериные уши, лишние конечности, у других, наоборот, отсутствовали части тел. Они как будто сами не определились: люди они или уже не совсем. То были демоны – небожители, когда-то изгнанные на землю и запечатанные за Барьером Нефритовым императором. Часть из них за тысячелетия изгнания потеряла не только человеческий облик, но и разум – они ничем не отличались от животных, управляемых более сильными демонами. Некоторые сражались мечами, а некоторые просто швырялись сгустками темной ци – и последние были самыми опасными. За Барьером демоны жили вечно – их проклятые души не могли уйти в перерождение, запертые Великим Владыкой на этом клочке земли. Нет, разумеется, демоны вполне успешно разрывали друг друга на части, но все же их продолжительность жизни поражала воображение. А прорываясь за Барьер, они становились, как все низвергнутые небожители, смертными, но все еще невероятно сильными.

Цин Юйдунь немедленно спрыгнул с меча и присоединился к бою, вонзая клинок в горло ближайшего демона, пытавшегося откусить голову молодому Змею.

– С-с-старейшина Цунчжэ! – воскликнул юноша с бледным лицом, глядя на поверженного монстра с тремя руками. На Змее были черные с серебром одежды, но его руки тряслись так сильно, что ему приходилось держать клинок обеими ладонями.

– Соберись, – наказал ему мужчина, легко хлопая по плечу и ныряя в гущу схватки.

У самого Барьера он увидел Чэнь Канлуна, который сражался сразу с двумя рогатыми тварями: сабли плясали в смертельном танце, а ярко-желтые одежды развевались.

– Явился наконец! – заметив Цин Юйдуня, воскликнул он, смахивая пот со лба. Он выглядел уставшим и изможденным, а вокруг него громоздилась гора уродливых трупов. – Тебя ждать как разглядывать дно сквозь осенние воды[65]! Ах ты, тварь! – в негодовании взревел он, обрушивая обе сабли на голову демону, который успел перед смертью ухмыльнуться. Второй уже пал от меча Цин Юйдуня. – Цзисюань, помоги госпоже Сы! – крикнул Дракон, ринувшись на помощь своим ученикам.

Не мешкая, Цин Юйдунь бросился к Барьеру. Около трещины, окруженная толпой демонов, сражалась Сы Сяоцин – ее коса металась из стороны в сторону, а сосредоточенное лицо было очень бледным. Блестящий черный кнут казался продолжением ее руки, разя демонов на расстоянии. Один взмах – и голова ближайшей твари, слетев с плеч, подкатилась к старейшине. Открытый рот зашипел в предсмертном хрипе, показывая длинный раздвоенный язык. Цин Юйдунь в отвращении пнул ее в сторону.

– Госпожа Сы, я прикрою вас, залатайте Барьер! – сказал он. Голос у него был такой хладнокровный, словно они встретились за пиалой чая.

Сы Сяоцин столь же хладнокровно кивнула, отшвырнула мощным взмахом кнута демонов и в два шага подлетела к Барьеру. Она положила обе руки на полупрозрачную завесу, и ее ладони медленно наполнились белым светом. В этом и была причина, по которой сильнейший Дух-хранитель года обязывался жить у Барьера в свой период цикла, ведь только сила Нефритового источника могла восстановить защиту. Вот и Сы Сяоцин практически не отлучалась, за исключением тех трех дней в Юньхэ.

В таком положении госпожа Сы была очень уязвима, но Цин Юйдунь встал перед ней, защищая. Сквозь близкую трещину он видел кратеры и огненные пузыри демонического мира. Ужасная вонь – сера и запах мертвечины – доносилась из разлома. Увидев, что Сы Сяоцин использует Небесные силы, чтобы залатать Барьер, вся мощь демонической армии ринулась к ней.

Цин Юйдунь разил врагов налево и направо, каждое его движение было быстрым, отточенным и прекрасным, но тварям, казалось, не было конца. Демоны все лезли и лезли, будто Яньло случайно открыл Заставу[66]. Свет от ладоней Сы Сяоцин становился все ярче, и трещина начала медленно затягиваться. Но такая скорость не могла остановить демонов – только сильнее разъярила их. Новая волна монстров бросилась к прорехе. Лоб Сы Сяоцин покрылся испариной – она употребляла все духовные силы на починку Нефритового барьера, но Небесные силы… с каждым годом слабели, и на это уходило все больше времени.

– Цзисюань, я иду! – крикнул Чэнь Канлун, увидев, что вся рать демонов бросилась к ним двоим. Вместе с учениками клана Змеи и другими он расчищал дорогу к госпоже Сы.

– Матушка! – вскрикнула Сы Куй, издалека увидев, что Сы Сяоцин неожиданно смертельно побледнела и покачнулась. Она ринулась к матери, приложила ладони к ее спине и начала передавать духовную энергию.

Цин Юйдунь на миг оглянулся на них и нахмурился. Неужели у госпожи Сы не хватит сил? Такого еще не случалось за десять тысяч лет существования Барьера. Он бросил взгляд на трещину, которая очень медленно затягивалась, и неожиданно вздрогнул – вдалеке на мертвом холме он увидел высокую фигуру. У нее было одно расправленное крыло и длинная черная накидка. Сложив руки в печать, эта фигура посылала потоки демонической ци, которые разбивались о Барьер и мешали Сы Сяоцин его залатать. Цин Юйдунь нахмурился еще сильнее.

– Прикрой меня! – Отпустив меч, он оставил его сражаться, а сам бросился к трещине, на ходу складывая руки в печать и концентрируя ци в ладонях.

Несколько движений – и старейшина послал мощный заряд ледяной ци, который волнами прошелся по демонической стороне, иссушая его меридианы, но при этом сковывая мертвую землю льдом. Серебристая корочка дошла до ног существа на холме, заставляя отступить. Его концентрация нарушилась, и волны темной ци перестали атаковать Барьер.

– Еще чуть-чуть! Цзисюань, еще раз! – крикнул радостно Чэнь Канлун, увидев, что трещина наконец начала затягиваться.

Цин Юйдунь сложил ладони снова, посылая еще одну волну, – чуть слабее, но тем не менее заставившую демонов в ужасе отступить. Сы Сяоцин стиснула зубы, и свет от ее ладоней стал еще ярче – Барьер и впрямь затягивался! Цин Юйдунь соединил пальцы, формируя печать, – но лед уже таял под энергией демона на горе. Пот струился со лба старейшины, пока он всеми силами сопротивлялся демонической ци – та мало-помалу отвоевывала территорию обратно.

И вдруг все пропало – давление исчезло. Цин Юйдунь в изумлении распахнул глаза, глядя, как фигура на горе подняла огромный лук и издала крик – гортанный, полный злости и гнева, полный такой ненависти, которая заставила всегда равнодушного старейшину содрогнуться от неожиданности. Стрела на огромной скорости пронеслась через долину, метко влетая через последнюю узкую трещинку. Нефритовый барьер вновь был цельным.

– Цзисюань! – взревел Чэнь Канлун, бросаясь к нему.

Но он опоздал.

Черная как смоль, пропитанная темнейшей ци – самим злом – стрела вошла в грудь Цин Юйдуня. Он в изумлении распахнул глаза и опустил взгляд: на его груди расползалось кроваво-черное пятно, отдаваясь острой болью. Светло-зеленые одежды быстро темнели, как и все у старейшины перед глазами. Он покачнулся, чувствуя внезапно навалившуюся на него ужасную слабость.

– Цзисюань! – этот полный боли крик был последним, что он слышал перед тем, как провалился в забытье.

Далеко на пике Цунчжэ кот по какой-то причине беспокойно поднял голову, глядя в окно. Его голубые глаза уставились на далекую горную гряду.

– Что случилось, Маомао? – спросил Чэнь Цю, отрывая взгляд от трактата, который он читал в кабинете Учителя. Кот пошевелил ушами, сам не понимая, откуда взялось внезапное беспокойство. Решив не придавать этому большого значения, он вновь улегся мордой на лапы и закрыл глаза.