С утра на пике Цунчжэ было шумно. Под пристальным контролем белого котенка внешние ученики делали пристройку к резиденции старейшины. Кот недовольно дергал хвостами на каждый удар молотка или на новый всплеск ци. Он свернулся клубком на пеньке, нежась под ярким солнцем, и смотрел за учениками. Иногда он зевал и поворачивался в сторону бамбуковой рощи за резиденцией, но затем шевелил ушами и снова возвращался к своему посту.

Хотя Маомао только недавно появился в Юньхэ, уже только ленивый не знал, что старейшина Цунчжэ завел себе духовного зверя, обладающего своенравным характером. Сегодня ученики воочию убедились в этом: котенок явно по какой-то причине прогневал Цин Юйдуня и был оставлен им в резиденции. Из-за этого настроение у зверька было препаршивое, и он шипел на тех, кто мешкал.

Причина, по которой старейшина бросил своего кота, была проста: с утра он проснулся от того, что наглый питомец прокусил ему ключицу и высасывал из него кровь, как какой-то злой дух. Получивший за это по заднице кот сначала обиделся, а потом попытался последовать за хозяином в рощу, но был остановлен ледяным барьером. Цин Юйдунь захватил с собой Чэнь Цю, который прибыл на пик с вещами, и, не дав тому разместиться (хотя и размещаться еще было негде), отправился с ним на тренировку.

Внешние ученики завистливо посматривали на рощу, скрывающую учителя и ученика, – многие отдали бы последний духовный камень ради того, чтобы одним глазком посмотреть на тренировку! Что отдал бы за это кот, неизвестно. Его три хвоста вздрагивали на каждый выплеск ци из рощи, а уши торчали на макушке, внимательно прислушиваясь.

В душе белый кот уже проклял этого ненавистного нового ученика, который отнял у него хозяина. Более того, этот мальчишка посмел назвать кота Маомао! Только хозяин может называть его Маомао, остальным следует обращаться… Здесь мысли кота обрывались – он не помнил, как к нему следует обращаться. Единственное, в чем зверь был уверен на сто процентов сейчас, – это то, что Цин Юйдуню не следует так поступать с ним и бросать здесь! Впрочем, лежать на солнце было очень даже приятно.

Лениво поджимая под себя три хвоста, кот прикрыл глаза и под мерный стук молотков и звук пилы уснул. Проснулся он от того, что чьи-то холодные пальцы подхватили его под живот и положили на руки.

– Мяу! – пожаловался Маомао, вытягивая лапы и подставляя мягкое белое брюхо.

Цин Юйдунь рассеянно погладил его шерстку и посмотрел на свою резиденцию: за полдня к ней прибавилось новое здание – небольшая бамбуковая пристройка, как раз достаточная для мальчишки вроде Чэнь Цю.

– Полагаю, это не тот уровень жизни, что был у тебя в клане, – сказал Цин Юйдунь, внимательно глядя на ученика. Тот запыхался от долгой тренировки, выглядя раскрасневшимся и усталым.

Чэнь Цю яростно покачал головой.

– Что вы, Учитель, настоящий совершенствующийся должен жить в скалах и обитать в пещерах[62]! – гордо произнес он.

«А еще пить дрянной чай и есть пресную пищу, а ты позавтракал отличными баоцзы[63] с мясом», – ехидно подумал Маомао. К сожалению кота, никто не слышал его мысли.

Цин Юйдунь и вовсе удовлетворенно кивнул. Хотя Чэнь Канлун и казался разодетым павлином, любящим роскошь, он хорошо воспитал племянника. Все Драконы обожали золото, тут ничего удивительного. Хорошо, что высокомерие Чэнь Цю распространялось только на его навыки владения мечом. Которые, кстати, оказались вполне сносными. Все утро до обеда Цин Юйдунь заставлял ученика упражняться, где-то в глубине души как будто надеясь, что юноша сдастся и вернется в клан с дядей. Однако тот обливался потом под жарким солнцем, но упорно рубил, колол и делал выпады. В конце концов, когда он уже падал от усталости, Цин Юйдунь сжалился.

– Пойдем, твоему телу требуется и отдых.

– Спасибо, Учитель! – рьяно отозвался Чэнь Цю, убирая меч в ножны и устало утирая пот со лба. Он, конечно, ожидал, что старейшина Цунчжэ будет строгим, но тот оказался еще страшнее. Однако Чэнь Цю не намерен был сдаваться, поэтому с вызовом посмотрел в спину Учителю. Он заставит его признать себя!

Так они оказались у резиденции, и Цин Юйдунь подхватил на руки своего кота. Этот Маомао, по мнению Чэнь Цю, был очень странным духовным зверем и словно ненавидел всех, кроме Учителя, к которому питал прямо-таки щенячью преданность. Вот и сейчас он доверчиво извернулся, оголяя беззащитный мягкий живот. А лицо его ледяного Учителя как будто смягчилось – он провел пальцами по брюху, глядя на пристройку. С котом на руках Цин Юйдунь казался… человечнее, что ли? Чэнь Цю отбросил эту мысль – его Учитель и так человек, просто немного замкнутый! Но взял же он его к себе в ученики! От этой мысли мальчишку снова стало распирать от гордости.

Цин Юйдунь заметил, что ученик витает в облаках, и окликнул его:

– Тебе следует попрощаться с дядей на пике Хаоюй. А затем возвращайся и размещайся. Кроме того, глава секты распорядился, что трижды в день тебе будут в коробах приносить еду, пока ты не освоишь инедию. Поскольку я не ем.

– Спасибо Учителю за хлопоты! – А-Цю почтительно сложил руки перед собой и поклонился.

Судя по всему, Цин Юйдунь и вправду был таким, как рассказывал дядя, – нелюдимым и немного странным. Из-за одного только Чэнь Цю ему пришлось перестроить весь свой быт, поэтому неудивительно, что его лицо было столь холодным!

К счастью для бедного А-Цю, он не знал, что на самом деле творится в голове его Учителя, а то бы сильно расстроился. Потому что Цин Юйдуню было… как бы это сказать… все равно. Мало что трогало его, мало что причиняло ему беспокойство и неудобство. Он почти все принимал как данность.

Кроме кота.

Мысль о чешущихся укусах на ключицах заставила Цин Юйдуня нахмуриться. Он даже подумал скинуть Маомао на землю, но тот уже вцепился в его рукав мертвой хваткой, будто предчувствуя нечто подобное. Полная амнистия еще не наступила – это был период временного потепления. Должно быть, кот и вправду перестарался, но хозяин пах так замечательно, так сладко… Что его хотелось укусить.

К счастью, Цин Юйдунь не знал, о чем думает его кот, поэтому продолжал держать его на руках.

– Я отвезу тебя на пик главы секты, – неожиданно сказал он в порыве душевной теплоты. Кот потрясенно уставился на него. Чэнь Цю выглядел не менее удивленным: его холодный и равнодушный Учитель решил помочь ученику с передвижением, ведь сам он еще не умел держать меч в воздухе и был вынужден идти пешком до пика по хлипким деревянным мостам, раскинувшимся над пропастями между горами.

– Спасибо, Учитель! – Глаза юноши загорелись неподдельной благодарностью. Цин Юйдунь только бросил на него косой взгляд, не переставая поражаться открытости и искренности мальчишки. Ему эти два качества были чужды. Он всегда был тверд и честен, но никогда не открыт, а свои мысли не выражал прямо, предпочитая молчать.

Держа кота одной рукой, свободной он извлек Бинжэнь из золотого ядра и заставил зависнуть в воздухе. Меч расширился так, чтобы два человека – большой и маленький – могли свободно стоять на нем. Посмотрев на вцепившегося в рукав кота, Цин Юйдунь решил взять и его с собой – портить зацепками такую хорошую ткань ему не хотелось. Он забрался на меч, приглашая А-Цю встать за собой. Бинжэнь завибрировал от воодушевления и тут же взмыл в воздух. Чэнь Цю вскрикнул, неловко вцепившись в ханьфу Учителя, чтобы не упасть. Через время, достаточное, чтобы выпить пиалу чая, они уже плавно опустились на площадку перед резиденцией И Чэня. И вовремя – тот как раз провожал гостей.

– Дядя! – Чэнь Цю спрыгнул с меча и побежал к Чэнь Канлуну. – Неужели ты уже улетаешь?

– А-Цю! – Чэнь Канлун радостно сверкнул глазами и взлохматил волосы парня. – Цзисюань тебя не обижал сегодня?

– Дядя! – возмущенно вскрикнул тот, отпрыгивая от мощной ладони, ерошащей его пряди. – Голова мужчины неприкосновенна! Что ты, Учитель показал мне несколько приемов! Я все утро тренировался!

– Все утро? – Глаза Чэнь Канлуна сощурились, он недоверчиво уставился на Цин Юйдуня. – Ни за что не поверю! Дома тебя даже шичэнь не заставишь тренироваться! Цзи-сюань, если этот негодник будет тебе досаждать, упакуй его в сундук и отправь почтой в клан Дракона.

– Глава клана слишком суров к А-Цю, – слабо улыбнулся Цин Юйдунь, поглаживая Маомао на руках. Тот нежился в объятьях мужчины, жмуря глаза. Это действительно был красивый кот – многие ученики, проходившие мимо резиденции главы секты, во все глаза смотрели на треххвостого зверя. – У мальчика хорошее основание, – сдержанно похвалил он ученика. – Доброго пути, господа. – Цин Юйдунь слегка кивнул.

– До свидания, глава секты, старейшина, – кивнула Сы Сяоцин. Хотя ее духовным оружием был кнут, в ее золотом ядре имелся и меч – для перелетов. Сейчас она извлекла его и вопросительно посмотрела на дочь. Та кашлянула, поворачиваясь к Чэнь Цю.

– Ну, до встречи, – сухо произнесла, смерив его провокационным взглядом.

Мальчишка тут же повелся.

– В следующий раз я смогу побить тебя! – громогласно заявил он, вынуждая стоящих рядом взрослых спрятать улыбки.

– Да-да, – махнула рукой Сы Куй, ни капли не веря в это. – Если тебя до той поры не выгонят из Юньхэ.

– А вот и не выгонят! – разозлился А-Цю. – Скоро я обгоню тебя в совершенствовании!

– Ага-ага, – произнесла Сы Куй.

– А-Инь, – предупреждающе сказала Сы Сяоцин.

Сы Куй закрыла рот, но, когда мать отвернулась, чтобы попрощаться с главой секты, тут же скорчила рожицу А-Цю. Тот не остался в долгу, и, пока взрослые спокойно прощались, детишки уже успели поругаться. В конце концов глава клана Змеи послала дочери уничтожающий взгляд, та запрыгнула на меч, и обе отправились в путь.

Чэнь Канлун вздохнул.

– Дети так энергичны.

– Это все потому, что она ужасно высокомерна! – парировал А-Цю. Он вдруг сделал шаг и порывисто обнял дядю, только осознав, что им придется прощаться. – Ты же навестишь меня еще? И не забудь про сладости, и про одеяло, и про мои камни, и про…

– Да-да, про весь твой гардероб, – вздохнул глава клана, обнимая племянника. – Веди себя хорошо. Не опозорь клан Дракона.

– Ни в коем случае, дядя! – с обидой воскликнул Чэнь Цю, вырываясь из объятий и глядя на Дракона. – Все, давай, отправляйся!

Глава секты, все это время сдерживающий смех, наконец расхохотался.

– А-Цю прекрасно впишется в секту Юньхэ, не волнуйтесь, глава клана.

– Я больше беспокоюсь за нервы Цзисюаня… – с сомнением протянул Чэнь Канлун. После этого он поклонился обоим, запрыгнул на саблю и поспешил отправиться, пока А-Цю не добавил к списку еще какие-нибудь чрезвычайно «нужные» вещи.

Юноша проводил взглядом удаляющийся силуэт дяди. В его глазах были и радость от перемен, и грусть от расставания с близкими, и страх из-за неизвестности, и предчувствие – чего-то невероятно интересного и увлекательного. Впервые в жизни он оказался вдали от родного клана, впервые рядом с ним не будет дяди и матушки, кузенов и кузин. Впервые он делал шаг в по-настоящему самостоятельную жизнь, которую выбрал.

С горящими глазами юноша обернулся к Учителю, и рука того остановилась, переставая гладить кота. Цин Юйдунь смутно осознавал, что где-то допустил большую ошибку, но пока не знал, можно ли ее исправить.

Полгода спустя

– Учитель! Учитель! Учи-и-и-итель! – кричал А-Цю, стоя на краю обрыва около духовной пещеры.

Цин Юйдунь, прогонявший ци по своим меридианам, как будто споткнулся, услышав истошный крик своего единственного ученика. Кот, сидевший на его коленях, поднял морду, уставившись в нахмуренное лицо хозяина, а затем тихо мяукнул. Успокоив взбунтовавшуюся энергию, Цин Юйдунь открыл глаза и перевел взгляд на выход из пещеры.

Ветер задувал внутрь крики Чэнь Цю, который надрывался на обрыве.

– Пойди посмотри, что случилось, – сказал старейшина коту. Тот мягко спрыгнул с колен и безропотно направился к обрыву. За полгода на пике Цунчжэ он вырос вдвое, превратившись в белого толстого кота, еще более ленивого, чем раньше. Чуть ли не икая от переполнявшей его ци, кот ловко выбрался на скалу и, пройдя по узкой тропинке, спрыгнул на землю около юноши. Его лоснящаяся шерстка почти светилась от энергии, которую он еще не успел переварить. Во время своих медитаций Цин Юйдунь великодушно разрешал коту сидеть на коленях, благодаря чему тот, «вцепившись в чужое бедро», быстро совершенствовался.

– Мяу! – громко и требовательно заявил Маомао, глядя на ученика. Чэнь Цю сузил глаза, глядя на кота: у этих двоих за полгода развилась прямо-таки кровная вражда – конечно, за внимание Цин Юйдуня.

За это время Юньхэ Чэнь Цю вытянулся на целый цунь, его лицо стало острее, взгляд – тверже, а невыносимое высокомерие отшлифовалось почтительностью к Учителю. Однако он по-прежнему оставался озорным и дерзким мальчишкой, который быстро завоевал популярность в секте и крепко сдружился с Хоу Пэном. Его прогресс в совершенствовании также не стоял на месте: с ранней стадии Возведения основания А-Цю медленно, но верно продвигался к средней. Резкая смена боевой техники пошла юноше на пользу – с огненной стихии он переметнулся к ледяной, и, к удивлению дядюшки, это ему подошло. Сейчас он был первым человеком в мире, после Цин Юйдуня, который изучал технику Нефритового меча, благодаря чему стал намного сдержаннее и рассудительнее – ледяная ци помогала также успокоить сердце и разум.

– Учитель! Выходите! Глава секты вызывает вас! – снова закричал Чэнь Цю. Ему было запрещено заходить в духовную пещеру во время медитаций Учителя, потому что однажды он чуть не свернул шею на обрыве. Поэтому оставалось только кричать.

– Мяу! – Кот махнул хвостами, сидя у подножья скалы, как маленький охранник.

Это разозлило Чэнь Цю. Он замахнулся ногой, намереваясь пнуть наглое животное, но Маомао увернулся и впился острыми когтями ему в ступню. Мальчишка взревел, дергаясь и пытаясь сбросить кота, но тот держался крепко, прокусив сапог насквозь.

– Ай-й! – взвизгнул А-Цю. Он сконцентрировал поток ци в ладонях, посылая шар энергии в кота. Тот тут же отлетел назад, мягко приземлился на четыре лапы и зашипел.

– Хватит! – раздался прохладный голос Цин Юйдуня, появившегося из-за поворота скалы. Он поднял кота за шкирку, осматривая на предмет травм. – А-Цю, сколько раз я тебе говорил…

– Он первый начал! – перебил его ученик, тыкая в Маомао, который уже притворился абсолютно шелковым и ласково потерся головой о руку, что держала его.

С долей скептицизма старейшина уставился на кота, но тот принял безупречно невинный и обиженный вид.

– Ведите себя друг с другом хорошо, – устало вздохнул Цин Юйдунь, позволяя коту забраться на его плечо. Он уже в тысячный, кажется, раз произносил эту фразу, но кот и юноша продолжали враждовать. Старейшина все никак не мог этого понять: с чего животному и человеку ссориться? Кот устроился на его плечах, обвивая хвостами горло, и надменно посмотрел на А-Цю. У того чуть пар из ушей не пошел от злости. Однако, вовремя спохватившись, он склонил голову.

– Да, Учитель.

– Что за срочное дело заставило тебя так орать? – спокойно спросил Цин Юйдунь, чувствуя, как непослушный кот щекочет ему горло, и тут же сбрасывая хвосты со своей шеи. Острые коготки вцепились в его плечи, но он уже настолько привык к этому, что даже не обратил внимания.

– Шисюн Хоу только что приходил, сказал, глава секты срочно вызывает вас к себе, – отрапортовал Чэнь Цю, вытягиваясь по струнке.

– Спасибо, что сообщил. Продолжай тренироваться, я вернусь и проверю, – слабо улыбнулся Цин Юйдунь. Он погладил юношу по голове и извлек из золотого ядра Бинжэнь. Через несколько мгновений он уже мчался к пику Хаоюй, а Чэнь Цю оставалось только проводить его взглядом. Кот отказался расставаться с хозяином и улегся на плечи, как белый воротник.

Очень скоро Цин Юйдунь мягко приземлился на площадке перед резиденцией И Чэня.

– Приветствую старейшину Цунчжэ! – Ученик, проходивший мимо, тут же склонился в поклоне. Цин Юйдунь кивнул, заходя во внутренний двор. Сновавшие мимо ученики наперебой здоровались, и старейшина рассеянно кивал им. Он обратился к первому попавшемуся парню в зеленых одеждах:

– Где глава?

– Г-г-г… – Ученик от неожиданности тут же начал заикаться, во все глаза глядя в ослепительно прекрасное лицо Цин Юйдуня.

Кот на его плечах в раздражении махнул хвостами: людишки так бесполезны. Цин Юйдунь же терпеливо дожидался ответа. Наконец ученик совладал с собой и под пронзительным взглядом старейшины с трудом выдавил:

– Г-глава секты на тренировочной площадке.

– Благодарю, – вежливо отозвался Цин Юйдунь, отпуская ученика и мысленно хваля себя, что прекрасно справился с этим маленьким социальным взаимодействием. Ученик же на ватных ногах добрел до товарищей, что ждали его поодаль, переживая самое страшное событие в своей жизни – личный разговор с ледяным старейшиной Цунчжэ.

Совершенно не подозревающий о том, что кого-то так впечатлил, Цин Юйдунь направился прямиком к тренировочной площадке. Это было небольшое поле, окруженное с одной стороны лесом, с других – подсобными помещениями. Здесь ученики пика Хаоюй тренировались во владении мечом или другим оружием, здесь же находилось стрельбище, площадка для спаррингов, а также стойки со всевозможным тренировочным оружием. Пик Хаоюй был не чета Цунчжэ, где жил всего один ученик: тут обучалось более сотни внутренних учеников, а потому на обширном пике возвели множество зданий и площадок. Проходя мимо общежитий, Цин Юйдунь услышал веселые голоса и разговоры, кругом царила жизнь и суета. На площадке с десяток молодых людей под предводительством старшего ученика отрабатывали выпады деревянными мечами, а чуть поодаль на арене двое сражались духовным оружием. Именно там Цин Юйдунь и заметил И Чэня. Он внимательно наблюдал за боем, скрестив руки на груди.

– Глава секты. – Цин Юйдунь слегка поклонился, из-за чего кот, сидящий на его плечах, чуть не свалился.

– Наконец-то. – Отвлекшись от боя, И Чэнь посмотрел на шиди. – У Нефритового барьера новый прорыв, глава клана Змеи только что сообщила мне. Она вызывает тебя.

– Большой? – Взгляд Цин Юйдуня посерьезнел: прорывы в последнее время происходили все чаще. Между предыдущим и этим минуло всего полгода. В прошлый раз старейшина находился в совершенствовании за закрытыми дверями, пытаясь успокоить и усвоить ци, но сейчас он находился на пике мощи и, конечно, был обязан помочь с демонами.

– Она не сказала. Сообщение было очень коротким. Видимо, у госпожи Сы не хватило времени записать более длинное. Тебе лучше поторопиться. – Выражение лица И Чэня было мрачным, брови нахмурены.

– Да, шисюн. – Цин Юйдунь снова поклонился, собираясь немедленно вернуться на пик Цунчжэ.

– А, и… – Взгляд И Чэня остановился на коте, который внимательно уставился на него в ответ.

– Да, шисюн?

– Нет, ничего… – покачал головой глава секты, решив, что это подождет. – Будь осторожен.

– Конечно.

Через некоторое время Цин Юйдунь уже стоял на пике Цунчжэ. Строго говоря, ему не нужно было собирать вещи, поскольку для сражения с демонами требовался только меч, но он хотел предупредить А-Цю, что ему придется уйти. Ученик нашелся на полянке в бамбуковой роще, где старательно отрабатывал приемы.

– Я отправляюсь к Нефритовому барьеру, – огорошил его Учитель.

– Я с вами! – тут же воскликнул Чэнь Цю, делая особенно изящный выпад.

– Ты еще даже на мече стоять не можешь долго, – с долей скептицизма произнес Цин Юйдунь.

Правда, чтобы услышать этот скептицизм, нужно было очень хорошо знать старейшину. А-Цю со временем научился различать в равнодушном голосе Учителя множество оттенков – он не был таким ледяным, как казался, просто менее оживленным, чем все остальные люди.

– Но я могу пригодиться! – возразил юноша, хотя понимал, что этот бой заведомо проигран. Его Учителя невозможно было переубедить. А нарушение приказов каралось ужасными тренировками, после которых Чэнь Цю валился с ног. Единственным, кому вольготно жилось на пике, был кот. Этот толстый шерстяной мешок сейчас с насмешкой смотрел на юношу с плеч Учителя. Цин Юйдунь снова покачал головой.

– Ладно, – сдался А-Цю, – а Маомао?

– Маомао тоже останется на пике, – с этими словами Цин Юйдунь безжалостно снял теплую подушку и спустил на землю.

В глазах А-Цю мелькнуло злорадство: поделом пушистому засранцу! Кот вцепился в подол ханьфу Учителя, явно не собираясь так просто сдаваться.

– Оставайся на пике. – Ледяной взгляд пригвоздил Маомао к месту, заставив с тихим недовольным шипением отпустить одежду. Кот тоже уже знал, чем карается непослушание.

Цин Юйдунь встал на меч и посмотрел на ученика и кота, выглядящих так, словно он бросал их на произвол судьбы.

– А-Цю, хорошо тренируйся, Маомао, не шали.

Больше ничего не добавив, он взмыл в воздух, мгновенно набирая большую скорость, ведь следовало торопиться. Развевающиеся светло-зеленые одежды Учителя вскоре исчезли из виду, и А-Цю повернулся к коту.

– Не шали, Маомао. – Он высунул язык, глядя на круглый шар из меха.

Кот отвернулся от точки в небе, в которую превратился хозяин, и перевел презрительный взгляд на юношу: «Жалкий сопляк, усердно тренируйся, чтобы хозяин не выгнал такую бездарность, как ты!»

Словно поняв, о чем думает кот, А-Цю еле сдержался, чтобы не пнуть его, и поспешил прочь, решив, что лучше употребить всю злость на тренировки с мечом. Кот же остался на полянке, с тоской глядя в небо. Как будто часть Маомао только что покинула его.