Когда Цин Юйдунь открыл глаза, было раннее утро. На его коленях свернулся белый котенок, чьи грязные лапы испачкали его светлое ханьфу.
– Маомао, – недовольно нахмурился он, глядя на черные следы. Он чувствовал себя намного лучше, но и котенок как будто раздулся еще сильнее. – Хватит воровать у меня энергию, – добавил он.
Маомао продолжал притворяться спящим, только его белые уши настороженно дернулись. Цин Юйдунь поднялся с места, вынуждая котенка спрыгнуть на пол, а затем, подумав, подхватил его на руки. Тот сжался, думая, что хозяин будет ругаться из-за беспорядка. Однако тот сказал гораздо более страшные слова.
– Тебя нужно отмыть от этого, – заключил он, держа кота перед собой. Тот жалобно мяукнул, пытаясь вырваться, но Цин Юйдунь крепко держал его за шкирку. – Коты… кажется, не любят воду? – Нарушитель спокойствия согласно мяукнул, на этот раз еще жалобнее. – Вот и будешь знать, как пачкаться в туши, – равнодушно заключил ничуть не тронутый старейшина. Цин Юйдунь взял Маомао на руки и направился к дверям.
Журавли, сложившие клювы под крылья, встрепенулись, услышав шаги, и заволновались. Однако, когда они увидели котенка на руках у Цин Юйдуня, тут же стушевались.
– Хэ Си, согрей воды для бочки, – приказал старейшина.
Хэ Си обернулся человеком и спросил:
– Хотите принять ванну, молодой господин?
– Вымыть кота, – лаконично отозвался Цин Юйдунь. Маомао на его руках вцепился в рукав коготками, выглядя так обреченно, будто его приговорили к казни.
Хэ Си удивился еще больше. Он посмотрел на брата, который тут же спрятал клюв под крыло и притворился глухим и слепым с видом: «Я все равно не могу долго удерживать человеческую форму, разбирайся сам». В итоге Хэ Си одному пришлось греть воду, и через палочку благовоний бочка была готова. После этого он благоразумно удалился, стремясь убраться от кота подальше.
Цин Юйдунь уже, конечно, заметил странное поведение духовных зверей на своем пике, но списал это на страх птиц перед хищником. Разумеется, кот поглощал энергию с огромной скоростью, но и эти глупые журавли не вчера родились. Жаль, что птицы слишком трусливы.
Зайдя в комнату, он опустил котенка на кушетку и посмотрел на свои руки, измазанные в туши. Старейшина решил, что тоже примет ванну, сэкономив таким образом воду, и потянулся к поясу. Верхние одежды светло-зеленого цвета были сняты, а нижние плотно облегали тело мужчины, обнажая его тонкую талию и сухую подтянутую фигуру. Цин Юйдунь был даже скорее худощав, чем строен, и когда он развязал тесемки нижних одежд, снимая рубаху, его узкие ключицы показались почти прозрачными из-за тонкой кожи. Несмотря на это, у него были мускулы, и все его тело выглядело жестким и накаченным годами тренировок. Ниже ребер справа виднелся неровный шрам полумесяцем, который привлек внимание котенка. Он мяукнул, теряя бдительность, и сделал шаг вперед.
Руки Цин Юйдуня остановились на завязках штанов.
– Что ж, я могу сначала искупать тебя, – вслух подумал он, решив, что так проще. Котенок шарахнулся от него и зацарапался, оставляя длинные кровавые следы на запястьях и ладонях старейшины. Наконец Цин Юйдунь справился с извивающимся зверьком и подошел к бочке с горячей водой. Однако тут оказалось, что Маомао решил сражаться не на жизнь, а на смерть: пока мужчина пытался окунуть его в воду, то облился весь, а его руки превратились во что-то страшное. Если бы Хэ Си зашел сейчас проверить, как дела, услышав эти истошные кошачьи вопли, он бы упал в обморок, подумав, что Цин Юйдунь истекает кровью.
Наконец старейшине Цунчжэ это надоело, и он опустился в бочку вместе с котенком в руках. Тот наконец затих, смирившись с судьбой, и решил, что утонуть с хозяином – не такая уж и плохая затея. Однако, отмыв шерсть и лапы Маомао от туши, старейшина высунулся из бочки и поставил его на пол.
– Все, прочь, – сказал он, ложась на стенку бочки и наконец расслабляясь. Он чувствовал, что это купание было еще более изматывающим, чем бой с Чэнь Канлуном. Котенок, мокрый и жалкий, замер на деревянном полу. Он отряхнулся, похожий на шар меха, и жалобно мяукнул. После этого подошел к полотенцу, висящему на подставке, и дернул его лапой. То упало сверху на кота, чем заслужило возмущенное шипение. Только расслабившийся Цин Юйдунь оглянулся, замечая, как полотенце ползает по полу. Он вздохнул, с тоской вспоминая время, когда на пике жил только он и пара журавлей.
Спокойно вымывшись и более не обращая внимания на шипящего кота, он выбрался из бочки. Мокрые штаны облепили узкие стройные бедра и поджарые ягодицы. Длинные волосы рассыпались по плечам, капли стекали по голой груди. Старейшина подошел к полотенцу, захватившему в плен кота, и поднял его.
– Маомао, я в последний раз предупреждаю, – холодно заметил он. – Если ты хочешь остаться на пике Цунчжэ, тебе следует вести себя прилично.
Кот замер, оглядывая мужчину. Его голубые глаза осмотрели все тело старейшины, а затем он сжался в маленький дрожащий комочек меха. Его роскошные пышные хвосты превратились в крысиные после мытья. Цин Юйдунь вытерся, оделся и подобрал кота. Он обернул его в полотенце, и лишь после этого они вдвоем покинули комнату. Несколько заклинаний тепла – и шерсть кота, волосы и мокрые штаны старейшины снова стали сухими.
– Кажется, я что-то забыл… – глядя на Маомао, который весело носился по комнате, пробормотал себе под нос Цин Юйдунь. Его пальцы, держащие гребень, замерли, когда за дверьми послышался звонкий голос Хоу Пэна.
– Шишу! Учитель напоминает вам про последний день Конференции! Вы должны присутствовать, или он за себя не отвечает! – прокричал он, не утруждая себя такими мелочами, как беспокойство о том, что его шишу может отдыхать. Усилив свой голос духовной силой, он еще несколько раз прокричал эти слова, а затем с чувством выполненного долга ушел.
Цин Юйдунь немедленно поднялся. Неужели, пока он был в медитации, прошел целый день? Он даже почувствовал некую вину перед шисюном, но потом поморщился, предчувствуя длинный и нудный выговор.
Старейшина подвязал часть волос лентой, поправил верхние одежды – сегодня нежно-голубого цвета – и направился к дверям, собираясь исполнить свой долг перед сектой. Он ведь совершенно случайно пропустил целый день, а потом был слишком занят котом.
Упомянутый негодник бросился за ним. Цин Юйдунь остановился в дверях и оглянулся на кота.
– Мяу! – яростно воскликнул тот и оглянулся на комнату, всем своим видом показывая, что в покоях старейшины осталось еще немало пока что целых вещиц.
Цин Юйдунь вздохнул. Решив, что сейчас у него нет времени воспитывать глупого зверька, он наклонился, поднимая его на руки, и покинул резиденцию вместе с ним.
– Хэ Си, можешь прибраться в кабинете? – попросил он журавля, извлекая из золотого ядра Бинжэнь и вставая на него.
Журавль уныло кивнул маленькой головой, круглыми черными глазками глядя на котенка, который уютно устроился за пазухой у старейшины Цунчжэ, высунув наружу нос. Увидев, что журавль смотрит на него, он оскалился. Хэ Си тут же отвернулся.
Цин Юйдунь не обратил на переглядки зверей никакого внимания. Он взмыл в воздух, на всей скорости спеша на пик Хаоюй. Уже было довольно поздно, и сражения давно начались. Когда он спустился на землю рядом с ареной и направился к помосту для старейшин и гостей, котенок спрятался в его верхние одежды, словно опасаясь большого количества людей.
– Веди себя хорошо, – наказал Цин Юйдунь, заметив его копошение. – Иначе даже карма не спасет тебя от изгнания.
Маомао притих, и пока Цин Юйдунь поднимался на помост и приветствовал всех собравшихся, вел себя так, словно его не существует. Лишь когда старейшина опустился на свое место и принял благопристойную позу, кот высунул нос наружу. Заметив, что Цин Юйдунь никак не реагирует, Маомао вытащил всю голову, вертя ушами и шевеля длинными белыми усами. Он с любопытством огляделся и принюхался.
– Ого, старейшина, это ваш новый питомец? – спросил Хао Лэй, который не упускал случая поддеть Цин Юйдуня.
– Нет, я лишь временно приютил его, – равнодушно отозвался тот, думая, стоит ли засунуть кота за пазуху или оставить так. Решил оставить, ведь пока тот вел себя спокойно. – Он нашел меня во время последнего Небесного бедствия, – неохотно добавил он, зная, что Хао Лэй продолжает смотреть на него.
– Этот котенок такой нежный и маленький, вряд ли он вырастет сильным духовным зверем, – с сомнением заявил Чэнь Канлун. Он потянулся к Цин Юйдуню, намереваясь погладить Маомао. У Духов-хранителей не было духовных зверей, поскольку они и так были сильнейшими животными в заклинательском мире. Оттого ко всем контрактным зверям они относились с нотой презрения. Котенок вернул ему эту ноту презрения, оскалив клычки. – Он еще и с характером! – расхохотался глава клана Дракона, отдергивая ладонь. – Придется повозиться с его воспитанием.
– Я не собираюсь заключать с ним контракт, – покачал головой Цин Юйдунь, и кот, выскользнув из его одежд, мягко опустился на столик с закусками перед ним.
– Треххвостый – большая редкость, – произнесла Сы Сяоцин, внимательно глядя на Маомао. Тот высокомерно отвернулся от всех присутствующих, стремясь залезть старейшине Цунчжэ на колени. Мало-помалу, убедившись, что в котенке нет ничего необычного, кроме этого, старейшины и гости вернулись к просмотру боя.
– Он как будто бы снова подрос, Цзисюань, – с сомнением сказал И Чэнь, глядя на Маомао. После этого он обратил внимание на руки шиди, которые показались, когда он поднял кота и снова спрятал за пазуху, чтобы тот не безобразничал. – О Великий Владыка, что с твоими руками?! – воскликнул глава, хватая Цин Юйдуня за запястье. Тот холодно отдернул руку, намекая И Чэню, чтобы он не терял голову. Остальные немедленно снова повернулись к ним. – Извините-извините, я был слишком импульсивен, – натянуто рассмеялся И Чэнь, поднимая перед собой ладони. После этого он повернулся к шиди, снижая голос так, чтобы слышал только он: – Почему твои руки в таком состоянии?
– Я мыл Маомао, – лаконично отозвался тот, одергивая рукава пониже и скрывая длинные царапины.
И Чэнь потрясенно уставился на шиди, который всегда был равнодушен ко всему, что дышало или не дышало. А теперь он заявляет, что мыл кота! И тот его расцарапал, а шиди и бровью не повел! Он еще и назвал его «пушистиком»! Талант Цзисюаня к придумыванию имен оказался просто чудовищным.
– Я не успел нанести мазь, поскольку пришел Хоу Пэн и напомнил мне про третий день Конференции, – пояснил Цин Юйдунь, не видя в этом ничего такого.
– «Напомнил»? – Взгляд И Чэня потемнел. – А ты успел забыть?
– Прости, шисюн. После боя с главой клана Дракона мне пришлось восстанавливаться в медитации, и я потерял счет времени, – произнес старейшина, и в его голосе мелькнул намек на раскаяние. Однако его лицо оставалось таким же каменным, как и до этого.
– Ничего, главное, что ты пришел, – обреченно вздохнул И Чэнь. С этим его своевольным шиди все равно мог справиться только их Учитель. Явился – и хорошо. – Чэнь Цю показывает великолепные результаты. Он и вправду может выиграть.
– М-гм, – отозвался Цин Юйдунь и сосредоточился на бое, больше ничего не сказав.
И Чэню пришлось тоже повернуться к арене. Он бросил косой взгляд на выступающее круглое место на груди у его шиди и нахмурился. Теперь он уже не думал, что котенок так невинен, как казался. Как он попал на пик Цунчжэ? Зачем взял на себя чужое Бедствие? И почему он так вырос всего за три месяца?
Чэнь Цю бросил взгляд на помост и с радостью отметил, что Цин Юйдунь наконец пришел. Сейчас молодой Дракон был в пятерке лидеров, и ему оставалось одолеть всего несколько человек, чтобы стать победителем в своей категории. И как всякий мальчишка, он очень хотел, чтобы величайший старейшина Цунчжэ это увидел. Особенно он утвердился в своем решении учиться у него после того ночного боя между старейшиной и его дядей. Цин Юйдунь был великолепен! Бинжэнь был великолепен! Уже познакомившись со многими учениками секты Юньхэ, он рассказал им о бое, из-за чего получил множество завистливых слов – мало кому довелось увидеть, как сражается Цин Юйдунь в полную силу. Он проводил открытые тренировки, но никогда не показывал приемов техники Нефритового меча, а потому все ученики Юньхэ считали Чэнь Цю счастливчиком. Однако, поскольку он бросил вызов всей секте, а победитель мог стать личным учеником старейшины Цунчжэ, остальные не собирались сдаваться, даже учитывая, что Чэнь Цю оказался общительным и в целом неплохим малым. Никто не хотел, чтобы какой-то чужак, да еще и Дух-хранитель, стал учеником пика Цунчжэ в то время, как все остальные не могли попасть к нему уже много лет! Поэтому Чэнь Цю приходилось особенно тяжело – он бился практически против всей секты.
Хотя на стадии Возведения основания заклинатели еще были слабы и не могли полноценно использовать свою ци для атак, Чэнь Цю с раннего детства обучался владению мечом, а потому превосходил своих противников по физической силе и ловкости.
– Чэнь Цю снова выиграл! – Глава клана Дракона хлопнул себя по коленям, в возбуждении глядя на площадку. Чэнь Цю только что одолел одного из сильнейших учеников Юньхэ на средней стадии Возведения основания – с пика Шуйли.
Прозвучали вежливые аплодисменты, а несколько новоиспеченных поклонников Дракона заулюлюкали. Самые смышленые и хитрые уже начали подлизываться к предположительно первому личному ученику старейшины Цунчжэ. Цин Юйдунь проводил фигуру Чэнь Цю взглядом и почесал переносицу. Кот за пазухой зашевелился, снова высовывая нос и смотря на хозяина.
– Сиди тихо, – сказал ему старейшина, щелкая пальцем по любопытному носу. Маомао отпрянул обратно и зажмурился. Коту тоже хотелось посмотреть на этого «будущего ученика», но ему не предоставили такой возможности. Вместо этого он свернулся калачиком, чувствуя, как пульсирует золотое ядро Цин Юйдуня где-то в глубине его холодного тела. Этот жар согревал Маомао, питая ци. Старейшина слегка нахмурился, невольно удивляясь тому, что его энергия не сопротивлялась, став «кормушкой» кота. Но он решил пока ничего не делать, посчитав, что просто не чувствовал в животном угрозы. В конце концов, духовные звери становились сильнее именно за счет поглощения ци – такое уж у них Дао. У старейшины было много сил, и он не видел ничего плохого в том, чтобы поделиться с Маомао. Хотя тот и был слишком наглым питомцем.
Состязания шли своим чередом. Цин Юйдунь прикрыл глаза, погрузившись в медитацию, а кот уснул на его груди, греясь от золотого ядра. Оба выглядели так, будто находятся на пике Цунчжэ, и не обращали внимания на происходящее вокруг. Только когда арена взорвалась восторженными криками, а Чэнь Канлун резко встряхнул Цин Юйдуня за плечо, тот открыл глаза. Солнце уже клонилось к закату.
– Ты проиграл, Цзисюань! – весело заявил Дракон.
Цин Юйдунь непонимающе уставился на него, а потом заметил, что с площадки к ним поднимается Чэнь Цю. Юноша довольно ухмылялся. Он вернул меч в ножны и, хотя выглядел потрепанным и уставшим, а губа была рассечена, лучился от самодовольства.
– Старейшина Цунчжэ. – Он вежливо поприветствовал его.
– Думаю, тебе стоит звать меня Учитель. – Тот посмотрел на юношу из-под опущенных ресниц.
– Этот ученик приветствует Учителя! – Чэнь Цю радостно опустился на колени, отбивая три поклона, а затем передавая старейшине пиалу с чаем, которую ему подал И Чэнь.
– Поднимись, – сказал Цин Юйдунь, отчего-то чувствуя внезапный приступ головной боли.
А ведь всего три месяца назад он был одинок и спокоен, а теперь… на него свалились бесполезный невоспитанный кот и самодовольный мальчишка-ученик. И оба были сверх меры энергичны, совсем не то, что требовалось древним костям старейшины.