В итоге Цин Юйдуню пришлось сидеть на пиру, устроенном главой секты для дорогих гостей. Старейшина Цунчжэ мог испортить любое веселье своей кислой миной, однако гости подобрались такие, что либо хорошо были знакомы с его хладнокровной натурой, либо им было наплевать. Глава клана Дракона то и дело говорил тосты, тыкал Цин Юйдуня под бок и всячески мешал ему незаметно уйти. Его племянник горящими глазами поглядывал на старейшину Цунчжэ, то открывая, то закрывая рот, словно не решаясь что-то спросить.
– Говори уже, – нахмурился Цин Юйдунь, поднося чарку с вином к губам. Вино разморило его, а Чэнь Канлун и подавно был пьян – он громогласно хохотал над какой-то шуткой И Чэня.
– Мой дядя говорит, что вы сильнейший мастер меча, которого он встречал, – наконец выпалил юноша. Хоть он и был довольно высокомерным, смелым ребенком, но все еще оставался юнцом, который чуть ли не впервые попал в окружение самых знаменитых заклинателей мира.
– Твой дядя, вероятно, пытается меня оскорбить таким образом, учитывая, что он лучший мечник Поднебесной вот уже много лет. – Легкая улыбка тронула губы Цин Юйдуня. Чэнь Канлуна он мог назвать одним из немногих своих если не друзей, то хороших приятелей, и потому позволял себе некоторую вольность в общении с ним.
– Дядя! Тут старейшина Цунчжэ утверждает, что ты оскорбляешь его своими комплиментами! – Чэнь Цю тут же с хитрой ухмылкой потянул дядю за рукав.
– Что? – Тот отвлекся от разговора с главой секты Юньхэ и обернулся на племянника. – О чем ты?
– Он говорит, что не заслуживает твоей похвалы насчет его техники меча, – наябедничал мальчишка, и в его глазах заплясали огоньки.
– Цзисюань! – взревел Дракон, поднимаясь из-за стола. – Покажи этому сопляку, у которого еще молоко на губах не обсохло, что я отвечаю за свои слова! – Он вытащил из-за спины свое духовное оружие – парные сабли-нювэйдао. Его глаза, затуманенные вином, впились в Цин Юйдуня, который еле заметно вздохнул.
– Глава клана, вы уже выпили достаточно. И не ведитесь на глупые провокации мальчишки, – сказал он спокойно, отставляя чарку. – Я и впрямь недостоин похвалы главы.
– Достоин! Цзисюань, сразись со мной! – Чэнь Канлун, как любой представитель Драконов, был прямолинеен и даже грубоват. Гнев его казался поистине императорским, но и остывал он быстро. Он взревел, направляя ци в сабли в руках, и без лишних слов ринулся вперед. Цин Юйдунь легко уклонился, мгновенно оказываясь в нескольких шагах от Дракона. Он двигался так быстро и легко, что Чэнь Цю только успел моргнуть, а в главном зале резиденции главы Юньхэ уже сломался стол старейшины Цунчжэ от мощного удара Чэнь Канлуна, а старейшина со вздохом извлек Бинжэнь из ножен.
Чэнь Канлун удовлетворенно хмыкнул и снова ринулся в атаку. И Чэнь многозначительно глянул на шиди, и тот снова отступил – на этот раз к дверям, очевидно, пытаясь вывести противника на улицу. Дракон принял его правила игры, и двое тут же исчезли за дверями зала.
Присутствовавшие подскочили с мест – особенно молодое поколение, которому редко удавалось увидеть бой мастеров вершины списка сильнейших своими глазами. Хоу Пэн и Цай Хуэй уже исчезли снаружи, когда Чэнь Цю бросился к дверям, но его задержала Сы Куй.
– Какой же ты идиот, – презрительно плюнула она ему. – Зачем доставил столько неприятностей? Неужто ты ничего не понимаешь в этикете?
– Это ты ничего не понимаешь. – Он оттолкнул ее, проходя мимо. – Старейшина Цунчжэ только прорвался на новую стадию, и мой дядя изнемогал от желания сразиться с ним. Я подарил ему эту возможность.
– Молодые люди, – голос позади них заставил обоих вздрогнуть, – поспешите, иначе пропустите битву мастеров. Вам есть чему поучиться у них.
Они обернулись и увидели главу секты Юньхэ, который смотрел на них с легкой улыбкой. Когда Сы Куй, фыркнув, вышла на улицу, И Чэнь окликнул Чэнь Цю:
– Молодой человек, вы должны понимать, что провокации – не лучший путь. Цзисюань… старейшина Цунчжэ еще не принял тебя в ученики, а ты уже чуть не вывел его из себя.
– Он, кажется, вовсе не умеет злиться, – легкомысленно отозвался Чэнь Цю. После этого он быстро поклонился и побежал к дверям, чтобы не пропустить бой.
И Чэнь последовал за ним вместе с Сы Сяоцин, которая сохраняла вечную невозмутимость на лице.
– Ох уж эти дети, – вздохнул Чэнь Цю, косясь на нее.
– По крайней мере, у главы секты уже есть два выдающихся ученика, – заметила Сы Сяоцин и более не проронила ни слова.
Цин Юйдунь и Чэнь Канлун замерли на крыше павильона друг напротив друга. На самом деле Цин Юйдунь тоже хотел проверить свои силы, и Чэнь Канлун подходил для этого лучше всего, но просить о бое – не в его правилах. Поэтому выходка А-Цю в самом деле не разозлила его, но легкое недовольство проскользнуло в душе. Стряхнув леность из-за приятного вечера, старейшина сжал клинок в руках, заставляя его покрыться корочкой льда. Бинжэнь задрожал, словно от возбуждения, вспыхивая светло-зеленым светом. Цин Юйдунь застыл, с прищуром глядя на противника. Дракон хмыкнул, посылая ци в сабли, и ринулся в бой.
Остальные замерли внизу, наблюдая за танцем клинков. Стиль сражения двух заклинателей кардинально отличался: Чэнь Канлун атаковал яростно, резко, отрывисто, с его сабель слетали искры, а быстрота движений была такой, что у Чэнь Цю закружилась голова. Он считался лучшим мечником мира и, даже выпив несколько кувшинов вина, все еще твердо стоял на ногах и атаковал в полную силу. Он не щадил Цин Юйдуня и не делал поблажек – он бился так, словно был готов зарубить соперника на месте. В его движениях чувствовалась мощь древнего Дракона.
Техника меча Цин Юйдуня была совершенно иной. Немногие лицезрели ее в жизни, поскольку он не любил принимать участия в состязаниях и считал, что высшая добродетель подобна воде[60]. Лишь те, кто сражался с ним бок о бок у Нефритового барьера, хорошо знали его стиль – как Чэнь Канлун, например.
Бинжэнь в руках старейшины, казалось, мог заморозить воздух: он скользил плавно, твердо, сверкая смертельным зеленым светом. Цин Юйдунь сражался изящно, даже можно сказать, что с ленцой, но каждое его движение было точно выверено. Чэнь Цю приоткрыл рот, следя за Бинжэнем, который был один против двух сабель. Юноша часто видел, как сражается дядя, но техника старейшины Цунчжэ… была потрясающе идеальной.
Чэнь Канлун превосходил его по мощи, и потому Цин Юйдуню приходилось биться в полную силу. Кроме того, против него играло то, что Дракон был знаком с его стилем и хорошо знал его технику. Однако на стороне старейшины был резкий скачок в совершенствовании, к чему Чэнь Канлун еще не привык. Кроме того, каким бы гениальным мечником ни считался глава клана Дракона, он был пьян, а любая выпивка ослабляет внимание.
Через некоторое время он отступил и опустил сабли.
– Цзисюань, а ты улучшил свое понимание Дао меча, – прохрипел он, переводя дыхание.
– Глава клана перехваливает меня, – скромно заметил старейшина, вкладывая меч в ножны на поясе. Его лицо оставалось спокойным и бледным, как обычно – словно даже такой яростный бой не заставил его дыхание сбиться.
– Отнюдь, – отозвался Чэнь Канлун, легко кивая и спрыгивая на землю.
– Кто из них победил? – нехотя тихонько спросила Цай Хуэй у Хоу Пэна. Она не поняла, а шиди всегда превосходил ее по наблюдательности. Оба ученика стояли с края двора.
– Глава клана Дракона, конечно, – сказал тот.
– Но шишу, кажется, вообще не устал, – удивленно заметила она.
– На самом деле… глава клана Дракона отступил в последний момент. Еще три удара, и шишу бы проиграл, – отозвался Хоу Пэн, жуя семена лотоса из мешочка в рукаве. – Но шишу был очень хорош. Он измотал лучшего мечника в мире.
– И у него даже не сбилось дыхание! – произнесла Цай Хуэй с легким восхищением, глядя на спину удаляющегося Цин Юйдуня, который распрощался со всеми и направлялся на пик Цунчжэ.
Хоу Пэн скосил на нее глаза, закидывая в рот очередную парочку семян. «Этой девчонке еще учиться и учиться, – подумал он. – Ну ничего, всему свое время».
На самом деле Цин Юйдунь был совсем не так невозмутим, как казался. Отлетев от пика Хаоюй на порядочное расстояние, он схватился за грудь и почувствовал во рту привкус крови. Выпрямившись на мече, чтобы по невнимательности не разбиться, он сжал руки в кулаки, а когда приземлился перед своей резиденцией, сплюнул сгусток крови. После этого Цин Юйдунь почувствовал себя намного лучше. Последний удар Чэнь Канлуна прошелся прямо по старым ранениям от недавнего Небесного бедствия, и то, что старейшину вырвало кровью, наконец-то принесло ему облегчение.
– Молодой господин, вы в порядке? – забеспокоился Хэ Си, оборачиваясь человеком и подбегая к нему. Хэ Ду в волнении захлопал крыльями, носясь рядом.
– В порядке. – Цин Юйдунь вытер струйку крови протянутым Хэ Си платком и направился внутрь своей резиденции. – Немного перестарался.
– Вам следует беречь свое здоровье! – тут же воскликнул Хэ Си. – Мне слетать за старейшиной Яопин?
– Не стоит, – отмахнулся Цин Юйдунь. – Я помедитирую, и все пройдет.
Он жестом отослал журавлей и открыл двери личных покоев. И застыл в изумлении, глядя в центр комнаты.
– Мяу? – Толстый белый шар на полу поднял голову из вороха перьев, оставшихся от одеяла, и посмотрел на старейшину невинными голубыми глазами.
– Что… – впервые за двести лет Цин Юйдуню захотелось выругаться.
Второй день Конференции Юньхэ прошел без происшествий. Слабые участники отсеивались, и в таблице все сильнее выделялись лидеры каждого уровня. Чэнь Цю уверенно продвигался вперед, побеждая одного противника за другим.
Чэнь Канлун, опустив голову на ладонь, смотрел на арену. Вид у него был угрюмый – Цин Юйдунь сегодня не пришел, сославшись на то, что ему нужно медитировать. Дракона также мучило похмелье, и на залитом солнечным светом помосте было слишком ярко.
– Глава секты, Цзисюань сегодня не придет? – в третий раз спросил он у И Чэня. Тот покачал головой: он уже дважды посылал Хоу Пэна на пик Цунчжэ, но тот натыкался на закрытые двери.
– Наверняка вчерашний бой истощил его силы, – пробормотал себе под нос Хао Лэй, но не осмелился говорить это слишком громко – он знал, что глава клана Дракона по какой-то невероятной и непонятной причине прекрасно относился к Цин Юйдуню. Этот ледышка смог заполучить в друзья лучшего мечника, а зная о его взрывном характере, провоцировать его не стоило.
Скучая от невозможности занять себя чем-то, Чэнь Канлун зевнул. Очевидно, что все сегодняшние бои были проходными, и лишь завтрашний день будет интересным. Он закинул в рот дольку какого-то фрукта и снова невидящим взглядом уставился на арену.
Цин Юйдунь, про которого все думали, будто он снова спрятался от ответственности и праздно проводит время на своем пике, занимался прямо противоположным.
Вернувшись вчера ночью в резиденцию, он обнаружил, что треххвостый кот оторвал полог у его кровати, безжалостно выпотрошил пуховое одеяло и лапами, испачканными в туши, которую он сбил со стола, прошелся по всем покоям, оставляя за собой цепочку черных следов. Цин Юйдунь, наверное, и правда не умел злиться, потому что, увидев все это безобразие, он хладнокровно взял кота за шкирку и вышвырнул из покоев, закрыв за ним дверь. Посмотрев на беспорядок, царящий в комнате, он уселся медитировать на духовный камень, чтобы восстановить свои силы после боя, но не прошло и пару мгновений тишины, как тоскливое мяуканье из-за двери заставило его вновь открыть глаза.
– Уходи, – твердо произнес он, не чувствуя ни малейшей жалости к безобразнику. Ему-то показалось, что котенок ласковый и в меру спокойный, но стоило отлучиться, как он разнес его резиденцию.
Мяуканье прекратилось, но через некоторое время кот начал скрестись в дверь.
– Я сказал: прочь, – повторил Цин Юйдунь. Духовные звери должны быть умными, так почему он кармически задолжал такому глупому коту? Он невольно почувствовал укол раздражения, из-за которого потерял концентрацию. Мяуканье возобновилось. Цин Юйдунь сложил руки в печать, опуская на себя завесу тишины. После этого он вновь погрузился в глубокую медитацию, более не переживая о шуме.
И поэтому он не заметил, что посреди ночи маленькая белая лапа аккуратно открыла неплотно запертое окно и кошачья морда просунулась внутрь. Голубые глаза не мигая уставились на человека, сидящего в позе лотоса. Маомао пробрался внутрь и уселся на подоконнике, пряча лапы под свернутые хвосты.
За три месяца подпитки от природной ци котенок подрос и растолстел. Его шерстка снова отливала белизной, кроме черного как смоль кончика одного из хвостов. Кот внимательно посмотрел на свои испачканные в туши лапы и принялся вылизываться, однако его розовый язычок не помог от засохшей грязи, и зверек сдался. Он снова уселся, немигающим взглядом следя за тем, как грудь Цин Юйдуня медленно вздымается и опускается. Кот оглядел бардак в комнате и подумал, что перестарался. Да, его обидело, что его не взяли с собой на пик Хаоюй, но все-таки он повел себя как ребенок.
А ведь ему было уже около двухсот лет. Просто духовные звери медленно развивались, если не могли совершенствоваться. До недавних пор его путь Дао был заблокирован, но теперь котенок стремительно прогрессировал. Даже Хэ Си и Хэ Ду, два глупых журавля, чувствовали опасность, исходящую от него. И Чэнь был прав – он мог вырасти в могущественного духовного зверя. Другая проблема в том, что… он вел себя как детеныш и ничего не делал для своего развития. Скитаясь столько лет, он уже и не помнил, кто он, откуда и где его дом.
Однако недавно он нашел этого человека, и что-то изменилось. От него исходила такая притягательная энергия, что кот не мог стерпеть. Зверек спрыгнул с окна, нервно помахивая хвостами. Он осторожно подобрался ближе, обошел человека по кругу, а затем аккуратно забрался на колени Цин Юйдуня, который погрузился в глубокую медитацию и не заметил его. Котенок улегся, складывая мягкие лапы на свои три хвоста, и прикрыл глаза, но навострил уши, чтобы не пропустить момент, когда человек проснется. Его человек. Теперь ему совершенно не хотелось никуда уходить.