– Маомао, тебе со мной нельзя, – нахмурился Цин Юйдунь, глядя на котенка, который вцепился в подол его светло-зеленого ханьфу.

– Мяу? – Большие голубые глаза уставились на старейшину.

Мужчина вздохнул, взмахивая рукой. Котенка сдул внезапно налетевший ветер, и он отлетел в середину комнаты, умело приземляясь на четыре лапы, будто это происходило уже не в первый раз. Впрочем, так и было. Цин Юйдунь, убедившись, что кот в порядке, поправил рукава и вышел во двор.

– Молодой господин, вы опаздываете, – заметил Хэ Си, с опаской поглядывая на котенка. Тот, получив предупреждение, не сделал никаких выводов и снова подбирался к старейшине со спины. Однако тот был тверд в своем решении: Маомао нечего было делать на открытии Конференции Юньхэ. Он и сам предпочел бы остаться на пике, но, к сожалению, пообещал главе клана. Если он не появится… ай-я, даже мысль об этом вызывала у Цин Юйдуня головную боль: И Чэнь будет укорять, стенать и жаловаться еще с год, а то и до следующей Конференции.

Цин Юйдунь вдруг обернулся – его прекрасные брови сошлись на переносице, когда он увидел, что котенок замер всего в трех чи[53] от него.

– Нет, – холодно сказал старейшина, однако Маомао совершенно не испугался его особенно ледяного взгляда.

– Мяу!

По какой-то непонятной для старейшины причине белый кот абсолютно не хотел с ним расставаться. Он ходил за ним по пятам, не оставляя ни на мгновение, спал с ним, ел с ним и даже порывался мыться вместе, хотя коты обычно боятся воды. Цин Юйдунь порядком устал от зверька за эти несколько дней. Кроме того, кот был ужасно прожорлив: сам Цин Юйдунь, как совершенствующийся на стадии Формирования души, практиковал инедию[54], но из-за котенка был вынужден просить пару внешних учеников приносить ему еду. Уже, вероятно, вся секта знала, что неприступный Цин Юйдунь неожиданно стал хозяином белого кота. Его образ ледышки, выстроенный годами отстраненности и уединения, начал трескаться, стоило многочисленным влюбленным в него ученицам представить грозного старейшину пика Цунчжэ с котенком на руках.

В общем, Маомао ни в коем случае нельзя было идти с ним на открытие Конференции. Он и так опаздывал из-за того, что кормил прожорливое животное рыбой.

– Проследи, чтобы он не пошел за мной, – сказал Цин Юйдунь, извлекая Бинжэнь из золотого ядра. Прекрасный меч сверкнул на солнце и завис над землей, давая старейшине возможность встать на него. Более не медля, он взмыл в воздух, направляясь к пику Хаоюй.

Хэ Си посмотрел на котенка, который остался сидеть на пороге, и задрожал, когда тот поднял глаза и не мигая на него уставился.

«И как я должен следить за ним? – испуганно подумал Хэ Си. Бедная птица ужасно боялась маленького белого зверька: ну что за фарс! Но, между тем, он не мог подавить животный ужас, когда кот смотрел на него голубыми глазами. – Он же сожрет меня… – горестно простонал про себя Хэ Си, оборачиваясь птицей и отлетая поближе к брату. – Он всех нас сожрет однажды…»

Тем временем Цин Юйдунь, совершенно не подозревая о пищевой цепочке, которая формировалась на его пике, спешил к главе. Сейчас никто не имел права летать по секте Юньхэ на мечах, но для старейшин и важных гостей делалось исключение. Он грациозно опустился перед главной резиденцией, пристегнул меч к поясу (на конференциях, подобных этой, было правилом приличия не прятать свое духовное оружие, поскольку именно по нему заклинатели зачастую могли определить, кто перед ними) и направился на большое пространство справа от резиденции главы секты. Там был возведен высокий помост и арена, предназначавшаяся для учеников и кандидатов. По краям внушительной арены потрескивал барьер, должный оградить зрителей от сражающихся и обеспечить их безопасность. Вокруг круглой, поделенной на две половины арены, засыпанной светло-желтым песком, шли ряды трибун. Любой желающий сегодня мог не только попытать счастья в поединке, но и просто поглазеть. Чуть в стороне располагалась тренировочная арена поменьше, на которой проверялись природные задатки тех, кто не хотел сражаться и предпочитал войти в секту как внешний ученик.

Цин Юйдунь кивнул в ответ на приветствия учеников, которые его знали, и прошел к главному помосту, где располагались места для почетных гостей и старейшин Юньхэ. Почти все уже были на местах: И Чэнь разговаривал с главой клана Змеи, а глава клана Дракона сидел рядом, запивая виноград вином. Несмотря на свой возраст и стадию совершенствования, этот потомок Дракона явно не хотел отказываться от пищи. На своих местах уже сидели остальные старейшины Юньхэ. Хуа Сюй мягко кивнула, увидев Цин Юйдуня, который поднялся на помост, привлекая к себе всеобщее внимание. Хао Лэй подчеркнуто холодно кивнул ему и тут же отвел глаза, переговариваясь со старейшиной пика Дицю – Цзюнь Си[55] – коренастым мужчиной среднего возраста с веселыми морщинками в уголках глаз, которые появлялись, когда он разговаривал. Он был одет в неброское темно-коричневое ханьфу, а подернутые сединой волосы собрал в тугой пучок с простой деревянной шпилькой. У него была жидкая бородка и роскошные черные усы, закрывавшие верхнюю губу и придававшие ему слегка смешливый вид. Заметив Цин Юйдуня, он улыбнулся ему и вернулся к разговору с Хао Лэем.

Некоторые места пустовали: Цин Юйдунь глянул на место Ши Ханя[56], старейшины пика Шуйли, который уже довольно долгое время находился в совершенствовании за закрытыми дверями, и на место Мэй Цин, старейшины пика Инъюэ[57], которая отправилась путешествовать по цзянху и до сих пор не вернулась. С остальными старейшинами Цин Юйдунь был знаком плохо, поэтому лишь вежливо кивнул им и подошел к И Чэню.

– Ага, вот и ты, – сказал тот, поворачиваясь к нему.

– Глава секты, глава клана Змеи, глава клана Дракона. – Обняв кулак ладонью, Цин Юйдунь слегка поклонился И Чэню, Сы Сяоцин и Чэнь Канлуну.

– Наконец-то явился! – громогласно провозгласил Чэнь Канлун, вскакивая с места и от души хлопая Цин Юйдуня по плечу.

Тот не был слабым юношей, но все равно от силы удара покачнулся – в руках Дракона оказалось слишком много мощи. Он был лучшим мечником мира заклинателей и стоял первым в списке самых сильных совершенствующихся.

– Глава секты уже все уши нам прожужжал про то, что ты прорвался на стадию Формирования души! Поздравляю, мой друг, поздравляю. – Он слегка согнулся в пояснице.

– Не смею принять похвалу. – Цин Юйдунь тут же подставил ладонь под его сложенные руки, не позволяя тому завершить поклон. – С вами мне все равно не сравниться, глава клана Дракона.

– Все такой же ледышка! – рассмеялся Чэнь Канлун, опуская руки.

У него с Цин Юйдунем сложились неплохие, даже, можно сказать, дружеские отношения, несмотря на разницу в возрасте: Дракону было уже больше пятисот лет, и из ныне живущих глав Двенадцати кланов он являлся одним из самых старых. И все же он был по-прежнему легок на подъем, хорош в обращении с мечом и безжалостен к врагам. Его прямолинейность, неусидчивость, некоторая экстравагантность и стремление создать вокруг себя как можно больше шума делали из него прекрасного представителя Драконов. Неудивительно, что он смог подружиться даже с таким холодным и равнодушным человеком, как Цин Юйдунь. Поскольку именно главы Двенадцати кланов должны были защищать Нефритовый барьер, они со старейшиной Цунчжэ прошли немало битв плечом к плечу за последние тридцать пять лет и неплохо понимали друг друга. Вернее, стоит сказать, это Чэнь Канлун полагал, что понимает Цин Юйдуня, а тот словно позволял тому так думать. Но, как бы то ни было, старейшина даже почти считал его другом и был рад встрече с ним, хотя и сохранял разумную дистанцию.

Совсем иное отношение продемонстрировала глава клана Змеи. Она сухо кивнула в ответ на приветствие и сказала:

– Поздравляю старейшину Цунчжэ с прорывом. – Ее тонкие губы слегка изогнулись в подобии улыбки.

Сы Сяоцин всегда была сдержанна, осторожна в словах, очень умна, проницательна и чрезвычайно опасна. Ее духовное оружие – кнут – разило без промаха. Сейчас шел ее год – год Змеи, а значит, она была в два раза сильнее и, несмотря на то, что находилась на ранней стадии Формирования души, могла с помощью Небесных сил легко победить Дракона. Силы символа года – сила Нефритового источника – хоть и иссякали с течением времени, все равно были большим подспорьем для совершенствования и боевой мощи. Даруемые лишь на годовой срок, они проявлялись у сильнейшего в клане, и тот факт, что Сы Сяоцин неизменно получала их последние циклы, доказывал ее бесспорный статус главы клана.

– Благодарю главу клана за добрые слова, – так же сухо отозвался Цин Юйдунь.

Эти двое, если их поместить в одну комнату, скорее всего, не обмолвятся и словом. Разве что холодность Змеи была обусловлена ее проницательностью и живым умом, а Цин Юйдунь… просто не любил разговаривать с людьми и зачастую не знал, что им сказать.

– А-Цю, где вы пропадали? Я уже собирался начать поиски, – неожиданно воскликнул Чэнь Канлун, глядя куда-то за спину старейшине.

– Дядюшка, прости, мы просто заблудились, – улыбнулся Чэнь Цю, подходя ближе и с любопытством вертя головой. Он осмотрел старейшин, словно оценивая их одного за другим, и наконец остановил свой взгляд на Цин Юйдуне. Тот спокойно посмотрел на него в ответ, но, не найдя в юноше ничего интересного, отвел глаза, поворачиваясь к И Чэню.

– Вы же старейшина Цунчжэ?

Цин Юйдунь был снова вынужден обернуться. Юноша тянул его за рукав и смотрел так, будто был готов проглотить. Чэнь Канлун открыл было рот, чтобы одернуть племянника, но Цин Юйдунь, казалось, нисколько не оскорбился.

– Это я, – подтвердил он.

– Приветствую старейшину Цунчжэ! – звонко отозвался Чэнь Цю, обхватывая кулак ладонью и кланяясь.

– А-Цю, что ты… – нахмурился глава клана Дракона, чувствуя, что следующие слова этого безобразника обязательно принесут ему головную боль.

– Вы же придумали технику Нефритового меча? – прямо спросил А-Цю.

Цин Юйдунь слегка нахмурил брови, в недоумении оглядываясь на шисюна. Губы И Чэня дернулись: он знал, что шиди совершенно не умеет разговаривать с детьми. Однако помогать не стал – вопрос был простой, это знали все, и благодаря этому Цин Юйдунь вошел в десятку сильнейших.

– Да, придумал, – отозвался он, не понимая, к чему ведет юноша.

– И у вас нет ни одного ученика, правда? – спросил Чэнь Цю, сверкая глазами.

Цин Юйдунь кивнул. Чэнь Канлун начал догадываться, к чему все это, но прежде, чем он успел заткнуть племяннику рот, этот негодный мальчишка сделал еще маленький шажок вперед.

– Если я выиграю состязания, вы возьмете меня в ученики?

– Неслыханная наглость! – взорвался глава клана Дракона, хватая юношу за ухо. – Что ты несешь, А-Цю? Откуда в тебе столько самоуверенности? Как ты можешь стать первым учеником Цзис… старейшины Цунчжэ? И кто ты такой, чтобы ставить условия?!

– Глава клана, глава клана, успокойтесь! А-Цю просто импульсивный! – вмешался И Чэнь, пытаясь подавить рвущийся смех, на который его пробрало из-за ошеломленного вида шиди. С подобной наглостью он еще не сталкивался.

– Что за идиот, – тихо пробормотала Сы Куй, закатывая глаза и тут же получая от матери предупреждающий взгляд. Она выпрямила спину и сделала равнодушное лицо: клан Змеи должен уметь сохранять достоинство и хладнокровие в любой ситуации.

Остальные старейшины Юньхэ тоже навострили уши: Цин Юйдуня постоянно терроризировали потенциальные ученики, но еще ни один из них не был молодым духом Дракона и ни один не был настолько дерзким.

– Цзисюань, прости этого негодника, – быстро проговорил Чэнь Канлун, виновато глядя на Цин Юйдуня, который все еще пребывал в ступоре. – У него в голове помутилось от радости, что я позволил ему прилететь со мной. Сопляк впервые за пределами клана и все время грезит о том, что станет лучшим мечником мира. Я никогда бы не подумал, что он…

– А вот и стану! – обиженно воскликнул Чэнь Цю, которого дядя оттеснил за спину. – Что неправильного я сказал… – пробормотал он, потирая ухо, и в этот момент выглядел как самый настоящий ребенок.

– Что за невоспитанный юнец! – взорвался Чэнь Канлун. – Твоя мать…

– Я возьму, – неожиданно прервал их перепалку Цин Юйдунь.

– Что? – Все присутствующие на помосте обернулись к нему, не веря своим ушам.

– Что ты сказал? – переспросил глава клана Дракона, часто моргая от удивления.

– Я сказал, что приму этого мальчика в ученики, если он выполнит то, о чем заявил, – спокойно произнес Цин Юйдунь.

И Чэнь подавился чаем, чуть не уронив челюсть на пол. Его! Шиди! Мог выбрать любого ученика, а решил взять Дракона! Духа-хранителя! Неслыханно! Впрочем, все остальные тоже были потрясены – мало того что духи-животные почти никогда не поступали в ученики в человеческие секты, так еще и всегда холодный, равнодушный, недостижимый, как сами горы Тайшань, старейшина Цунчжэ согласился взять ученика.

– Н-н-но… – наконец обрел голос Чэнь Канлун.

– Да! – воскликнул Чэнь Цю, ударяя кулаком в воздух.

– Но только если ты победишь в состязаниях, – напомнил ему Цин Юйдунь и, слегка поклонившись всем присутствующим, направился к своему месту, где под многочисленными взглядами невозмутимо уселся на подушку, налил себе в пиалу чая и немного отпил. После этого он спокойно посмотрел на И Чэня.

– Ах, верно, – спохватился глава секты, наконец вспоминая. Он сложил руки в печать, усиливая свой голос с помощью ци, и громогласно произнес: – Господа, прошу занять свои места, Конференция Юньхэ объявляется открытой!

Пока глава Юньхэ объявлял правила состязаний, Чэнь Канлун, занявший свое место на помосте, снова выкрутил ухо племяннику.

– Только посмей опозорить клан Дракона и не выиграть, – сказал он, но в его голосе не было злости.

Причиной прошлой вспышки ярости стала неожиданность и удивление. Теперь же он чувствовал некоторую гордость за племянника – тот не побоялся бросить вызов всей секте Юньхэ и попроситься в ученики к самому неприступному старейшине. А если Цзисюань согласился, значит, что-то да разглядел в его племяннике. Это заставило Дракона раздуться от гордости. Но вместе с тем где-то на задворках сознания он думал: «Что же я скажу сестре…»

– А то твоя матушка с нас обоих чешую сдерет, – замогильным голосом добавил Чэнь Канлун и тут же пожалел о своих предыдущих словах. Его племяннику лучше всего проиграть! Проиграть всем и каждому, благополучно вернуться домой и получить заслуженную порку!

Чэнь Цю невозмутимо фыркнул и повернулся к арене, на которую выходили первые сражающиеся. Конференция Юньхэ официально началась.

Дабы сражения проходили максимально честно, все желающие принять участие делились по стадии своего совершенствования. На арену не допускались молодые люди уровня Конденсации ци – хотя это и считалось первой ступенью совершенствования, на самом деле то была лишь подготовительная стадия: те, кто собирался заниматься постижением Дао, должны были прежде всего научиться собирать ци в свои даньтяни, отделять нужное от ненужного и направлять потоки энергии по меридианам. Для заклинателя стадии Цин Юйдуня это было так же просто, как дышать, однако для новичка – совсем нет. На это уходили годы практики, прежде чем совершенствующий мог заложить основание и начать формировать золотое ядро.

В Конференции Юньхэ могли участвовать те, кто достиг стадии Возведения основания и выше. Сражались обычным оружием, не духовным, поскольку хранить его нужно было в золотом ядре, и это требовало огромных затрат энергии. Разница между духовным и обычным оружием была очевидна: духовное оружие, по сути, имело контракт с заклинателем и было тесно связано с его золотым ядром, впитывая ци хозяина. В зависимости от техники, которую изучал совершенствующийся, его меч, лук, кнут, сабля или что-то другое приобретало уникальные характеристики, и известных заклинателей мигом узнавали по их духовному оружию. Не сказать, что обычный меч или кнут вообще не обладали духовными силами: практически что угодно можно было усовершенствовать до духовного, если напитать его своей ци и приложить немало усилий для очищения. Но не любой меч становился знаменитым.

Поскольку духовное оружие, связанное контрактом, подчинялось только хозяину, проще всего забрать его себе было, убив владельца. Могущественное божественное оружие привлекало невероятное внимание на аукционах. Заклинатель мог и отказаться от своего оружия, разорвав контракт. Так, меч Цин Юйдуня, знаменитый Бинжэнь, изначально был мечом его Учителя, который подарил клинок ученику в день, когда тот заложил основание много лет назад. Бинжэнь был особенным клинком, прославившимся еще до рождения старейшины Цунчжэ, но тот покрыл его новой славой. Теперь уже никто и не помнил, что когда-то он был одним из множества мечей бывшего главы секты Юньхэ.

Из младшего поколения Юньхэ духовное оружие имелось лишь у немногих, самых отличившихся, так как считалось драгоценным, и его необходимо было заслужить.

Положив руку на Бинжэнь рядом с собой, Цин Юйдунь смотрел на арену. Уже прошло много сражений, но особенно примечательных бойцов не было. Зрителей особенно поразил только старший ученик пика Цоцзюэ на поздней стадии Возведения основания – Мин Дань[58], который сражался с учеником Хао Лэя. Старейшина пика Цоцзюэ – Дин Хун[59] – был мастером иллюзий, и его ученик совершенно блестяще расправился с учеником пика Хэхуа, напустив черный непроницаемый туман, а затем резко ослепив соперника и приставив острый край веера к шее. Победа была безоговорочной – и ученики, и гости зааплодировали. Цин Юйдунь слегка нахмурил брови, глядя на рассеивающийся туман и наполовину скрытое челкой лицо Мин Даня, который слегка улыбнулся. Этот ученик был совсем неплох.

– Скоро выход А-Цю, – неожиданно сказал И Чэнь, сидящий на соседнем месте.

– М-гм, – отозвался старейшина.

– Молодой Дракон талантлив, по словам его дяди, – произнес глава секты так тихо, чтобы слышал только Цин Юйдунь. Видя, что тот никак не реагирует и продолжает смотреть на арену, куда выходили следующие двое, он, не в силах сдержать любопытство, спросил: – Ты правда возьмешь его в ученики?

Цин Юйдунь медленно перевел на него взгляд, в котором не было ни оттенка эмоций. Через некоторое время он все-таки разомкнул золотые уста и словно нехотя произнес:

– У него хорошие задатки.

И Чэнь уставился на него, ожидая продолжения, но Цин Юйдунь отвернулся, снова глядя на арену. Через некоторое время старейшина Цунчжэ снова повернулся к И Чэню.

– Шисюн прожжет во мне дыру, – спокойно проговорил он. – Да.

– «Да» – ты возьмешь его? – переспросил тот.

– Твои ученики на арене, – отказался давать дальнейшие комментарии Цин Юйдунь, более не обращая на главу внимания.

И Чэнь перевел взгляд вниз и увидел, что на площадку действительно поднялись Цай Хуэй и Хоу Пэн. Ему ничего не оставалось, кроме как проглотить любопытство и обратить внимание на своих учеников.

– Разве они не на разных стадиях? – спросил старейшина Хао Лэй, сидящий по левую руку от главы секты.

– На разных. – И Чэнь нахмурился, поднимаясь с места. Судья, один из старейшин, посмотрел на главу и развел руками.

– Учитель, я прошу позволить мне провести один бой с Хоу Пэном, – громко сказала Цай Хуэй, усиливая свой голос ци.

– Я снижу свой уровень до уровня шицзе, – тут же отозвался улыбающийся Хоу Пэн.

Недовольное лицо И Чэня можно было заметить даже с такого расстояния, но его упрямых учеников было не переубедить. Каждый раз, когда выдавался шанс, эти двое сражались друг с другом – вернее, Цай Хуэй неизменно бросала вызов Хоу Пэну.

– А-Синь. – Дабы не устраивать разборок перед гостями, И Чэнь предупреждающе посмотрел на Хоу Пэна, а затем еле заметно кивнул судье.

– Спасибо, Учитель! – одновременно сказали его ученики, когда глава секты уселся обратно.

– Лучше не бери учеников, Цзисюань, – покачал головой И Чэнь. Губы Цин Юйдуня тронула легкая улыбка, которая тут же пропала.

Цай Хуэй и Хоу Пэн поклонились друг другу и подняли свои мечи. Все зрители затаили дыхание: оба ученика главы были сильными заклинателями и, несмотря на юный возраст, уже снискали себе некоторую славу. Особенно загадочным был младший ученик – Хоу Пэн. Неизвестного происхождения, неизвестного возраста, но блестящий заклинатель, в столь юном возрасте (ведь никто не знал, что ему уже пятьдесят лет, а если бы узнали, то завидовали бы еще сильнее) заложил основание. Он выглядел как мальчишка, но был вынужден занижать свой уровень, чтобы сражаться наравне со старшей ученицей И Чэня. Все в секте знали, что Цай Хуэй ужасно завидует ему, а потому про себя нередко посмеивались над ее самоуверенностью, когда она бросала вызов Хоу Пэну. Сейчас они оба были на одинаковом уровне и оба изучали технику Огненного клинка пика Хаоюй. Зрелище предстояло занимательное!

Цай Хуэй сделала первый выпад – никто не заметил, когда она двинулась вперед, но в следующее мгновение Хоу Пэн уже легко отскочил в сторону, отбивая ее удар. За одну пиалу чая противники обменялись сотней настолько быстрых ударов, что огонь на их клинках оставлял сияющие дуги в воздухе. И Чэнь внимательно следил за учениками. Наконец Цай Хуэй взмыла в воздух, рассекая пламенем дым, окутавший их, но, когда она опустила клинок, Хоу Пэн уже исчез. Дым разошелся, и зрители зааплодировали – Хоу Пэн приставил погасший меч к спине Цай Хуэй. Пламя на оружии девушки неровно задрожало и исчезло. Она опустила клинок и обернулась к шиди.

– Ты позволила мне победить, – вежливо сказал Хоу Пэн, улыбаясь. Его вечная, словно приклеенная, улыбка взбесила проигравшую Цай Хуэй еще больше. Фыркнув, она пошла прочь с арены, вкладывая меч в ножны на поясе. Девушка быстро исчезла в брызнувшей от нее в стороны толпе. Хоу Пэн торопливо поклонился Учителю и сидящим на помосте и вприпрыжку бросился за ней.

– А-Синь такой беззаботный, – вздохнул И Чэнь. Он знал свою ученицу и подозревал, что тому предстоит несколько дней холодной войны.

– Ваши ученики показали блестящий бой, – вежливо произнесла Сы Сяоцин.

– Не хвалите их, не хвалите, – тут же поспешил отмахнуться тот. – Эти дети только и знают, что драться между собой, – лучше бы уделяли больше времени тренировкам, чтобы не позорить своего Учителя.

– Глава секты, этот Хоу Пэн очень достойный ученик, – сказал Чэнь Канлун, ухмыляясь. – Если не ошибаюсь, у него средняя стадия Создания ядра? Он хорош, очень хорош. Во сколько он сформировал ядро?

– В семнадцать лет, – кашлянув, отозвался И Чэнь, бросив быстрый взгляд на арену. – О, кажется, пришло время вашего племянника, глава клана?

Чэнь Цю в самом деле как раз поднимался на площадку. Оставив эту тему, Чэнь Канлун всем телом повернулся к арене, впившись взглядом в племянника и чувствуя нарастающее беспокойство. Оказалось, что волновался он зря: Чэнь Цю победил ученика с пика Инъюэ за десять движений под бурные аплодисменты. После этого он победил всех остальных в своей категории, щелкая их как орешки. Он не был экстраординарным бойцом, но его техника владения мечом оказалась устойчивой, а драконово высокомерие и гибкость помогали ему избегать травм. Молодое поколение учеников Юньхэ тоже сражалось прекрасно. И особенно яростно, будто им вкололи куриную кровь, бились те, кого еще не взяли в ученики. Уже прослышав, что Цин Юйдунь возьмет в ученики того, кто победит в состязаниях, все хотели попытать счастья. Старейшина Цунчжэ случайно брошенными словами невольно поднял боевой дух участников Конференции до небес.

Когда стемнело, сегодняшние состязания завершились. Старейшины один за другим прощались с главой и гостями, стремясь покинуть пик Хаоюй и вернуться к себе отдыхать. Впереди оставалось еще два дня – а на солнцепеке даже совершенствующимся было непросто.

– Доброй ночи, глава. – Хао Лэй поклонился И Чэню и отправился прочь, мимоходом мазнув глазами по Чэнь Цю, который как раз поднимался на помост. «Ничего особенного», – подумал он, глядя на мальчишку, чья светлая одежда была в грязи, а рукав порван. Мальчишка как мальчишка, ну и что, что Дракон. Даже если он и правда победит и Цин Юйдунь возьмет его в ученики, Хао Лэй не видел в нем абсолютно никакого великого потенциала. Да, задатки хороши, но… Пятнадцать лет для средней стадии Возведения основания – это явно не новый гений. Успокоив свою завистливую душу, старик покинул площадку.

Цин Юйдунь поднялся, собираясь тоже вернуться к себе, когда ему на плечо легла широкая ладонь.

– Цзисюань, глава секты устраивает пир, ты же придешь? – с надеждой спросил его Чэнь Канлун.

– Я бы хотел отправиться на пик Цунчжэ, – произнес тот.

– Ну уж нет, сегодня никто не уйдет трезвым! – Ладонь снова хлопнула его по плечу, и Цин Юйдунь невольно поморщился: Дракон никогда не умел рассчитывать силу. – Правильно я говорю, глава секты?

– Верно-верно, – улыбнулся И Чэнь, щуря глаза на Цин Юйдуня и замечая тень нежелания на его лице. – Чэнь Цю, ты замечательно выступил! – сказал он, увидев юношу.

– Спасибо, глава секты. Старейшина Цунчжэ, вы тоже так думаете? – самоуверенно спросил мальчишка, вытирая кровь под разбитым носом. Все его лицо было в царапинах, но Чэнь Цю довольно улыбался, глядя на старейшину.

– Неплохо, – сдержанно похвалил его Цин Юйдунь и сделал шаг назад. – Глава секты, я…

– Глава секты, он собирается сбежать! – воскликнул глава клана Дракона и мертвой хваткой вцепился в плечо старейшины.

– Ха-ха-ха, – расхохотался И Чэнь, глядя на совершенно потемневшее лицо своего шиди. – Пойдемте, пойдемте, – поторопил он всех. Глава клана Змеи и ее дочь последовали за ним. Цин Юйдуню, захваченному в плен мощной лапищей Дракона, ничего не оставалось, как позволить утащить себя вместе с ними.