ОЛИВИЯ

Глава 37

Мы с Марселиусом смотрели друг на друга, широко распахнув глаза. Эйан Малик — тот самый таинственный человек, скрывавшийся в тенях, который спас Романа из плена и утешал меня после того, как я потеряла ребёнка, — оказался ключом к уничтожению Бальтазара.

Наконец, после стольких месяцев бесплодных поисков, у меня появилась надежда.

Я наконец узнала слабое место Бальтазара.

Бальтазар воспитал Малика как собственного сына. Научил его всему, что знал сам. Малик изучил его слабости и пороки так же хорошо, как собственное дыхание. Но Бальтазар совершил одну роковую ошибку — убил женщину, которую Малик любил больше жизни.

Теперь Малик ненавидел Бальтазара и жаждал мести, терпеливо выжидая своего часа, словно хищник в засаде.

Но, несмотря на радость от того, что наконец появился хоть какой-то ответ, по моим венам всё равно струился страх. И Бальтазар, и Малик были могущественными демонами. Почему я решила, что Малик станет помогать мне, а не уничтожит меня? Только потому, что однажды проявил ко мне доброту? Но ведь он всё равно был порождением тьмы. А тьме нельзя доверять.

Журчание ручья за стенами маленького домика Джона Джеймса вернуло меня к реальности.

Мы всё так же сидели за его самодельным столом в уютном, хоть и захламлённом жилище. В открытое окно ворвался лёгкий ветерок, подхватив несколько листов, которые Джон оставил на кровати, и закружил их по комнате.

— Ох, боже мой, — пробормотал Джон, торопливо поднимаясь.

Он поспешил собрать разлетевшиеся по полу листы, аккуратно сложил их обратно на кровать, закрыл окно и только после этого вернулся на своё место напротив меня.

— Вы хоть представляете, где мне искать Малика? Если у него действительно находится дневник и если только он способен убить Бальтазара, вы должны сказать, где его найти.

Я так сильно сжала кулаки, что костяшки пальцев врезались в потёртую деревянную столешницу.

Джон Джеймс задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Мои источники говорят, что он скрывается в Катскильских горах, в Нью-Йорке.

— В Катскильских горах? — уныло переспросила я, чувствуя, как надежду вновь начинает подтачивать отчаяние. — Это же невероятно далеко отсюда. Нам понадобятся недели.

Плечи сами собой опустились при мысли о таком изнурительном путешествии.

— Если отправитесь верхом, дорога займёт не так уж много времени, — с оптимизмом произнёс Джон.

Легко вам говорить, — подумала я, но вслух ничего не сказала.

— Если позволите спросить… кто ваши источники? — Марселиус постукивал пальцами по столу. — Откуда нам знать, что им можно доверять? Даже если мы каким-то чудом доберёмся до Катскильских гор за неделю, что само по себе маловероятно, вся поездка окажется напрасной, если мы отправимся туда, руководствуясь лишь чьей-то догадкой.

— О, я состою в тайной сети. Видите ли, моя семья изучает путешествия во времени с незапамятных времён. — Джон Джеймс провёл рукой по воздуху, спугнув двух мух, лениво круживших над нашими головами. — Мой отец, дед, прадед и многие поколения до них передавали это исследование своим потомкам. Моего отца звали Джеремайя Джексон Джеймс.

Я шумно втянула воздух.

— Моего отца звали Джек Джеймс!

Джон Джеймс кивнул.

— Знаю. Именно я отправил Алину на поиски вашего отца.

Я отшатнулась.

— Это невозможно.

— Боюсь, что возможно. Я знал, что эта родословная работает в обоих направлениях — и в прошлое, и в будущее. — Джон Джеймс кончиком пальца собрал со стола несколько крошек от галет. — Когда ваша мать пришла ко мне и сказала, что не может найти кинжалы Солнца и Луны, я велел ей отправиться в будущее. Ей нужно было найти одного из моих потомков. Того, кто будет так же одержим путешествиями во времени, как и я.

Я впилась ногтями в потёртую столешницу рядом с пустой тарелкой.

— Вы хотите сказать, что моя мать познакомилась с моим отцом специально? Она искала именно его? И между ними не было настоящей любви?

— Да. — Джон Джеймс медленно кивнул. — Ваша мать постоянно путешествовала между этой эпохой и вашим временем. Мы снова и снова обсуждали возможных кандидатов, пока однажды она не рассказала мне о студенте, который писал диссертацию о путешествиях во времени в колледже МакМонт, в одной из провинций Канады. Она описала его мне, и я сразу сказал: «Вот он! Это один из моих потомков».

Он слегка ссутулился, и его спина изогнулась мягкой дугой.

— В последний раз, когда я видел вашу мать, она выглядела встревоженной и печальной. Но вы, Оливия, дарили ей силу и надежду. Ах… как загорались её глаза, когда она говорила о вас.

Он сцепил руки под подбородком.

— Мне очень трудно в это поверить, — сказала я, чувствуя, как при мысли о том, что мама постоянно перемещалась между столетиями, у меня сжимается всё внутри.

Джон Джеймс снова потянулся через стол и мягко похлопал меня по руке.

Я внутренне съёжилась, едва удержавшись, чтобы не выдернуть ладонь из-под этого снисходительного жеста. Но странное сходство с моим отцом заставило меня сохранить внешнее спокойствие.

— Не ненавидьте свою мать, — сказал Джон, убирая руку. — Вы с ней гораздо больше похожи, чем вам кажется.

— Между мной и моей матерью-шлюхой нет ничего общего, — огрызнулась я, оскалив зубы.

Джон Джеймс моргнул.

— Позволю себе не согласиться. Ваши с Алиной жизни удивительно похожи. Возможно, вы потеряли мужа и ребёнка, но вашей матери пришлось пережить не меньше. А может быть, даже больше. Вы должны позволить себе узнать её историю. Надеюсь, тогда вы получите ответы на свои вопросы.

Прежде чем я успела спросить что-то ещё, он поднялся и принялся суетливо ходить по маленькой комнате, что-то разыскивая.

Моё предательское сердце вновь затеплилось надеждой. Неужели он искал какую-то вещь, которую мама оставила ему на память? Что-то принадлежащее ей, способное хоть немного смягчить мою ненависть?

Я придвинулась к самому краю сиденья, с нетерпением наблюдая за его поисками.

Наконец он поднял с пола лист пергамента и победно взмахнул им.

— Ага! Я так и знал, что где-то его сохранил. Это ваша мать оставила мне.

Моя нога сама собой начала нервно подрагивать от волнения.

— Что это?

— Карта! — Он с торжественным видом разложил пергамент на столе и ткнул пальцем в одну из отметок. — А вот здесь — Катскильские горы! Теперь вы сможете найти дорогу.

Надежда мгновенно покинула меня, словно воздух, вырвавшийся из проколотого шара.

И всё же где-то глубоко внутри продолжала жить крошечная искра надежды, что, возможно… всего лишь возможно… мама всё-таки любила меня и оставила хоть что-то, чтобы это доказать.

Но это оказалась всего лишь карта.

Хотя… карта, ведущая к Катскильским горам, всё же была лучше, чем полное её отсутствие. В нашем распоряжении не было GPS. А найти Малика и выяснить, поможет ли он нам уничтожить Бальтазара, было жизненно необходимо.

Поэтому, собрав в себе остатки бодрости, я поблагодарила Джона Джеймса за уделённое нам время, пообещала ещё навестить его и попрощалась. Затем мы с Марселиусом покинули его дом.

В груди впервые за долгое время стало немного легче. В походке появилась давно забытая уверенность.

Теперь у нас наконец было направление.

Возможно, именно оно приведёт нас к концу этого бесконечного кошмара.

Неожиданно мне в голову пришла одна мысль. Вернувшись в наш небольшой лагерь, я сразу направилась к типи Серого Пера.

— Вождь, можно войти? — уважительно спросила я, остановившись у входа.

— Да, да, — ответил он.

Я пригнулась и вошла внутрь.

Сев напротив него, я невольно отметила, насколько он постарел с нашей последней встречи. Хотя прошло совсем немного времени — всего несколько часов. Впрочем, наверное, и я изменилась не меньше. Мы оба сгибались под тяжестью скорби и утрат. После разговора с Джоном Джеймсом моя боль немного притупилась, но её следы всё ещё отчётливо читались на моём лице.

— Чем я могу помочь тебе сегодня? — спросил Серое Перо.

Над ним словно сгущались тёмные тучи печали, и рядом с ним мне стало не по себе.

— Когда вы объявили нас с Романом мужем и женой, вы сказали, что мы сможем использовать наши священные кинжалы, чтобы узнать, где находится другой.

В его глазах вспыхнул едва заметный огонёк.

— Точно. Совсем забыл.

— Я хочу воспользоваться своим кинжалом, чтобы узнать, где он. Если Роман жив, я должна это знать. Как вы сами понимаете, последние несколько недель я жила в кромешной тьме. Если бы я вспомнила о связи наших кинжалов раньше, то хотя бы смогла узнать, что с Романом — жив он или мёртв. Если он погиб… я смогу оплакать его и двигаться дальше. Но если он жив…

Слёзы защипали глаза, и я уже не смогла договорить.

— Конечно, конечно! Сейчас нам всем не помешало бы хоть немного утешения. — Серое Перо оживился, словно искра, вспыхнувшая в его глазах, разлилась по всему телу. — Кинжал при тебе?

— Я всегда ношу его с собой.

Я отвернулась, незаметно вынула его из ножен на бедре, затем снова повернулась к нему и раскрыла ладонь.

— Что нужно делать?

— Садись сюда. — Он похлопал по бизоньей шкуре рядом с собой.

Я подползла ближе и устроилась возле него.

Он протянул руку, и я вложила кинжал в его ладонь.

Крепко удерживая один из моих пальцев, он поднял кинжал перед собой.

— Повтори священные слова.

Я глубоко выдохнула, расправила плечи и начала произносить древнее заклинание.

Одним быстрым движением он надрезал мне палец.

— Ещё раз. Повтори.

Подставив лезвие под мою руку, он сильнее сжал палец.

Я вновь произнесла заклинание.

Три алые капли упали на сияющее лезвие и с тихим шипением растеклись по металлу.

— Покажи нам, куда ушёл Роман, — торжественно произнёс Серое Перо. — Открой нам его путь.

Передо мной возник прозрачный образ Романа. Он смотрел вперёд, туда, где из-за холма на него и воинов сиу стремительно накатывала стена вражеского войска.

И словно мы были одним существом, одним сердцем и одной душой, я почувствовала всё, что чувствовал он: страх, отчаяние… и несгибимую решимость сражаться до последнего.

Роман никогда не сдавался.

Меня захлестнули любовь и тоска.

— Любимый… — прошептала я, протягивая к нему руку.

Но мои пальцы прошли сквозь призрачный образ.

Следующая картина показала, как он мчится по равнине верхом, сжимая в руках заряженную винтовку. Он прицелился, выстрелил — и один за другим вражеские воины падали замертво. Я смотрела его глазами, видела, как кайова и команчи безжалостно рубят воинов сиу томагавками.

По моим щекам текли слёзы, когда я увидела, как Роман вместе с одним из кайова рухнул с лошади на землю. Молча я умоляла его победить, пока он отчаянно боролся с противником, а затем наконец вонзил клинок ему прямо в сердце.

Потом стрела пронзила плечо Романа.

Затем нож распорол ему икру.

Передо мной мелькали всё новые и новые ужасающие сцены, пока я с ужасом не увидела гибель Земного Медведя.

Я бросила взгляд на Серое Перо.

Он сидел с закрытыми глазами, безмолвно разделяя со мной это страшное путешествие — наблюдение за тем, как мой муж сражался.

Роман рухнул на землю, и смертоносный клинок вонзился ему в живот.

С моих губ сорвался судорожный вздох.

— Нет! Нет, нет, нет!

Я зажала рот ладонью.

Роман умирал посреди поля боя. Вокруг него лежали павшие воины сиу.

Меня качнуло. Я ощущала, как жизненная сила покидает Романа, словно это из меня вытекала жизнь. Теперь я проживала каждое мгновение так, будто сама стала Романом. Дышать становилось всё тяжелее, и вскоре я перестала чувствовать собственное тело. Казалось, моя душа дымом покидает меня через макушку.

Когда я уже была уверена, что смерть неизбежна, кто-то оттащил моё тело с поля боя.

Марселиус?

Да… кажется, это он.

После этого я вновь осталась одна — уже в теле Романа, снова медленно погружаясь в небытие.

Но чей-то голос вырвал его дух обратно в тело.

Кто это?

Я узнаю этот голос.

Роман сумел открыть глаза и увидел мужчину, который когда-то спас его из подземелья Бальтазара.

Я снова судорожно вдохнула, возвращаясь в собственное тело, и впилась взглядом в два призрачных силуэта перед собой.

Это должен быть Эйан Малик.

Должен.

В руках Малик что-то держал, но я не могла разглядеть что именно. Возможно, Роман был слишком слаб, чтобы понять, что с ним происходит.

И тут видение исчезло, словно лопнувший мыльный пузырь.

— Подождите! — вскрикнула я. — Я не успела увидеть, что было дальше!

Вождь вздрогнул и резко открыл глаза.

— Ты что-нибудь увидела? Где он?

Я схватилась за его плечо, пытаясь удержать равновесие.

— Рядом с ним кто-то был. Роман умирал, но этот человек будто пытался его спасти. Вы когда-нибудь слышали об Эйане Малике?

Серое Перо нахмурился.

— Эйан Малик? Это легенда. Никто никогда его не видел. Мы лишь слышали рассказы.

— Он жив, вождь! И я должна найти его! Роман у него!

Я забрала кинжал из рук Серого Пера, крепко обняла его, поблагодарила за помощь, а затем выбежала из типи.

Мы с Марселиусом должны были отправиться в путь немедленно.

Прямо сейчас.

Я нашла Марселиуса возле пасущегося табуна.

Все лошади спокойно щипали высокую траву, опустив головы. За ними по горизонту медленно плыли огромные пушистые облака.

Марселиус обернулся ко мне через плечо.

— Оливия, — произнёс он, когда я подошла ближе.

Из уголка его рта торчала травинка, покачиваясь при каждом слове.

— Чему ты улыбаешься?

Я и сама не заметила, что улыбаюсь.

— Мы должны немедленно отправиться в Катскильские горы. Эйан Малик забрал Романа.

Марселиус удивлённо откинул голову.

— И откуда ты это знаешь?

— Я видела! Помнишь, Серое Перо говорил, что мы с Романом сможем видеть друг друга через наши кинжалы?

— Смутно, — ответил Марселиус.

— Так вот, это правда! Не понимаю, почему я не вспомнила об этом раньше. Я видела битву глазами Романа и видела, как он умирал. А потом появился Малик. — Слова срывались с моего языка стремительным потоком. — Роман у него, и мы должны его найти!

— Воу, воу, воу, — сказал Марселиус, выставляя перед собой ладони. — Я тут подумал. Этот Малик может быть где угодно, ты же понимаешь. То, что он живёт в Катскильских горах, ещё не означает, что он находится там сейчас. Мы проделаем такой долгий путь, а окажется, что он давно уехал в Миссисипи, Вирджинию или ещё куда-нибудь.

— Но мы должны рискнуть! — воскликнула я, схватив его за мягкий рукав из оленьей кожи.

Марселиус покачал головой.

— Нет. Ты ещё слишком слаба. Тебе нужно больше времени, чтобы восстановиться.

— Мне не нужно больше времени! Мне нужно найти Малика! И если ты не пойдёшь со мной, я отправлюсь одна!

Я сжала кулаки.

— Не говори глупостей. Женщина, путешествующая одна в это время, обречена. Ты не выживешь. — Он раздражённо махнул рукой.

— Да брось. Ты же знаешь, на что я способна. Я выжила в Древнем Риме, разве нет?

— Да. Потому что Роман всё время присматривал за тобой, — ответил Марселиус, и жилы на его шее напряглись.

— Не всегда. Например, когда ты меня похитил.

Я шагнула вперёд, почти вплотную приблизившись к нему.

Марселиус снова поднял ладони.

— Это была ошибка. И я уже извинился за неё.

— Сейчас не об этом речь. Я лишь хочу сказать, что ты прекрасно знаешь, на что я способна. Я отправлюсь туда с тобой или без тебя.

Мы молча стояли, сверля друг друга взглядами, пока ветер гулял по равнине, волнуя высокую траву.

Наконец Марселиус заговорил:

— Путь будет очень долгим.

— Зато у нас наконец появится план. Разве не этого ты хотел?

Он долго смотрел на меня, медленно двигая челюстью.

— Хорошо. Мы поедем. Но Эмили отправится с нами.

Я едва не бросилась ему на шею.

— Конечно! Я же не могу оставить её здесь одну. Мы семья.

— Но сначала я должен на ней жениться, — сказал Марселиус. — Я обещал, что после битвы мы поженимся.

— Да ладно тебе. Неужели ты хочешь так торопить свадьбу?

— Ещё как хочу! — резко ответил он. — Мы все прекрасно знаем, насколько легко можно потерять жизнь. С каждым из нас в любую минуту может случиться что угодно. Я сказал, что пойду с тобой, но у меня тоже есть свои условия. И одно из них — чтобы Эмили стала моей женой. — Его лицо стало твёрдым, словно высеченным из камня. — Я отправлюсь в это путешествие только в том случае, если моя жена будет рядом со мной.

— Тогда пойдём и скажем ей об этом. Она тоже должна принять участие в этом решении.

Я развернулась и направилась к типи Эмили, уверенная, что Марселиус последует за мной.

Мы нашли её в типи, который она делила с Прыгающей Ланью.

Она сидела на полу, обрывая листья с каких-то трав и складывая их в корзину. Увидев нас, она просияла.

— Оливия! Ты выглядишь лучше! Что случилось? Откуда эта улыбка?

Я опустилась перед ней на колени.

— Нам предстоит отправиться в путешествие. Всем вместе. И оно может оказаться очень опасным.

Я рассказала ей всё, что узнала о Малике. Пока я говорила, она внимательно слушала, не сводя с меня глаз.

— И есть ещё кое-что, — произнёс Марселиус, неподвижно стоя рядом с нами. — Эмили… я хочу, чтобы мы поженились до того, как отправимся в путь.

Он опустился на одно колено.

— Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Эмили тут же вскочила на ноги.

— О, Марселиус! Для меня будет огромной честью стать твоей женой! Когда мы поженимся?

— Как только у вождя найдётся время, — ответил Марселиус, густо покраснев.

— Я так счастлива! — воскликнула Эмили со своей привычной восторженностью.

Она повернулась ко мне.

— Правда ведь это замечательно? Мы отправимся искать этого Малика уже двумя замужними женщинами. Мы найдём Романа. Я знаю, что найдём!

Она протянула мне руку, и я, взяв её, поднялась на ноги.

Затем Эмили машинально коснулась своего ожерелья.

— Ой! — воскликнула я. — Мы ведь совсем забыли спросить Джона Джеймса о твоём ожерелье!

Лицо Эмили сразу погрустнело.

— Ничего страшного. У тебя сейчас есть вещи поважнее.

— Нет-нет, это тоже важно. — Я покачала головой. — Сделаем так: когда будем уходить, сначала заглянем к Джону Джеймсу. Получим ответы на все вопросы, а уже потом отправимся в Катскильские горы.

По позвоночнику пробежала дрожь — словно дурное предчувствие.

Я тут же попыталась прогнать это чувство, убеждая себя, что всё это лишь плод моего воображения. Простая паранойя.

Хотя… с демоном, который идёт по моему следу, я имела полное право бояться.

В любой момент могло случиться всё что угодно.