ОЛИВИЯ

Глава 30

Прошло несколько недель, и Роман полностью поправился. Сегодня, 14 ноября 1812 года, спустя неделю после моего двадцать шестого дня рождения, я выйду замуж за самого красивого, храброго и благородного мужчину, которого когда-либо встречала, — Романа Александра. И всё же я нервничала гораздо сильнее, чем ожидала. Слишком многое было поставлено на карту. Я не сомневалась, что Бальтазар продолжал охотиться за нами. Любой, кто был мне дорог, даже мой ещё не рождённый ребёнок, мог пасть от руки этого чудовища.

И всё же где-то в самой глубине души жило спокойствие. Твёрдая уверенность. Наша с Романом любовь была предначертана судьбой — такой союз выпадает лишь раз в жизни. По сравнению с ней все мои прошлые отношения, особенно с Тристаном, теперь казались бессмысленными. И мысль выйти замуж за Романа совершенно не противоречила моим представлениям о равноправии мужчин и женщин, с которыми я выросла в двадцать первом веке. Мы были равны — без всяких оговорок. Мы сражались плечом к плечу, одинаково полагаясь на силу и хитрость. И любили друг друга с одинаковой страстью.

В церемонии участвовало всё племя, и мне сказали, что празднование займёт целый день. Прошлую ночь я должна была провести одна. Мне объяснили, что «перед свадебным обрядом душе необходимо побыть в одиночестве».

На рассвете меня разбудила Прыгающая Лань и показала мой свадебный наряд — прекрасный белый кафтан из оленьей кожи, украшенный искусной вышивкой из бисера.

— Но сначала мы должны очистить тебя и тело, и дух, — сказала Прыгающая Лань, суетливо передвигаясь по типи с такой энергией, которой у меня в столь ранний час явно не было.

— Накинь эту накидку на плечи и иди за мной.

Она отвела меня к ручью, где уже собрались несколько молодых девушек. Они смеялись и оживлённо болтали между собой.

Заметив меня, они начали улыбаться, показывать в мою сторону и что-то быстро обсуждать.

Я уловила лишь отдельные фразы:

— Мы должны сделать её самой красивой для Быстрого Ястреба.

— Какой чудесный день! Двое Рождённых временем!

Но дальше слова сливались в неразборчивый гул — чем ближе была свадьба, тем сильнее росло моё волнение.

— Эй, вы! Чумани и Кимимела! — окликнула Прыгающая Лань двух самых шумных девочек.

На вид им было не больше двенадцати лет.

— Отведите Маленькую Луну на середину ручья.

— Да, тётушка, — хором ответили они и захихикали.

Ну вот… Сейчас опять придётся лезть в ледяную воду.

— Сними накидку, — распорядилась Прыгающая Лань.

Я огляделась, чтобы убедиться, что мужчины племени заняты своими делами. Поблизости не было ни одного. Тогда я позволила мягкой замшевой накидке соскользнуть с плеч, сняла кинжал с бедра и положила его на землю.

Чумани и Кимимела встали по обе стороны от меня и взяли меня за руки. Они смотрели либо себе под ноги, либо друг на друга, но ни разу — на меня, пока вели меня в ручей.

Я судорожно вдохнула, когда ледяная вода коснулась моих бёдер, живота и поднялась до талии.

Чумани и Кимимела захихикали.

— Белокожие женщины совсем не переносят холод.

— Она пищит, как младенец.

— Чумани! Кимимела! — резко окликнула их с берега Прыгающая Лань. — Проявите уважение.

— Да, тётушка, — виновато ответили девочки.

— Маленькая Луна, присядь в воду. Девочки останутся стоять.

Я присела, изо всех сил сдерживая возмущённые вздохи от обжигающего холода.

— А теперь обливайте её водой, пока я буду молиться за её душу.

Девочки переглянулись с таким озорством, что мне сразу стало не по себе.

Ой-ой…

Я переводила взгляд с одной шалуньи на другую.

— Девочки! — окликнула их Прыгающая Лань. — Повторяйте за мной.

Она присела у самой кромки воды, зачерпнула её ладонями и подняла руки вверх. Вода тонкими струйками стекала между её пальцами обратно в ручей.

— Великий Дух, научи Маленькую Луну доверять своему сердцу, своему разуму, своей интуиции, своему внутреннему знанию, чувствам своего тела и благословениям своего духа.

Девочки тоже зачерпнули воду и вылили её мне на голову.

Я невольно вскрикнула.

Они звонко рассмеялись.

— Девочки! — укоризненно произнесла Прыгающая Лань.

Смех тут же стих.

Прыгающая Лань снова зачерпнула воду и подняла ладони к небу.

— Научи её доверять всему этому, чтобы она смогла войти в своё священное пространство и научилась любить, не поддаваясь страху. И тогда она будет жить в гармонии с каждым новым восходом солнца.

Девочки повторили её движение, снова окатив мне голову и лицо ледяной водой ручья.

Я взвизгнула.

— Вот видите? Она всё-таки младенец, — заявила Кимимела.

— Неправда, — возразила Чумани.

— Нет, младенец! — не сдавалась Кимимела и плеснула в неё водой.

— Неправда! — Чумани с силой ударила ладонью по воде, подняв волну, которая с головы до ног окатила Кимимелу.

Кимимела тут же расплакалась, а я продолжала дрожать посреди ручья.

— Девочки! Девочки! — Прыгающая Лань хлопнула в ладоши. — Выведите Маленькую Луну из ручья и приведите себя в порядок.

Я, дрожа всем телом и стуча зубами, выбралась на берег. Я уже не раз купалась в этом ручье, но сегодня вода казалась ледяной, словно её только что наполнили талые снега.

Прыгающая Лань накинула мне на плечи накидку, и я с благодарностью закуталась в неё, отчаянно пытаясь согреться. Затем снова закрепила кинжал на бедре и благодарно кивнула ей.

Женщины отвели меня обратно в типи. Там, пока я куталась в бизонью шкуру, они тщательно втирали в мои волосы сок алоэ вера. Затем смазали им лицо, шею, живот, руки и ноги. После этого помогли мне надеть прекрасное свадебное платье.

— Эту вышивку из бисера для тебя сделала Красная Птица, — сказала Прыгающая Лань, кивнув на пожилую женщину рядом с собой. — Она вплела в этот наряд множество молитв.

— Спасибо, Красная Птица, — улыбнулась я. — Он великолепен.

Пожилая женщина лишь негромко хмыкнула, но по её морщинистому лицу медленно расплылась улыбка.

Кимимела и Чумани устроились рядом со мной и принялись вплетать цветы в мои волосы.

Когда они закончили, Прыгающая Лань сказала:

— Встань и повернись.

Прыгающая Лань и Красная Птица внимательно осмотрели меня, пока я медленно кружилась перед ними.

Когда я снова повернулась к ним лицом, Прыгающая Лань, со слезами на глазах, тихо произнесла:

— Ты очень красива.

— Спасибо, — ответила я, стараясь заглушить чувство вины за то, что её дочь, Смеющаяся Дева, погибла из-за меня.

Затем Прыгающая Лань отвела меня к большой площадке возле типи, где уже собрались женщины племени, одетые в свои лучшие наряды, расшитые бисером. Мне велели сесть в самом центре круга.

От густого аромата готовящейся еды у меня тут же засосало под ложечкой.

Четыре женщины, стоявшие друг напротив друга, отбивали ритм на барабанах. Остальные покачивались в такт, распевая песни. Несколько девушек танцевали вокруг меня. Над моей головой звенели погремушки, а в уши шёпотом лились слова и фразы, которые я не могла разобрать.

Я заворожённо смотрела на красоту их танца. Всё вокруг — звуки, движения, ритм — словно погружало меня в гипноз.

Когда танцовщицы устали, они вернулись в круг. Им тут же подали еду, а их место заняли женщины, стоявшие по краям, — они начали кружиться и подпрыгивать, выстраивая замысловатые узоры танца.

Так продолжалось, пока солнце медленно двигалось по небосводу. Еду приносили всем, кроме меня. Мне оставалось лишь сидеть, постепенно согреваясь, и принимать все благословения.

Шли часы, и я погружалась в странное, похожее на сон состояние. Веки сами собой закрылись.

В глубине моего сознания, далеко на горизонте, начали надвигаться самые чёрные тучи, какие я когда-либо видела. Меня охватила тревога: неужели Бальтазар идёт, чтобы уничтожить моё счастье? Тучи превратились в чёрные чернила, окрашивая всё, к чему прикасались. Когда эта чернильная тьма добралась до меня, она покрыла всё моё тело, превращая мир вокруг в сплошной мрак. Она заполнила мои глаза, нос и рот. Меня охватила паника. Я судорожно хватала ртом воздух, уверенная, что мы с ребёнком сейчас утонем.

Я тихо заскулила, а руки и ноги задрожали, как у собаки, которой снится тревожный сон.

Я резко пришла в себя с испуганным вскриком и распахнула глаза.

Вокруг меня по-прежнему кружились женщины в ярких одеждах. Они подпрыгивали, раскинув руки, продолжая петь и повторять свои песнопения.

Я сидела, покрытая холодным потом, потрясённая видением. Пожалуйста… — мысленно молилась я. Пусть с Романом и нашим ребёнком ничего не случится. Прошу тебя. Сохрани нас в безопасности в этот самый священный день.

Наконец эта часть церемонии подошла к концу.

Прыгающая Лань и Красная Птица подняли меня и, поддерживая с двух сторон, отвели к типи, которого я раньше не видела. Меня ввели внутрь и велели ждать. Я села на толстые бизоньи шкуры, покрывавшие весь пол.

Снаружи доносились мужские голоса, смех и разговоры.

Полог резко распахнулся, и Роман, которого подтолкнули сзади, спотыкаясь, вошёл внутрь.

Мужчины за его спиной дружно расхохотались.

Роман сумел удержаться на ногах, не дав себе упасть.

— А-хо! — сказал он с улыбкой.

— И тебе а-хо, — ответила я, с улыбкой глядя на него. — Что ты здесь делаешь? Что это за часть церемонии?

— Нам велено осмотреть наше новое типи, моя любимая невеста, — ответил он, усаживаясь рядом со мной, скрестив ноги. — И поговорить о нашем будущем. А мужчины снаружи следят за тем, чтобы мы не предавались плотским утехам до свадьбы.

— Серьёзно? — удивилась я.

Снаружи со всех сторон доносился приглушённый гул голосов.

— Совершенно серьёзно. По крайней мере сегодня любые плотские отношения до свадьбы строго запрещены. Хотя до этого мы могли бы заниматься ими совершенно свободно, и никто бы даже бровью не повёл. У коренных народов Америки взгляды на брак и сексуальные отношения сильно отличаются от западных.

— Например? — спросила я, любуясь им.

На нём были штаны и рубаха из оленьей кожи, украшенные великолепной вышивкой из бисера. После выздоровления к нему вновь вернулись сила и уверенность. Но иногда, когда он думал, что я не смотрю, в его глазах всё ещё мелькала тень пережитого кошмара.

— О, сегодня меня многому научили, Маленькая Луна, — сказал он, закинув руки за голову. — Помимо бесчисленных очистительных обрядов, мне объяснили, что сиу считают брак союзом «пока он длится», а не «пока смерть не разлучит нас».

— Правда? — Внутри меня болезненно кольнуло чувство неуверенности.

— Но я сказал им, что в нашей культуре это союз на всю жизнь. Я никогда не собираюсь оставлять тебя, моё прекрасное пламя. — Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на меня. — Ты так же прекрасна, как в день нашей первой встречи. И я никогда не устану любоваться твоей красотой, даже когда мы оба станем старыми и седыми.

Он наклонился ко мне, убрал прядь волос с моего лица, затем приложил палец к губам.

— Тс-с, — тихо прошептал он.

И осторожно коснулся моих губ самым нежным поцелуем.

Я наслаждалась теплом его кожи и тем, как кончик его языка мягко скользнул в мой рот.

Именно тогда я поняла, что весь этот день сделал мои чувства необычайно острыми.

Глухой удар по кожаным стенам типи заставил нас обоих резко отпрянуть друг от друга.

— Они что, могут видеть, что происходит внутри? — спросила я со смехом.

— Кто знает? Но на всякий случай давай будем вести себя целомудренно. Совсем скоро мы поженимся. Думаю, они надеются, что воздержание от плотских утех так нас распалит, что сегодня ночью мы устроим представление для всего племени.

Я покраснела от одной этой мысли.

В типи полосой ворвался свет — полог откинулся в сторону.

Внутрь вошли Прыгающая Лань и Красная Птица, неся подносы с едой.

Мой желудок громко заурчал.

— Ты должна поесть, — сказала Прыгающая Лань. — А затем начнётся церемония соединения.

Они с Красной Птицей расставили на полу множество корзин с едой, улыбнулись нам и вышли.

— Боже мой, — сказала я, потянувшись за едой. — Я ведь ничего не ела целый день.

— Я тоже. Но позволь мне. — Роман мягко перехватил мою руку, кончиками пальцев взял из корзины сочный кусочек оленины, поднёс его к моим губам и накормил меня.

Я коснулась губами его пальцев, медленно втягивая мясо в рот. Скользящее прикосновение моих губ к его пальцам невольно напомнило о других влажных местах, готовых принять нечто столь же твёрдое и желанное.

Внизу живота сладко закружилось возбуждение.

Запечённая оленина оказалась вкуснее всего, что мне когда-либо доводилось есть.

Я взяла приготовленную дикую репу и поднесла её к губам Романа. Когда его губы сомкнулись вокруг моих пальцев, по всему моему телу прокатилась волна жара.

— М-м-м, — тихо простонала я.

Мы продолжали кормить друг друга таким образом, пока почти вся еда не исчезла. К тому моменту наше возбуждение достигло предела.

Снаружи вновь послышались приближающиеся голоса.

Прыгающая Лань распахнула кожаный полог и сказала:

— Возьмите свои кинжалы. Передайте их Красной Птице и следуйте за мной. Время пришло.

Мы поднялись, вынули кинжалы из ножен, закреплённых на бёдрах, подошли к выходу и передали их Красной Птице.

Она смотрела на нас с торжественной серьёзностью, словно держать в руках наши самые дорогие вещи было для неё великой честью.

Воспоминания об очистительном обряде, долгой танцевальной церемонии и даже о моём мрачном видении растворились, когда нас вывели из типи.

Впереди уже стоял круг из соплеменников.

Многие держали в руках факелы, разгоняя сгущающиеся сумерки. На тёмно-синем небе мерцали первые звёзды, а над горизонтом ещё тянулась тонкая оранжевая полоса заката.

В центре круга стоял Вождь Серое Перо. Его голову украшал роскошный убор из перьев. Опираясь на свой крепкий посох, он находился под большим тканым покрывалом, которое молодые воины держали за четыре угла.

Марселиус и Эмили стояли рядом у входа в круг.

Эмили сияла от счастья, едва ли не подпрыгивая от волнения.

— Ты прекрасно выглядишь, — прошептала она.

Марселиус выглядел спокойным и величественным. Они с Романом обменялись короткими кивками.

Мы с Романом направились к Серому Перу, а Эмили и Марселиус пошли рядом с нами. Позади следовали Прыгающая Лань, Красная Птица и Земной Медведь.

Внезапно по моей спине пробежал холодок, словно рядом находились невидимые сущности. Мы с Романом заняли свои места под покрывалом, а Марселиус и Эмили встали по обе стороны от нас.

— Начнём, — произнёс Серое Перо.

У его ног стояла каменная чаша с дымящимся пучком шалфея. Ленивые струйки ароматного дыма медленно клубились вокруг него.

Он поднял чашу и обратился к четырём сторонам света.

Нас окутала торжественная тишина.

Краем глаза мне почудилось, будто я увидела духов множества предков. Их полупрозрачные силуэты безмолвно стояли среди нас, становясь свидетелями церемонии.

Мы молчали, пока Серое Перо не заговорил вновь.

— Сегодня великий день для нашего племени. Никогда прежде двое Рождённых временем не вступали в брак. Порождения Тьмы брали в жёны путешественниц во времени, но ещё никогда двое путешественников во времени не соединяли свои судьбы. Это благословенная церемония. И вы двое — Быстрый Ястреб и Маленькая Луна — были сведены самой судьбой, нашедши друг друга сквозь время. Ваш союз был предначертан.

Я взяла Романа за тёплую руку и с любовью улыбнулась ему.

— В этот священный день благословим этот союз, — сказал Серое Перо, кивнув Земному Медведю.

Земной Медведь подошёл к нам, неся каменную чашу с горящим шалфеем и орлиное перо. Он провёл пером над чашей, и душистый дым окутал нас с Романом. Затем он кивнул отцу и отошёл в сторону.

— Теперь отдайте мне свои кинжалы, — велел Серое Перо.

Красная Птица подошла к нам, протягивая оружие.

Я взяла свой кинжал, Роман — свой, после чего мы передали их Серому Перу.

Он поочерёдно посмотрел на каждого из нас.

— Сейчас я надрежу ваши ладони, чтобы пролить кровь. Затем вы соедините свои ладони, смешав свою жизненную силу. После этого, если когда-нибудь судьба разлучит вас, вы сможете находить друг друга, капнув каплю крови на клинок и произнеся древние слова. Сейчас вы видите в полированной стали своих кинжалов лишь собственное отражение. Но когда ваша кровь соединится, вы сможете видеть и защищать друг друга.

По моему телу вновь пробежала дрожь. Всё в этой церемонии отзывалось глубоко в моей душе.

— Протяните руки, — сказал Серое Перо.

Мы оба раскрыли перед ним ладони.

Серое Перо взял мой кинжал и провёл его остриём по ладони Романа — от запястья до основания пальцев.

Роман даже не дрогнул.

Серое Перо вернул кинжал в руки Красной Птицы. Затем взял кинжал Романа и сделал такой же надрез на моей ладони.

Я поморщилась, когда смертоносное лезвие рассекло кожу. На поверхности раны выступили алые капли крови.

— Соедините ладони, — сказал Серое Перо, положив кинжал Романа на кожу рядом с моим.

Мы прижали ладони и посмотрели друг другу в глаза.

Серое Перо накрыл наши руки своими морщинистыми ладонями и начал произносить священные слова.

Факелы в руках соплеменников затрепетали, а языки пламени взметнулись высоко вверх.

Со всех сторон раздались изумлённые вздохи.

Два кинжала, лежавшие на замше, засияли переливающимся светом. Между клинками пробегали электрические разряды, похожие на крошечные молнии.

Наши соединённые ладони стали горячими.

У меня возникло ощущение, будто мы оба подключены к самой силе священной земли.

В уголках губ Серого Пера появилась добрая улыбка.

— С этого дня вы навеки связаны друг с другом. Теперь я благословлю этот союз. Для меня большая честь исполнить этот обряд. Лишь об одном я сожалею — что Ли Мун не смог быть сегодня здесь. Где бы он сейчас ни находился, надеюсь, до него дойдёт весть о вашей свадьбе. Роман… он любил тебя как сына. А тебя, Оливия, — как дочь.

Мои глаза наполнились слезами.

— Если вы хотите что-нибудь сказать друг другу, сейчас самое время, — произнёс Серое Перо, отступая на шаг.

Не разжимая наших рук, Роман сказал:

— Оливия, когда я впервые встретил тебя, я подумал, что ты сумасшедшая.

Земной Медведь перевёл его слова племени, и все рассмеялись.

Когда смех стих, Роман продолжил:

— Огонь, который горел внутри тебя, был таким же ярким, как твои прекрасные волосы. Для меня было огромной честью узнать тебя, и я бесконечно благодарен за то, что теперь ты моя жена. Я обещаю всегда защищать тебя. Нас, возможно, ещё не раз будет подстерегать опасность, но я всегда буду оберегать тебя и заботиться о тебе. Если нас разлучат, я найду тебя. И самое главное — я всегда буду любить тебя.

Слёзы покатились по моим щекам. Нежные слова Романа распахнули моё сердце настежь. Как же мне хотелось, чтобы папа был сейчас рядом и увидел, как я выхожу замуж за этого удивительного мужчину.

Мне удалось взять себя в руки.

— Роман, когда мы познакомились, я не хотела иметь с тобой ничего общего. Мужчина, которого я считала своей любовью, глубоко ранил и предал меня. Поэтому я возненавидела всех мужчин. Но именно ты научил меня любить снова и показал, что в этом мире есть хорошие люди. Не каждый мужчина — лжец и интриган. Ты оказался замечательным человеком, который всегда был рядом и никогда меня не оставлял. Ты забрал боль из моей души и превратил её в пламя любви.

— Как ты знаешь, впереди нас ждёт ещё много опасностей. Но я безмерно счастлива, что мы ждём ребёнка. Надеюсь, мы преодолеем всё вместе. Если нас когда-нибудь разлучат, я останусь верна только тебе. Даю тебе своё слово. И я буду любить тебя вечно, мой любимый муж.

Весь мир исчез, и остались только мы с Романом, окружённые коконом любви. Моё сердце переполняло счастье. Я смотрела на него, улыбаясь так широко, что казалось, ещё немного — и у меня заболят щёки.

— Да будет так! — произнёс вождь, разрушая окутавшее нас волшебство.

Мы с Романом медленно разъединили ладони. Засохшая кровь покрывала обе наши руки. Мы потянулись друг к другу, чтобы поцеловаться.

Клянусь, когда наши губы встретились, между нами будто посыпались искры.

Соплеменники радостно закричали и бросились к нам, окружая нас со всех сторон и невольно разлучая.

Я пыталась поймать взгляд Романа, пока мужчины уводили его, а женщины — меня.

Одна женщина за другой поздравляли меня с нашим союзом. Они обнимали меня, похлопывали по плечам, поворачивали то в одну, то в другую сторону, чтобы я могла поприветствовать очередного соплеменника.

Я кивала и улыбалась, мечтая лишь об одном — снова оказаться в объятиях своего мужа.

Вокруг гремели барабаны, люди танцевали и веселились. Куда ни посмотри — всё племя праздновало нашу свадьбу. Но Романа я нигде не видела.

Марселиус и Эмили стояли рядом, смеялись и о чём-то разговаривали. Марселиус наклонился к ней и быстро поцеловал её в щёку. Затем ласково коснулся щекой её виска и только после этого отстранился.

У меня отвисла челюсть.

Марселиус уже собирался уйти, когда Эмили поймала мой взгляд и жестом подозвала меня.

Когда я подошла, она крепко обняла меня и радостно взвизгнула:

— Я так счастлива за вас с Романом, сестрёнка! Вы оба заслуживаете счастья. Вы созданы друг для друга.

Я обняла её в ответ, а затем слегка отстранилась.

— Спасибо, Эмили! Но я стану ещё счастливее, когда наконец смогу побыть с ним наедине.

Она буквально сияла. Её щёки порозовели, а глаза искрились счастьем.

— Что-то мне подсказывает, что ты так светишься не только из-за нас с Романом, — сказала я. — Что происходит между тобой и Марселиусом?

Эмили сложила руки вместе и радостно закружилась на месте.

— Ох, Оливия! Кажется… я влюбляюсь в него!

Во мне мгновенно проснулось желание защитить её. Да, Марселиус теперь был добр со всеми. Но я видела его и другим. И слова Романа о том, что их отец принадлежал к Порождениям Тьмы, продолжали тревожить меня.

Эмили нахмурилась.

— Ты не рада за меня?

— Конечно рада, Эмили! — ответила я, заставив себя улыбнуться. — Просто не забывай: я знаю его гораздо дольше тебя и видела, каким коварным он может быть.

— Люди меняются, Оливия! Марселиус признался мне в том, что сделал вам с Романом, и попросил взглянуть на него по-другому. Он изменился, клянусь!

— Он рассказал тебе, что много раз пытался убить Романа и держал меня в плену? — спросила я.

— Не совсем, — ответила Эмили, и по её лицу скользнула тень. — Но он сказал, что какое-то время был плохим человеком. И теперь понял, насколько ошибался. Я знаю это.

Она посмотрела на меня с искренней убеждённостью.

— Хорошо, Эмили. — Я взяла её за обе руки. — Мне приятно видеть вас обоих счастливыми. Вы оба многое пережили. Может быть, рядом друг с другом вы действительно станете лучше.

— Так и будет, Оливия, вот увидишь. Я помогу ему стать лучше и исцелю его разбитое сердце.

Марселиус вновь появился, неся две тарелки с едой.

— Здравствуй, Оливия. Поздравляю с вашей свадьбой. Прости, что не принёс тебе поесть.

— Ничего страшного, — ответила я. — Ты же не знал, что я буду стоять здесь, когда вернёшься.

Я улыбнулась ему.

— Я принесу Оливии поесть, — сказала Эмили.

— Нет-нет, Эмили, всё в порядке, — начала я, но она уже умчалась.

Марселиус остался стоять с двумя тарелками в руках, смущённо глядя на меня.

— Эмили сказала мне, что влюбляется в тебя, — произнесла я, строго посмотрев на него.

— Это правда. Сам не могу в это поверить. После смерти Теодоры я и представить не мог, что когда-нибудь снова полюблю, — искренне ответил Марселиус.

— Только не вздумай разбить ей сердце. Теперь мы одна семья, но, если ты когда-нибудь причинишь ей боль, я всё равно с тобой подерусь. Она моя сестра.

— Даю тебе слово, — серьёзно сказал Марселиус. — Я никогда не позволю причинить ей вред. Я всегда буду её защищать.

Наши взгляды встретились.

И я поверила, что он говорит искренне.

Эмили вернулась вприпрыжку, держа для меня большое блюдо с едой.

— Вот, Оливия.

— Спасибо. Не думаю, что осилю столько, — сказала я, принимая блюдо.

— Съешь столько, сколько сможешь. Еды достаточно.

Она тепло улыбнулась Марселиусу, и он улыбнулся ей в ответ.

Кто-то взял меня за руку. Я тут же вернула блюдо Эмили, а женщина, схватившая меня, увела меня принимать очередные поздравления.

Наконец ко мне подошли Прыгающая Лань и Красная Птица, неся большое покрывало. Они расстелили его у моих ног, и Прыгающая Лань указала на него.

— Садись.

Ну что теперь? — проворчала я про себя. Когда же я наконец останусь с Романом?

Я послушно села в центр красиво сотканного покрывала.

Прыгающая Лань, Красная Птица и ещё четыре женщины взялись за его края и подняли меня в воздух. Оживлённо переговариваясь, они понесли меня к тому самому типи, где мы с Романом сидели раньше.

В груди вспыхнуло радостное волнение. Неужели наконец мы останемся вдвоём?

Полог был распахнут и закреплён, а внутри уютно потрескивал огонь.

Женщины одна за другой вошли внутрь.

Перед костром сидел Роман.

Он смотрел на меня с такой же тоской, с какой я всё это время смотрела в поисках него.

Женщины обошли с покрывалом вокруг костра и без особых церемоний опустили меня прямо к ногам Романа.

— Скажи, — с широкой улыбкой велела ему Прыгающая Лань. — Скажи эти слова.

Роман поднял на неё взгляд, затем снова посмотрел на меня.

— Прости меня, Оливия, но это часть обряда, — тихо прошептал он по-английски.

Я недоумённо моргнула.

— О чём ты?

Он взял прядь моих волос, поднял лежавшую рядом палку и легонько коснулся ею моей головы.

— Теперь ты моя, — произнёс он на языке сиу.

Затем уже по-английски добавил:

— Это акт демонстрации превосходства и заявления прав на тебя.

Я уставилась на него, не веря своим глазам.

Женщины громко завизжали, рассмеялись и, одна за другой, вышли из типи, опустив за собой кожаный полог.

Я посмотрела в сторону выхода.

— Это всё? Нас наконец оставят одних?

— Всё, — с улыбкой ответил Роман. — Ну и обряд!

— Ещё бы. Я и понятия не имела, что меня ждёт такое. Но теперь мне хочется перейти к совсем другому ритуалу.

— И к какому же? — спросил Роман, и на его губах появилась лукавая улыбка.

— К завершению нашего брака, разумеется. — Я сглотнула, внезапно почувствовав, как меня захлестнуло волнение. Я мечтала об этом моменте весь день, но теперь, когда он наконец настал, вдруг ощутила робость и смущение. — Ох… Боюсь, у меня началось что-то вроде страха перед выходом на сцену.

Он слегка нахмурился.

— Страха перед выходом на сцену?

— В моём двадцать первом веке есть такое выражение. Это значит, что я боюсь не оправдать ожиданий… ну, понимаешь… довести всё до конца. — Я смущённо улыбнулась.

— Тс-с… Сейчас здесь только ты и я. Только ты и я… — Он кончиком пальца медленно провёл по моей щеке. — Сегодня ты невероятно прекрасна, любовь моя.

Он посмотрел мне в глаза с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете. Сегодня я подарю тебе самую нежную ночь в твоей жизни — ночь, которую ты никогда не забудешь. Я боготворю тебя и всегда буду желать только тебя.

Он встал позади меня, осторожно вынул цветы из моих волос и опустил их на пол. Затем медленно расплёл мои косы.

От того, как он медленно массировал мои волосы, по позвоночнику пробегали электрические разряды.

Кончиками пальцев он ласково провёл по моей шее, наклонился и поцеловал меня в плечо.

Сердце гулко билось у меня в груди.

Роман осторожно спустил платье с моего плеча и осыпал поцелуями обнажившуюся кожу.

Моя голова сама собой откинулась назад, прижавшись к его груди. Дыхание участилось, когда его ладони медленно скользнули вниз по моему животу к внутренней стороне бёдер.

Он провёл пальцами по моей влажной плоти, сводя меня с ума.

Я прерывисто задышала от желания.

Он медленно ввёл в меня два пальца.

— Оливия… ты такая мокрая.

Я шире расставила ноги, желая дать ему больше свободы.

Его тёплое дыхание коснулось моего уха.

— Я так сильно тебя хочу, — прошептал он.

— Тогда возьми меня, — выдохнула я.

— Ещё нет.

Он вынул пальцы, развернул меня к себе и завладел моими губами в жарком, требовательном поцелуе. Затем снова скользнул пальцами внутрь меня, медленно двигая ими, а большим пальцем лаская мой клитор.

Он проник языком в мой рот, целуя меня с такой страстью и желанием, что я теряла рассудок, пока его рука продолжала сводить меня с ума.

Я впитывала каждый его вдох, ощущая, как его язык исследует мой рот, скользит, дразнит, лишая меня способности думать. Его вкус был вкусом необузданной свободы, бурного ветра, проносящегося сквозь меня и подчиняющего себе всё на своём пути.

Я была полностью во власти его губ, языка и неумолимых пальцев, которые всё сильнее приближали меня к оргазму.

Но прежде чем я успела раствориться в этом наслаждении, он убрал руку, отстранился от моих губ и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я хочу тебя, — простонала я, словно дикая кошка. — Я так сильно хочу почувствовать тебя внутри себя.

— Ещё нет, — ответил он с лукавой улыбкой. Поднеся руку к губам, он медленно облизал свои пальцы, наслаждаясь моим вкусом. — Ты на вкус как рай, Оливия.

Я тихо застонала, желая вновь ощутить эти пальцы внутри себя.

Он снял с меня платье, позволив ему соскользнуть к моим ногам.

Я осталась стоять перед ним, внезапно охваченная смущением.

Роман медленно обходил меня кругом, словно заявляя на меня свои права одним лишь взглядом. Когда он вновь оказался передо мной, то ласково провёл своей мозолистой ладонью по моей щеке.

— Не смущайся меня, Оливия. Я люблю твоё тело. Для меня ты совершенна, и я люблю тебя всем сердцем и всей душой.

Воодушевлённая его словами, я прижалась к нему всем телом и просунула руки под пояс его штанов. Я медленно стянула их вниз, и он переступил через них, освобождаясь.

Его возбуждённый член дрогнул.

Именно этого момента я ждала. Этого мгновения. Этого единения.

— Боже мой, — прошептала я. — Ты совершенен, Роман.

— Как и ты, — ответил он, глядя на меня затуманенным желанием взглядом.

Он накрыл ладонями мою грудь и поочерёдно втянул в рот сначала один сосок, затем другой.

Я поспешно сорвала с него рубаху, отчаянно желая ощутить его кожу своей.

Мы опустились на землю и слились в объятиях.

Он снова припал к моим губам, поглощая меня в ещё одном обжигающем поцелуе. Этот поцелуй был полон отчаяния, жажды и желания, которое невозможно было утолить.

Пока мы растворялись друг в друге, нас поглощало пламя страсти. В моей душе вспыхнул дождь падающих звёзд, расчерчивая внутренний небосклон полосами света и ощущений.

Когда терпеть стало невозможно, я резко отстранилась и посмотрела на него.

— Я самая счастливая женщина на свете, потому что у меня есть такой мужчина, как ты.

Роман рассмеялся, обхватил ладонями мои бёдра и помог мне обвить его ногами.

Я скрестила лодыжки за его спиной, прижимая его возбуждённый член к своей влажной, набухшей плоти. Затем начала двигаться, скользя вверх и вниз по его напряжённому члену снаружи, отчаянно желая ощутить его внутри себя.

— Ты мучаешь меня, Оливия, — сказал он, осыпая мои губы бесчисленными лёгкими, словно крылья бабочки, поцелуями. Продолжая целовать меня, он подавался бёдрами мне навстречу.

Я словно растворилась в этих ощущениях, зачарованная его губами и тем, с какой любовью он смотрел на меня. Каждая клеточка моего тела чувствовала себя любимой и желанной.

Он прервал поцелуи и тихо сказал:

— Я больше не могу. Я должен быть внутри тебя.

Он опустил руку между нами и направил себя внутрь меня.

Мы оба одновременно выдохнули от удовольствия.

Затем, крепко удерживая меня за ягодицы, он вошёл глубже. Его бёдра начали двигаться в стремительном ритме, наши тела тесно прижимались друг к другу, а кожа блестела от пота.

Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Роман тяжело дышал, снова и снова двигаясь внутри меня.

Как бы хорошо мне ни было, мне хотелось взять инициативу в свои руки.

— Подожди! — Я мягко уложила его на спину и сама оказалась сверху.

Вот это было идеальное положение.

Я упёрлась ладонями в его твёрдый, словно камень, живот и начала двигать бёдрами.

Трение его лобка ласкало мой клитор, сводя меня с ума.

Роман улыбнулся и зажал мои соски между своими мозолистыми пальцами. Он перекатывал чувствительные вершинки груди, пока они не затвердели. Затем приподнялся на локтях и жадно втянул одну грудь в рот.

Я продолжала тереться о него клитором, пока его член, полностью заполняя меня, снова и снова врезался в меня с неослабевающей силой. Каждый его толчок отзывался в самой глубине моего тела сладкой, пронзительной болью.

Мне не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Внутри меня разрастался вулкан наслаждения. Оно было таким сильным, таким всепоглощающим, что я уже не понимала, стоит ли замедлиться или продолжать двигаться. Но я продолжала. Всё выше и выше, всё сильнее отдаваясь этой волне.

С моих губ срывались бессвязные звуки, стоны и хриплые вздохи. Я была похожа на львицу в саванне, отдающуюся своему самцу с неудержимой страстью.

Роман оторвался от моей груди и обхватил её обеими руками. Его короткие ногти впились в мою кожу, пока он сжимал и ласкал меня.

Волны удовольствия одна за другой накрывали меня, умоляя отпустить себя, уступить этому сладкому мгновению. Наконец я больше не могла сопротивляться.

— Я сейчас кончу, — вскрикнула я.

— Кончи для меня, моя прекрасная жена, — хрипло произнёс он. — Кончи на меня.

Когда наивысшая волна оргазма накрыла меня, я отпустила себя, утонув одновременно в пустоте и во всём сразу. Дрожь удовольствия огненными вспышками прокатилась по моему позвоночнику, и у меня закружилась голова, словно я свободно плыла сквозь бескрайнюю галактику.

Роман тоже достиг предела, яростно врываясь в меня.

— Оливия! Любовь моя!

С его губ сорвался протяжный стон, когда его накрыл оргазм.

Я продолжала пульсировать вокруг него, словно звезда, вспыхнувшая и разлетевшаяся на тысячи искр. Моё тело содрогалось от наслаждения, пока это восхитительное чувство полностью не завладело мной. Я ощущала себя возвышенной. Любимой. Желанной. Если бы я знала, что стать его женой будет так прекрасно, я бы сделала это гораздо раньше.

Когда волны удовольствия наконец улеглись, я без сил опустилась ему на грудь.

Он лениво гладил меня ладонями, медленно проводя ими вверх и вниз по моему телу.

— Оливия, сердце моё, любовь моя, моя жена. Я всегда буду хранить тебе верность. И буду защищать тебя ценой собственной жизни.

— А я буду защищать тебя, — тихо ответила я, закрывая глаза.

— Я говорю это всем сердцем. Я всегда буду любить тебя, Оливия Александр.

Его слова должны были наполнить моё сердце покоем.

Но вместо того чтобы погрузиться в сон, меня внезапно захлестнуло жуткое ощущение надвигающейся тьмы.

Приближалось нечто ужасное.