ОЛИВИЯ

Глава 28

Я сидела в типи Прыгающей Лани, покрытая целебными припарками, которые должны были залечить многочисленные раны. Но ничто не могло заглушить потрясение, которое я испытала, узнав, что беременна. Я. Конечно, когда-нибудь я всегда хотела стать матерью, но сейчас моя жизнь была слишком опасной, чтобы даже думать о том, чтобы привести ребёнка в этот мир.

Все мои прежние женские привычки, связанные с предотвращением нежелательной беременности, совершенно вылетели из головы. Я была слишком поглощена тем, чтобы приспособиться к разным эпохам, в которых оказывалась. Теперь же выбора у меня не было, если только не последовать примеру матери и не начать бить себя камнем по животу. Но я никогда бы так не поступила. Я никогда не смогла бы стать такой, как моя мать, и убить собственного ребёнка. Роман стал бы замечательным отцом, но опасность, окружавшая нас, была слишком велика.

Что мне теперь делать? Я едва могла осознать сам факт своей беременности. Как я смогу вырастить здорового ребёнка, если даже не знаю, где находится его отец, а за мной охотится демон?

Бальтазару не пришлось бы даже моргнуть, чтобы забрать моего ребёнка и убить его.

Я опустила ладони на бизонью шкуру под собой, тщетно пытаясь смириться с тем, что рассказала мне Прыгающая Лань.

— Ты совсем не выглядишь счастливой, — сказала Эмили, нахмурившись.

— Я люблю детей. Всегда мечтала о собственном ребёнке. Но сейчас я не могу радоваться. Ты сама знаешь, с какой опасностью мы столкнулись. За нами охотится демон, а отец этого малыша находится неизвестно где. — Я опустила взгляд на уже округлившийся живот, чувствуя странное предательство со стороны собственного тела.

— Оливия! Да разве ты не понимаешь? Этот прекрасный ребёнок появился благодаря любви, которую вы разделяете с Романом! Он должен был родиться. Любовь между тобой и Романом обязательно преодолеет всё! — Глаза Эмили сияли.

— Ты неисправимая оптимистка, Эмили. Хотела бы я разделять твой энтузиазм. — Я тяжело вздохнула и погладила живот.

Эмили ласково коснулась моей щеки, убирая выбившиеся пряди волос.

— Я знаю, что ты переживаешь за Романа. Но он сильный, Оливия! Мы с Марселиусом однажды разговаривали ночью, пока ты спала…

— Вы с Марселиусом разговаривали по ночам? — перебила её я. — Часто?

Эмили покраснела и отвела взгляд.

— Марселиус умеет быть добрым. В жизни ему пришлось через многое пройти, и я просто пытаюсь помочь ему стать лучше. Путешествие было долгим, и мы успели узнать друг друга поближе. Я ведь уже говорила тебе об этом. — Она снова посмотрела мне в глаза. — Мы просто разговаривали. Это помогало скоротать время.

Пока она говорила, её лицо буквально светилось, но я постаралась не придавать этому слишком большого значения.

— И что же вы с Марселиусом обсуждали такого, что связано с Романом? — спросила я.

— Я тоже переживала, Оливия. Марселиус уверял меня, что Роман — настоящий боец. Он пережил вещи куда страшнее и всё равно выжил, так что нет причин думать, что он не справится и с этим испытанием. К тому же… — её лицо просияло. — Разве не ты говорила, что Бальтазар пообещал сохранить ему жизнь? В его собственных интересах уберечь Романа. Этот дневник нужен ему не меньше, чем тебе.

— Да, но вот в чём проблема: Бальтазар — чудовище. Ради желаемого он пойдёт на всё. Ложь льётся с его языка, как мёд с ложки. Он лжёт. Манипулирует. А я была настолько отчаянной, что цеплялась за надежду, будто он хотя бы немного позаботится о Романе. — Я покачала головой. — Но с тех пор как мы расстались, я больше не чувствую Романа по ночам. Совсем. Раньше, даже когда мы были далеко друг от друга, я всегда ощущала его любовь. Даже тогда, когда считала, что он погиб. Теперь я понимаю: тогда страх просто заглушал то, что я и без того знала — Роман жив. А сейчас… сейчас я не чувствую ничего. Будто он оказался где-то, куда я больше не могу дотянуться. Вот что пугает меня, Эм. А вдруг он умер?

Горячие слёзы защипали глаза.

— Я знаю, как ты переживаешь, Оливия, — внимательно глядя на меня, сказала Эмили. — Мы найдём Романа. Я уверена. А если на это уйдёт много времени, я помогу тебе вырастить ребёнка. Мы будем растить его вместе. Обещаю.

Её голубые глаза сияли искренностью.

Я замолчала, прервав поток своего отчаяния, и тепло посмотрела на неё.

— Спасибо, Эмили. Ты самая лучшая сестра, о которой только можно мечтать.

Я отвела взгляд и встретилась глазами с Прыгающей Ланью.

Она смотрела на меня с материнской тревогой.

— Если ты не хочешь этого ребёнка, я могу приготовить настойку из чёрного корня и кедра. Иногда женщины нашего племени тоже беременеют не по своей воле…

— Нет! Я не смогу так поступить. Просто сейчас совсем неподходящее время, чтобы приносить новую жизнь в мой мир. Мне ещё столько всего предстоит сделать. И прежде всего разобраться с Тьмой, которая забрала жизнь твоей дочери.

— Я понимаю, — тихо сказала Прыгающая Лань, и её глаза увлажнились. — Тогда тебе остаётся лишь верить, что всё будет хорошо. Твой ребёнок сам выбрал тебя своей матерью. Почитай этот дар.

Тяжесть её слов глубоко запала мне в сердце.

Я стану матерью. И больше всего на свете я хотела защитить своего ребёнка от зла. Я знала, что стану для него гораздо лучшей матерью, чем моя была для меня.

— Всё обязательно будет хорошо, Оливия, — улыбнулась Эмили. — Вот увидишь. Настоящая любовь преодолеет любые преграды.

— Возможно… Но сможет ли она победить демона?

После ещё одного отдыха к типи подошёл Земной Медведь и позвал через полог:

— Маленькая Луна, Серое Перо снова хочет поговорить с тобой.

Я вынырнула из полудрёмы и посмотрела на Эмили, лежавшую неподалёку.

Прыгающей Лани нигде не было.

— Хорошо, сейчас приду, — ответила я.

Я нашла свою одежду из оленьей кожи, оделась и сказала Эмили:

— Я скоро вернусь.

— А я буду ждать тебя здесь, — мягко ответила она.

Я подняла полог и вышла наружу, следуя за Земным Медведем, который неторопливо направился к жилищу своего отца.

По всему поселению дети играли с палками и маленьким мячом из кожи. Женщины занимались приготовлением пищи, а мужчины сидели кружком, мастеря, судя по всему, луки и стрелы.

Войдя в типи вождя, я склонила голову.

— Простите меня за моё поведение, Серое Перо. Мы много дней были в пути, а я получила тяжёлые раны. Прыгающая Лань очень заботливо ухаживает за мной и помогает мне выздороветь.

Серое Перо медленно кивнул, помешивая небольшой костёр перед собой. Казалось, огонь здесь горел всегда, независимо от того, какая погода стояла снаружи.

— Я понимаю. Меня больше всего беспокоила твоя болезнь. Но сейчас ты выглядишь лучше.

— Намного лучше. И ещё раз простите меня. Я столько раз заходила в тупик, что совсем потеряла терпение. Но мне не следовало срываться на вас. — Я виновато опустила голову.

Некоторое время мы сидели молча.

Наконец я сказала:

— Как я уже говорила, мы нашли дневник отца Эмили и немного узнали о Неистовом Ветре. В дневнике много раз упоминался человек по имени Джон Джеймс.

Я внимательно посмотрела на Серое Перо, пытаясь уловить хоть тень узнавания. Может быть, он знает, кто этот загадочный Джон Джеймс или где его искать.

Серое Перо слегка наклонил голову и задумчиво провёл рукой по нескольким белым волоскам на подбородке.

Когда он ничего не ответил, я снова заговорила:

— Вы знаете, кем мог быть Джон Джеймс?

— Боюсь, что нет. Но именно поэтому я и попросил тебя прийти снова. Я хорошенько всё обдумал и кое-что вспомнил. Память у меня уже не та, что прежде. Возраст берёт своё.

Я подалась вперёд, жадно ожидая продолжения.

— Когда Неистовый Ветер появилась здесь, она была в отчаянии. Она много раз говорила нам, что её жизни угрожает опасность. Пока она жила среди нас, мы выделили ей отдельное типи. Когда она ушла, моя жена, Айяна, убиралась в её жилище и нашла несколько смятых листов бумаги, исписанных её рукой.

— Правда? — Адреналин молнией пронёсся по моему телу.

Вождь кивнул.

— Но я не смог прочитать написанное. Всё было на незнакомом мне языке.

— И что вы сделали с этими листами? Вы их выбросили? — Меня захлестнуло раздражение. Почему он не рассказал мне об этом раньше? Эти бумаги могли оказаться тем самым дневником, который я искала.

— Конечно нет. Я убрал их в надёжное место на случай, если когда-нибудь они понадобятся. Как я уже говорил, Неистовый Ветер появилась здесь в сильном смятении, убеждённая, что её жизнь в опасности. Я подумал, что однажды найдётся человек, который сможет прочитать написанное.

— Вы должны были рассказать мне! — Я провела рукой по волосам и невольно дёрнула несколько густых прядей.

— В жизни существуют вещи поважнее твоих забот, — резко сказал Серое Перо.

Я резко втянула воздух, словно получила пощёчину.

— Я отвечаю за благополучие всего племени, — продолжил он. — И мы тоже живём в опасности. Именно поэтому мы покинули прежнее место стоянки. Именно поэтому так быстро снимаемся с каждого лагеря. Пока охотятся за тобой, охотятся и за нами.

Его лицо стало суровым и неподвижным, словно высеченным из камня.

— Кто охотится за вами? — спросила я, чувствуя, как внутри всё опустело, и опустила голову.

— Кайова, — прогремел Серое Перо, сжав руку в кулак. — Они жаждут нашей крови! Они хотят уничтожить наше племя!

— Но почему? Что вы им сделали?

— Уже много лет наше племя пытается жить с ними в мире. Но поколение за поколением мы терпим неудачу. Они постоянно охотятся на нас, пытаются отобрать наших бизонов и убивают наших людей. Давным-давно Охотящийся Волк убил одного из них. Теперь они жаждут мести и не успокоятся, пока не прольётся ещё больше крови.

Его слова ошеломили меня. Я подтянула колени к груди.

— Я старик, Маленькая Луна. — Его лицо поникло, будто кожа на нём внезапно обвисла. — Когда Великий Дух призовёт меня к себе, я хочу уйти с уверенностью, что моё племя в безопасности. Но сейчас этого нет. Никто из нас не в безопасности. Нас могут перебить среди ночи, вырезать во сне. Кайова — жестокое племя, и они не остановятся ни перед чем. Неужели ты думаешь, что у меня есть время вспоминать о каком-то письме, оставленном здесь много лет назад, которое вполне могло содержать лишь романтические размышления молодой женщины?

Я замолчала, не зная, что ответить. Всё это время я думала только о своих друзьях и собственной безопасности. Мне даже в голову не приходило, что у окружающих тоже есть свои беды.

— Я понимаю, что ты переживаешь за Быстрого Ястреба, Маленькая Луна, — сказал вождь. — Но я должен защищать своё племя. Именно это занимает мои мысли днём и ночью.

На морщинистом лице Серого Пера застыло тяжёлое выражение, словно надвигалась гроза.

— Кайова хотят убить Охотящегося Волка и уничтожить всё наше племя. И я этого не допущу. Особенно если они станут убивать других членов племени, чтобы запугать нас или доказать свою силу.

Мне хотелось, чтобы он перестал повторять одно и то же. Мне и без того было ужасно стыдно, а каждое его слово словно забивало ещё один гвоздь в мою совесть.

— Простите меня, Серое Перо, — едва слышно произнесла я. — Простите, что всё это время я думала только о себе и своих собственных бедах.

Вождь что-то недовольно проворчал, но выражение его лица так и осталось мрачным.

Я прикусила губу, обдумывая свою следующую просьбу. Судя по его настроению, Серое Перо сейчас вряд ли был расположен оказывать кому-либо услуги.

— Могу я хотя бы взглянуть на это письмо? Вы знаете, где оно?

— Разумеется, знаю, где оно, — раздражённо махнув рукой, ответил он. — Земной Медведь! Мне нужна твоя помощь! — громко крикнул он на языке сиу.

— Да, отец, — донёсся голос снаружи.

— Приведи, пожалуйста, свою мать. Кажется, сейчас она у Красной Птицы.

— Да, отец. Сейчас.

Послышались удаляющиеся шаги.

Я сидела в напряжённом молчании, ожидая возвращения Земного Медведя и его матери.

Серое Перо неподвижно сидел, не сводя взгляда с маленького костра перед собой.

Спустя довольно долгое и неловкое время снаружи снова послышались шаги.

Земной Медведь придержал полог, и в типи вошла невысокая, красивая женщина с длинными белыми волосами. Несмотря на возраст, она двигалась с удивительной грацией и внутренней силой.

— Что тебе нужно, Серое Перо? — спросила она голосом, в котором слышались десятилетия совместной жизни с человеком, сидевшим напротив меня.

Он быстро ответил ей на языке сиу:

— Принеси шкатулку, в которой я хранил письмо Неистового Ветра.

Айяна нахмурилась.

— И где, по-твоему, мне искать эту шкатулку?

— Не знаю, — ответил он, раздражённо взмахнув рукой. — Я отдал её тебе на хранение. Куда ты её убрала?

Она задумчиво наклонила голову, а я сидела, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

А вдруг она выбросила его? Или уже не помнит, куда положила?

— А! — Она подняла палец. — Вспомнила. Я отдала её Красной Птице.

— И зачем, скажи на милость, ты отдала её Красной Птице? — Серое Перо широко раскрыл глаза.

— Потому что она всё хранит. Ты же знаешь, — спокойно ответила Айяна.

— Тогда сходи и принеси её.

— Не после того, как ты попросил таким тоном. — Она упёрла руки в бока.

Я едва сдержала улыбку. Если бы мне не так хотелось увидеть содержимое письма, я бы наверняка рассмеялась над этой семейной перепалкой.

Серое Перо встретился с ней взглядом.

— Пожалуйста, принеси шкатулку, жена. Наша подруга Маленькая Луна хочет посмотреть, сможет ли она понять, что написала Неистовый Ветер.

— Конечно.

Айяна подошла к Серому Перу, наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Иногда он становится ворчливым, — сказала она мне. — Но он только лает, как собака, а потом всё равно начинает лизать тебе лицо.

Она рассмеялась, а вождь лишь ещё сильнее нахмурился.

Я невольно улыбнулась её доброте.

Айяна вышла из типи.

На этот раз тишина между мной и вождём уже не казалась такой неловкой.

Когда Айяна вернулась, она держала в руках потускневший от времени пергамент. Он был сложен втрое и перевязан кожаным шнурком.

— Ты можешь спокойно прочитать это наедине, — сказал Серое Перо, махнув рукой, давая понять, что мне пора уйти.

Я посмотрела на него, раздумывая, не стоит ли снова попросить прощения. Но его жена уже хлопотала вокруг него, словно заботливая наседка, ухаживая за ним.

Я поднялась и тихо вышла.

Я отошла подальше от лагеря, желая прочитать слова матери без посторонних глаз. Я надеялась, что в её письмах не окажется ничего столь же ужасного и откровенного, что я увидела в логове Бальтазара. Если мама писала о своих любовных похождениях, я собственноручно сожгу эти письма.

Я устроилась под деревом, спасаясь от жаркого вечернего солнца, которое било прямо в глаза. Осторожно развернув хрупкий пергамент, я прислонилась к шероховатому стволу и сразу узнала почерк. Письмо было написано на итальянском. Я начала читать шёпотом, вслух переводя написанное.

«Мой любимый Филипп, я всем сердцем прошу у тебя прощения за то, что оставила тебя и нашего ребёнка. Я люблю тебя всем сердцем, Филипп. Ты должен мне поверить! Но я ушла, потому что была вынуждена. Если бы я осталась, и ты, и Эмили оказались бы в смертельной опасности. Я не могла обречь вас на это.»

Я подняла взгляд от письма, чувствуя болезненный укол ревности.

— По крайней мере, одного из нас мама любила, — пробормотала я.

Во рту появился горький привкус, но я продолжила читать.

«Я нашла Джона Джеймса».

Я резко выпрямилась.

— Ничего себе… Она что? Она нашла загадочного Джона Джеймса?

Я продолжила читать уже молча.

«Джон рассказал мне, как уничтожить Бальтазара. Я должна найти его и убить. У меня нет другого выбора. Пока Бальтазар жив, мы все в опасности. Он ужасный, ужасный человек. Ты должен мне поверить. Иногда ты считал меня сумасшедшей, но есть вещи, которых ты просто не понимаешь.

Пожалуйста, Филипп, не ищи меня. Я знаю, что ты попытаешься. Я знаю, ты будешь мучиться вопросами и никогда не поймёшь, почему я ушла. Но я действительно была вынуждена это сделать, любовь моя. Мысль о том, что ты и наша дорогая, любимая Эмили можете оказаться на пути безумца, разбивает мне сердце».

Новая волна ревности пронзила меня, но я заставила себя подавить это чувство. Мне отчаянно хотелось прочитать, что она любила и меня тоже. Я пыталась вытеснить воспоминание о том, как мама пыталась убить меня, пока я пробивалась через родовые пути, и заменить его хоть одним тёплым словом.

Но, наверное, не всегда получаешь то, чего так сильно хочешь.

Я перевернула страницу.

«Мой любимый Филипп, я обязательно вернусь к тебе, обещаю. Больше всего на свете я хочу быть рядом с тобой и вместе воспитывать нашего ребёнка. Но сначала я должна убить Бальтазара».

Я оторвала взгляд от её плавного почерка, разрываясь от противоречий.

В этом письме мама казалась доброй и любящей женщиной, которая хотела лишь защитить тех, кого любила.

Неужели она действительно могла любить меня?

Неужели всё, что говорил Бальтазар, было ложью?

Я осторожно сложила письмо и снова перевязала его кожаным шнурком.

Это письмо сделало только одно — снова разбередило мою боль, заставив мучительно гадать, любила ли меня мама.

Она определённо была способна любить.

Наверное… просто не меня.

Я вспомнила ожерелье Эмили — крошечный кинжал, точную копию моего настоящего. Мне нужно было спросить Серое Перо, знает ли он, что означает этот кулон, но я не решалась снова идти к нему. Когда я уходила, он был явно не в духе.

Возможно, его жена уже успела смягчить его настроение?

Я направилась обратно к типи.

Земной Медведь по-прежнему стоял на страже, словно это было его постоянной обязанностью.

— Как думаешь, он снова со мной поговорит? — спросила я.

— Конечно, — ответил он с улыбкой. — Моя мать всё верно сказала. Он сначала рычит от злости, но в душе очень добрый. Вот…

Он приподнял полог и жестом пригласил меня войти.

Айяны уже не было, а глаза вождя были закрыты.

Когда я села напротив, он открыл их.

— Простите, что снова беспокою, но у меня остался ещё один вопрос.

— Какой? — грубовато спросил он.

— Когда родилась Эмили, у неё на шее появилось ожерелье с кулоном в форме кинжала. Оно очень похоже на тот кинжал, который ношу я.

Вождь нахмурился.

— Может быть, вы знаете, что это такое?

— Нет, — покачал он головой. — Никогда прежде не видел такого кулона. Но Алина говорила нам, что у неё есть ребёнок. Она также сказала, что не смогла победить Бальтазара.

— Почему вы не рассказали мне об этом?

— Это не имело значения.

— Для меня имело.

— Самое важное сейчас — найти кинжалы Солнца и Луны. Ты понимаешь? Забудь о дневнике. Возможно, его уже давно не существует.

Серое Перо поднял палку, которой ворошил угли, и слегка встряхнул её.

— Я не знаю, сколько у меня осталось времени, — сказала я. — Быстрый Ястреб, возможно, уже мёртв.

Серое Перо отмахнулся от моих опасений и пристально посмотрел на меня.

— Ты должна поверить в себя. Ты найдёшь свой путь. А теперь мне нужно отдохнуть.

— Конечно, — сказала я, поднимаясь. — Спасибо, что снова приняли меня.

Но вождь уже закрыл глаза.

Когда солнце скрылось за горизонтом, я направилась к типи Прыгающей Лани.

Навстречу мне вышла Эмили.

— Сегодня мы будем спать вот в этом типи, — сказала она, указывая на жилище в нескольких ярдах впереди. — Женщина по имени Красная Птица уже всё приготовила для нас.

Я кивнула и пошла за ней.

Войдя внутрь, я без сил опустилась на бизонью шкуру. Эмили легла напротив меня.

В тусклом свете, проникавшем через отверстие вверху типи, я едва различала её лицо.

Я рассказала Эмили всё, что узнала сегодня, благодарная за то, что могла довериться ей. Я была рада, что она моя сестра, пусть мама и любила её больше. Теперь я по-настоящему понимала Романа и Марселиуса — их боль из-за матери и того, что их разлучили при рождении. Я испытывала сочувствие к Марселиусу, к его страданиям и чувствам по отношению к матери.

Может быть, мне самой ещё многого не известно о моей матери?

Только время даст ответ.

Когда я закончила рассказ, то спросила:

— Что мне теперь делать? Может быть, нам стоит найти этого Джона Джеймса?

— Нет, нет, — сказала Эмили, отмахиваясь. — Это наверняка тупик. Если мой отец не смог его найти, то и мы не найдём. К тому же он, скорее всего, уже давно умер.

— Наверное, ты права, — сказала я, заложив руки за голову.

Снаружи послышался стремительный топот.

— Оливия! — крикнул Марселиус. — Скорее!

Несмотря на многочисленные раны, я вскочила на ноги так быстро, как только смогла.

— Что случилось?

— Это Роман! Он здесь!

Не раздумывая ни секунды, я выбежала из типи и бросилась вслед за Марселиусом. На горизонте ещё теплилась тонкая полоска вечернего света.

Впереди стояла лошадь, через шею которой безвольно свесился человек.

— Роман! — закричала я. — Боже мой! Роман!

Я со всех ног помчалась к нему.

Марселиус помог мне снять его с лошади.

Роман едва держался в сознании, но был жив.

— Неси его в моё типи. Мы с Эмили позаботимся о нём, — распорядилась я. — Интересно, откуда он появился? Как ему удалось сбежать от Бальтазара?

Я поспешила рядом с Марселиусом, который нёс Романа на плече.

— Главное, что он здесь, — с кряхтением ответил Марселиус.

Я резко обернулась, внимательно осматриваясь в поисках хоть какой-нибудь подсказки.

Под тем самым деревом, где я сидела сегодня днём, стояла чья-то фигура.

По спине пробежал холодок.

Незнакомец встретился со мной взглядом. Его глаза сияли изумрудно-зелёным светом, а сам он был полностью одет в чёрное — от сапог до рубашки. В нём было что-то мучительно знакомое, настолько, что мне захотелось броситься к нему.

Он едва заметно кивнул.

Но прежде чем я успела окликнуть его и спросить, кто он такой, незнакомец развернулся и исчез.

Совсем как Бальтазар — словно растворился в воздухе, будто его здесь никогда и не было.