ОЛИВИЯ

Глава 27

Что со мной происходило? Куда исчезли мои силы?

Мы уже несколько дней пересекали бескрайние равнины, волнами уходившие за горизонт золотыми полями. И хотя я должна была восхищаться этой дикой, нетронутой красотой, всеми чудесами этих земель, все мои мысли были заняты болезнью, терзавшей тело. Я одновременно чувствовала смертельную усталость и мучительный голод. Когда нам удавалось подстрелить кролика или собрать съедобную зелень, я не могла наесться. Но стоило закончить есть, как желудок тут же отвергал всё, что я съела.

В конце концов я перестала так много есть, ограничиваясь маленькими кусочками, пока живот болезненно не начинало сводить.

Марселиус был удивительно внимателен и добр — совсем не похож на того угрюмого, вспыльчивого человека, которого я знала. Он настоял, чтобы я ехала вместе с ним, и разрешал держаться за него, когда слабость становилась невыносимой.

— Мне всё равно, если тебе придётся цепляться за меня, лишь бы ты не свалилась с лошади, — сказал он.

Я была благодарна ему за эту заботу, но больше всего мечтала о том дне, когда ко мне наконец вернутся силы.

Несколько дней назад мы наткнулись в поле на мёртвого солдата. Мы забрали у него железную сковороду, кофейник, столовые приборы, охотничий нож и кресало. По крайней мере теперь у нас было в чём готовить еду.

Этим утром мне было совсем плохо. Я почти не спала, ужасно скучала по Роману и отчаянно надеялась, что с ним всё в порядке. Я знала о том, где он находится, не больше, чем о том, где искать дневник.

— Может быть, тебе нужна другая еда, — сказал Марселиус, возвращаясь к месту, где мы ночевали. После утреннего умывания в ручье его волосы влажными кудрями лежали на плечах. — Попробую найти и подстрелить небольшого оленя.

Он оставил нас с Эмили и ушёл пешком.

Я свернулась, обхватив руками живот, который снова сводило спазмами, пока Эмили разогревала над костром очередной бульон.

Неподалёку весело журчал небольшой ручей, перекатываясь по камням.

Я пыталась сосредоточиться на звуке воды, надеясь, что он хоть немного меня успокоит.

— Тебе нужен врач или настоящий целитель, — сказала Эмили, поднося ложку горячего питательного бульона к моим губам.

— Никаких врачей. Со мной всё будет хорошо, — ответила я, чувствуя, как желудок судорожно сжимается.

— Ты всё время это повторяешь, но тебе совсем не хорошо, — сказала она, поджав губы. Затем протянула руку и коснулась моего лба. — Хотя бы лихорадка прошла.

— Видишь? — сказала я, когда внутренности снова болезненно сжались. — Со мной всё хорошо.

Меня скрутил новый приступ рвотных позывов, не давая сказать больше ни слова. Я с трудом поднялась на четвереньки, и меня вырвало, пока Эмили придерживала мои волосы, убирая их с лица.

— Ох, Господи, — простонала я, когда приступ наконец отпустил.

Я отползла от того места, где меня вырвало, и бессильно повалилась на бок.

— Я очень переживаю, — сказала Эмили, поглаживая меня по плечу. — У тебя ничего не задерживается в желудке, а я совершенно не знаю, что делать.

Она нервно заломила руки.

— Всё будет хорошо, когда мы найдём племя. Вот увидишь.

Согретая утренним солнцем, я снова незаметно погрузилась в дрёму.

Через какое-то время меня разбудил запах крови. Открыв глаза, я увидела, как Эмили и Марселиус разделывают небольшого оленя, которого он, как и обещал, добыл.

Они работали быстро и слаженно, бок о бок срезая мясо с костей и извлекая внутренности.

Во время работы они улыбались, смеялись, разговаривали и подшучивали друг над другом, словно были давними друзьями.

Я невольно залюбовалась тем, какой крепкой стала их дружба.

Марселиус посмотрел в мою сторону.

— Проснулась. Этого мяса нам хватит на много дней. Мы останемся здесь, пока оно не высохнет, а мы с Эмили подготовим шкуры. Для тебя это идеальное место, чтобы отдохнуть до нашего отъезда.

Это прозвучало не как предложение, а как приказ.

Я не стала спорить и снова провалилась в сон.

Проснулась я позже от запаха готовящейся еды.

Солнце стояло прямо над головой, окрашивая мою кожу лёгким розовым оттенком.

Я села, ещё сонная, но наконец-то немного отдохнувшая, и увидела, как Эмили помешивает что-то над углями нашего небольшого костра.

— Что ты готовишь?

Эмили улыбнулась.

— Марселиус показал мне, как начинять кишки мясом. Его племя часто готовило для него такое блюдо. Уже почти готово. Хочешь попробовать?

К моему удивлению, желудок никак не отреагировал.

— Конечно.

— Тебе стало хоть немного лучше? Ты очень долго спала, — спросила Эмили.

— Немного. Да. Но мне нужно двигаться дальше. Мы не можем позволить себе роскошь ждать, пока я поправлюсь. Я должна найти тот дневник. Каждый прошедший день может означать, что Роман уже мёртв… или умирает.

Я попыталась подняться на ноги, но тут же снова тяжело опустилась на землю.

— Завтра утром отправимся дальше, — сказала Эмили. Её губы сжались в тонкую линию. — Мы сушим всё мясо, чтобы сделать запасы. Закрепим его на вьючных лошадях. Вот увидишь, ты ещё будешь благодарна, что нам не придётся по нескольку дней оставаться без еды.

— Я буду благодарна, когда Роман окажется на свободе и мы наконец найдём этот проклятый дневник, — ответила я. — И когда смогу хоть что-нибудь съесть, не вывернув всё обратно.

Я понимала, что веду себя как капризный ребёнок, но мне было всё равно. У меня была цель, и я либо достигну её, либо умру, пытаясь.

— Милая, — мягко, но с укором произнесла Эмили, — мы всего лишь просим тебя дать себе один день на отдых и восстановление. А потом, обещаю, мы снова отправимся в путь. После этого сна тебе уже стало лучше. Теперь ты просто ворчишь, а не страдаешь.

Она подмигнула.

— И, по-моему, это хороший знак.

Она подцепила одним из найденных нами столовых приборов почерневшую от жарки кишку, начинённую оленьим мясом.

Я посмотрела на неё, ожидая, что желудок снова взбунтуется, но он оставался спокойным.

Эмили переложила блюдо на жестяную тарелку и протянула её мне.

— Держи. Попробуй съесть немного, когда остынет. Марселиус сказал, что секрет в том, чтобы оставить в кишках непереваренную траву перед тем, как начинять их мясом. Он говорит, что это одно из самых питательных блюд, какие только можно съесть. В нём полно полезных веществ.

Я невольно задумалась о том, как быстро крепла дружба между Марселиусом и Эмили. Возможно, именно это и изменило его настроение. Что бы ни было причиной, меня это вполне устраивало, лишь бы так продолжалось и дальше. Добрый Марселиус был куда приятнее в общении, чем Марселиус-засранец.

После хорошего ночного сна мы проснулись на рассвете, свернули лагерь и отправились в том направлении, которое Марселиус определил как «верное».

Я по-прежнему ехала на его лошади, держась за его спину. Хотя я наконец нормально выспалась и впервые смогла удержать в желудке еду, слабость всё ещё не отпускала меня.

— Когда мы уже найдём племя? — спросила я. — Ты говорил так, будто отыскать своих соплеменников будет совсем несложно.

— Кто сказал, что это несложно? — спокойно ответил Марселиус. — Я понимаю, что тебе плохо, но я делаю всё, что должен: ищу следы и иду по ним.

— Тогда почему мы до сих пор их не нашли? — жалобно протянула я.

— Потому что они движутся быстро, а мы — медленно, стараясь позаботиться о тебе, — ответил Марселиус.

Некоторое время мы ехали молча.

Потом Марселиус сказал:

— Эмили была права.

— В чём?

— Она сказала, что тебе становится лучше, раз ты снова начала жаловаться. — Он фыркнул.

Мои щёки вспыхнули.

Я вовсе не хотела постоянно ворчать и ныть, но бесконечное путешествие уже выматывало меня.

— Прости.

— Не извиняйся. Всё в порядке. Думаю, к вечеру мы найдём племя, — сказал он, подгоняя лошадь перейти на рысь.

— Правда?

Я отпустила его плечи и выпрямилась в седле.

— Правда. Видишь? — Он указал куда-то в высокую траву.

— Нет. Куда смотреть?

Я всматривалась в бескрайнее море золотистых трав.

— Видишь полосу сломанных стеблей? — Он снова указал вперёд, слегка наклонив голову.

— О! Да… Теперь вижу!

— Это след племени. Они прошли здесь совсем недавно.

— Откуда ты знаешь, что это не солдаты?

— Потому что, — сказал он, постучав пальцем по виску, — я знаю.

И действительно, примерно через час вдали в небо потянулись тонкие струйки дыма, а вскоре моим глазам предстали долгожданные типи.

— Скорее! — воскликнула я. — Ты нашёл их!

Эмили и Марселиус пустили лошадей в лёгкий галоп.

Я подпрыгивала в седле позади Марселиуса.

Когда мы въехали в поселение, жители племени начали выходить из своих типи и окружили нас.

— Вы вернулись! — сказал кто-то на языке сиу.

— Мы знали, что вы благополучно вернётесь, — произнёс другой.

Я взглянула на Эмили.

— Они так добры к нам. Интересно, что произошло, пока нас не было? Ведь они хотели, чтобы мы ушли.

— Знаю. Я и сама не понимаю, что случилось, но я очень рада, — прошептала Эмили.

Из типи вождя вышел Земной Медведь и поднял руку в знак приветствия.

— А-хо, друзья!

Он помог нам с Эмили спешиться, после чего с лошади слез Марселиус.

— Мы рады, что вы благополучно вернулись, — сказал Земной Медведь, тепло обнимая Марселиуса.

— И я рад, — ответил Марселиус, крепко обняв его в ответ.

Этот Марселиус — добрый, открытый, душевный — совсем не походил на того человека, который покидал вместе с нами племя. Я посмотрела на Эмили, но она продолжала смотреть прямо перед собой.

Пока мы с Романом отсутствовали, между Марселиусом и Эмили явно что-то произошло. Но сейчас было не время и не место расспрашивать её об этом. Роман находился в опасности, а мне были нужны ответы.

— А где Быстрый Ястреб? — спросил Земной Медведь.

— Романа держат в плену. Это долгая история, и Оливия сама вам всё расскажет, — ответила Эмили.

— Вождь ждёт тебя, — сказал мне Земной Медведь. — Пойдём.

Мои ослабевшие ноги дрожали, пока я шла за ним в жилище, покрытое шкурами.

В полумраке типи вождь посмотрел на меня своими затуманенными от возраста глазами.

— Оливия! Ты плохо выглядишь. Тебе нужен целитель.

— Нет, нет. Мне нужно совсем другое. Я в отчаянии! — Я опустилась перед ним на колени. — У нас почти не осталось времени, вождь. Возможно, Роман уже мёртв.

Я сложила руки перед собой.

Серое Перо нахмурился.

— Что произошло?

— Романа схватили. Нас обоих схватили. Но Бальтазар отпустил меня, пообещав сохранить Роману жизнь, если я вернусь с дневником моей матери! Я понятия не имею, где этот дневник, где находится сам Роман, и…

Вождь поднял свою морщинистую руку и успокаивающе провёл ею в воздухе.

— По одной мысли за раз, пожалуйста.

— Вы солгали мне! — выпалила я. — Вы знали, что Неистовый Ветер была моей матерью. И скрыли от меня правду, которая могла спасти нас всех! Теперь Роман, возможно, уже мёртв!

Меня трясло от переполнявших чувств.

— Мы отправились в это путешествие за ответами. Но вместо этого я узнала о своей матери такие отвратительные вещи, что меня до сих пор тошнит. Я видела, что она творила с бесчисленными мужчинами. Она была любовницей Бальтазара. Родила ещё одного ребёнка, кроме меня. Пыталась убить меня ещё в своей утробе. Пыталась отравить меня. Меня тошнит от неё. Я больше её не люблю. Для меня она больше не мать!

Вождь посмотрел на Земного Медведя, стоявшего у меня за спиной.

— Она говорит слишком быстро. Я не могу понять всего, что она говорит. Попроси её говорить медленнее.

— Оливия… — начал Земной Медведь.

Но я подняла руку, останавливая его.

— Я поняла. Поняла! Мне нужно говорить медленнее. Но я слишком расстроена.

Я глубоко выдохнула и начала сначала.

— Мы вернулись в дом Эмили и нашли дневник её отца. Он любил мою мать, и она родила ему ребёнка. Эмили — моя сестра! А ещё моя мать вела тот самый дневник, который все пытались заставить меня найти. Потом появился Бальтазар. Он забрал нас с Романом в своё демоническое логово и пытал. Он сломал Роману лодыжку, натравил на нас тараканов и…

Вождь поднял руку, призывая меня замолчать. Затем посмотрел мимо меня на Земного Медведя и что-то сказал по-сиу.

Земной Медведь пересказал мои слова на своём языке.

Серое Перо кивнул и снова перевёл взгляд на меня.

— Продолжай.

— Я встретилась с самым тёмным из всех порождений Тьмы, вождь Серое Перо. Я встретилась с Бальтазаром. И теперь у него Роман. Он держит его в плену. Бальтазар уверял, что сохранит ему жизнь, но я не верю ни единому его слову. Я не доверяю ничему, что он говорит. Это отвратительное существо, способное на такое коварство, которое я даже представить не могу. И если бы вы не солгали мне, всего этого можно было бы избежать, а Роман сейчас был бы рядом со мной. — От ярости мои руки дрожали. — Вы скрывали от меня правду. А теперь Бальтазар следит за каждым моим шагом. Он забрал мой кинжал и использует его, чтобы наблюдать за мной.

Я наклонилась вперёд.

— Прошу вас… расскажите мне всё, что знаете! Вы мне это должны!

Серое Перо тяжело, протяжно вздохнул.

— Ты тяжело ранена, Оливия. И ты больна. Тебе нужно исцелиться. Тебе нужен отдых.

— Мне не нужен отдых! Мне нужны ответы!

— А у меня их нет, — спокойно сказал Серое Перо.

Его слова повисли между нами.

— Что значит — нет? — ошеломлённо спросила я.

— У меня нет тех ответов, которые ты ищешь.

— Как такое может быть? Неужели вы совсем ничего не знаете?

— Прости меня, дитя, но нет. Я не знаю, где находится дневник. Не знаю и где искать кинжалы Солнца и Луны. Найти их предстоит тебе. Прости, но я не могу тебе помочь. — Он ненадолго замолчал, прежде чем продолжить: — И прости меня за то, что я не рассказал тебе правду о твоей матери. Я боялся того, что ты почувствуешь, когда узнаешь истину.

Желудок свело от отвращения и ненависти к собственной матери. Отчаяние сотрясло меня, словно землетрясение. Куда бы я ни повернулась, всюду меня ждали новые преграды. И теперь я наверняка потеряю Романа — любовь всей моей жизни.

— Если я остановлюсь, чтобы отдыхать и лечиться, Роман умрёт!

Рыдания сотрясали мою грудь тяжёлыми, судорожными волнами. И вдруг меня пронзила боль — острее удара ножом в живот. Я вскрикнула, словно дикое животное, угодившее лапой в капкан, и рухнула на пол, корчась в агонии.

Земной Медведь поспешно выбежал из типи.

— Скорее! — крикнул он снаружи.

Через мгновение он вернулся вместе с Марселиусом и Эмили.

— Подними её и отнеси в типи Прыгающей Лани. Ей немедленно нужна помощь целителя! — сказал Земной Медведь.

Марселиус присел, просунул руки под моё тело и поднял меня. Поправив меня так, чтобы я лежала у него на руках надёжно и удобно, он выскочил из типи и бегом направился к жилищу Прыгающей Лани.

Эмили мчалась рядом.

Я стонала у Марселиуса на руках. Казалось, всё моё тело охвачено огнём.

Эмили распахнула полог типи Прыгающей Лани.

— Пожалуйста! Нам нужна ваша помощь!

Прыгающая Лань подняла голову от работы, которой занималась у очага. Она мгновенно вскочила на ноги и указала на сложенные в углу бизоньи шкуры.

— Положите её сюда, — сказала она на языке сиу.

Марселиус сделал, как она велела, и отступил назад.

— Я не могу здесь оставаться, — простонала я. — Я потеряю Романа. Он — моя жизнь! Разве вы не понимаете? Я не смогу без него жить!

— Охотящийся Волк, уходи, — сказала Прыгающая Лань. — Дальше мы справимся сами.

Марселиус молча вышел из типи, и его лицо казалось напряжённым и осунувшимся.

Окружённая заботой женщин, я провалилась в беспамятство, благодарная хотя бы за то, что больше не чувствовала мук собственного тела.

Что-то прохладное и влажное коснулось моих щёк и виска. Я нахмурилась, не открывая глаз и пытаясь понять, где нахожусь. Затем до меня донеслись приглушённые голоса Эмили и Прыгающей Лани.

— Она приходит в себя, — сказала Прыгающая Лань, прижимая влажную ткань к моим глазам и лбу. — Ты меня слышишь, дитя?

— Да, — ответила я, приподнимаясь на локтях. — Что случилось? Я помню только резкую боль… а потом очнулась уже здесь.

— Всё твоё тело покрыто тяжёлыми ранами. Мы с Эмили обработали их, наложили целебные припарки и обмыли тебя, — сказала Прыгающая Лань, внимательно глядя на меня.

Я опустила взгляд на своё тело. Одежды из оленьей кожи на мне больше не было. Я лежала обнажённая, укрытая мехами. От толстого слоя припарок, покрывавших кожу, исходил резкий, терпкий запах.

— Вот. Выпей. — Эмили поднесла к моим губам каменную чашу.

Я запрокинула голову, и она медленно стала вливать мне в рот свежую воду.

Она была божественной на вкус — словно жидкое золото. Я пила, пока чаша не опустела.

Эмили окунула её в большую корзину с водой и снова наполнила.

И я снова пила.

— Спасибо, Прыгающая Лань, — сказала я. — Спасибо, что позаботилась о моих ранах. Но, признаюсь, я удивлена. Когда мы уходили, вы все нас боялись.

Прыгающая Лань опустила голову.

— Наш вождь объяснил нам, что Тьма могла прийти в любой момент — независимо от того, были бы вы здесь или нет. У Танцующего Огня был свой демон, с которым ему приходилось бороться, но он был… он и сейчас остаётся горячо любимым членом нашей семьи. Мы приняли его демонов, а значит, должны принять и твоих. Такова общая судьба нашего племени. Вместо того чтобы отвергнуть тебя, Серое Перо велел нам принять тебя, если ты вернёшься. Возможно, именно ты сможешь уничтожить исчадий зла и защитить наше племя.

Я взяла её за руку, и она тепло сжала мои пальцы.

— К сожалению, Смеющаяся Дева погибла. Она была моей дочерью.

— О нет! — Глаза снова наполнились слезами. — Прыгающая Лань… Мне так, так жаль! Я бы никогда не пришла сюда, если бы знала, что Тьма последует за мной.

— Тсс, — тихо сказала Прыгающая Лань. — Что случилось, того уже не изменить. Мы проводили дух Смеющейся Девы к небесам, где она и дальше будет присматривать за мной.

Её глаза тоже заблестели от слёз.

— Тогда я обязана выздороветь, — твёрдо сказала я. — Я должна сосредоточиться на исцелении, чтобы снова сражаться.

Прыгающая Лань и Эмили переглянулись.

— Что? — спросила я. — О чём вы мне не говорите?

Эмили подвинулась ближе и крепко сжала мои руки.

— Ох, Оливия… Мы боимся, что какое-то время тебе нельзя сражаться.

Я мгновенно напряглась.

— Что значит — нельзя сражаться? Почему?

Эмили и Прыгающая Лань снова переглянулись.

— Скажите мне! Ненавижу секреты! Именно из-за секретов я получила все эти раны, — сказала я, обводя рукой своё тело и голову.

— Ты беременна, дитя, — мягко произнесла Прыгающая Лань, и на её губах появилась добрая улыбка.

Я застыла, словно она только что со всей силы ударила меня камнем по лбу.

— Я… Что?

— Ты ждёшь ребёнка, Оливия! — с восторгом воскликнула Эмили. — Разве это не замечательно?

— Какой, по-твоему, срок? — спросила я Прыгающую Лань.

— Около трёх месяцев, — ответила она.

— Разве это не чудесно? — сказала Эмили, явно радуясь куда сильнее меня.

За все эти месяцы я ни разу не задумалась о том, что у меня прекратились месячные, решив, что тяжёлое путешествие просто сказалось на моём организме.

Нет. Это были совсем не те новости, которым я могла бы радоваться. Мы все находились в смертельной опасности, пока не найдём способ уничтожить Бальтазара. Но больше всего моё сердце разрывалось из-за Романа. Где он сейчас? Как мне его найти? И жив ли он вообще?

Пока Эмили радостно щебетала и делилась своим восторгом, я всё глубже погружалась в бездну отчаяния.

Во мне зарождается новая жизнь, но сама я оказалась в смертельной опасности, словно судьба решила собрать на мне все свои самые жестокие удары.