ОЛИВИЯ
Глава 19
Когда мы с Эмили проснулись на следующее утро, солнце ещё не поднялось из-за горизонта. Казалось, сердце моё было наполнено камнями и скорбью.
Мы торопливо собирали вещи в темноте типи, готовясь к отъезду.
— Это так ужасно… То, что случилось со Смеющейся Девой. Если племя считает, что в её смерти виновата ты, они, наверное, теперь нас ненавидят, — сказала Эмили дрожащим от страха голосом.
— Они имеют полное право злиться. Это моя вина. Куда бы я ни пришла, я приношу с собой боль и смерть, Эмили, — ответила я, и голос мой сорвался от горя. Я нащупала на устланном шкурами полу мокасины и принялась их надевать.
— Не говори так, Оливия! Ты же не призывала эту Тьму, чтобы она пришла и убила Смеющуюся Деву, — возразила Эмили.
— Это не имеет значения. Она всегда находит меня. И когда находит, обязательно убивает кого-то, кто мне дорог… или просто оказался рядом со мной.
Надев мокасины, я поднялась на ноги.
— Мне нужно сообщить вождю, что мы уходим.
— Хочешь, я пойду с тобой?
— Нет, спасибо. Думаю, я должна сделать это сама.
По правде говоря, мне было страшно встречаться с великим вождём. Но я считала своим долгом сказать мудрому старейшине всё лично, а не исчезнуть без следа, как когда-то сделал Марселиус. Я не хотела, чтобы вождь просто обнаружил наше исчезновение.
Выйдя из типи, я бесшумно зашагала по утоптанной земле к жилищу Серого Пера. В лагере стояла жуткая тишина. Я невольно представила, как все жители племени прячутся по своим домам, боясь выйти наружу, чтобы Тьма не настигла и их.
Подойдя к типи вождя, я заколебалась. Возможно, Серое Перо ещё спал. И что я собиралась делать? Пробраться внутрь и потрясти его за плечо? А если я его испугаю, и он нападёт на меня? Он был старым воином, и пусть теперь казался немощным, боевые инстинкты никуда не исчезли.
У входа в его типи стоял Земной Медведь — высокий и внушительный.
— Великий вождь готов принять тебя. Он ждал тебя.
От неожиданности я вздрогнула. В предрассветном полумраке лицо Земного Медведя едва различалось.
— Ждал меня?
— Да, — ответил он, приподнимая полог. — Входи.
Желудок болезненно сжался, пока я пригибалась и заходила внутрь типи.
В центре ярко горел небольшой костёр, рассыпая вокруг искры.
Тени плясали на лице Серого Пера, придавая его чертам зловещий вид.
— Садись, — сказал он, указывая на место напротив себя.
Я опустилась на пол, поджав ноги набок, и посмотрела на него сквозь пламя костра.
— То, что произошло прошлой ночью, — страшная трагедия, — произнёс он. — Но это не причина для вашего отъезда. Люди поймут, что Смеющаяся Дева погибла не по твоей вине. Они простят тебя.
Я удивлённо вскинула брови. Как он мог такое говорить? Смеющаяся Дева погибла из-за меня, и у людей племени были все основания бояться меня.
— Очень великодушно с вашей стороны говорить такое, но мы уезжаем не поэтому. И… откуда вы вообще узнали, что мы собираемся уйти?
Он тяжело вздохнул.
— Я не спал всю ночь, советуясь с Великим Духом. Вакан Танка8 сообщил мне, что вы покинете нас.
Я сложила руки на коленях.
— Да, мы уезжаем, но не по той причине, о которой вы думаете. Мне нужны ответы. Вы сказали мне искать дневник, принадлежавший Свирепому Ветру. Я думаю, что Свирепый Ветер — та самая женщина, которая пришла на землю отца Эмили и полюбила его. Её отец, Филип, якобы подробно записывал всё, что происходило с ними. Если мы найдём эти дневники, то, возможно, узнаем, где искать записи самой Свирепого Ветра.
Вождь резко откинулся назад, словно был поражён этой новостью.
— Эта юная девушка… Эмили… Её отец знал Свирепого Ветра?
— Думаю, да. Мне кажется, это та самая женщина, которую он встретил, а потом она пришла сюда, к вам. Но полной уверенности у меня нет, — просто ответила я.
Жар от костра обжигал лицо. Щёки стали почти такими же горячими, как прошлой ночью в парной. Я немного отодвинулась назад.
— Значит, Охотящийся Волк не останется здесь? — спросил Серое Перо.
— Нет, — покачала я головой. — И Охотящийся Волк, и Быстрый Ястреб отправятся вместе с нами. Наше путешествие может оказаться очень опасным, и они мне нужны.
Я внимательно посмотрела на вождя, ожидая его реакции.
Его лицо омрачилось глубокой печалью, пока он молча смотрел в огонь.
— Мы вернёмся, Серое Перо. Обещаю, — сказала я, не желая причинять ему ещё больше боли. — Но мы должны найти эти дневники. Как видите, наша Тьма действительно охотится за нами.
Вождь кивнул.
После нескольких долгих мгновений молчания он попрощался со мной и отпустил.
Я ещё раз взглянула на него и заметила слёзы, блестевшие в уголках его глаз.
Медленно поднявшись, я тихо вышла из типи.
Следом я направилась к жилищу Романа. Снаружи первые слабые проблески рассвета уже начинали разгонять ночную тьму. Воздух был наполнен тем же многоголосым пением птиц, которое каждое утро встречало нас в дикой природе.
Я бесшумно шла по утоптанной земле к типи Романа.
Ещё не дойдя до него, я услышала доносившиеся изнутри резкие, сердитые голоса.
— Что значит, мы уезжаем сегодня? — раздражённо бросил Марселиус.
— Именно то, что я сказал. Отец Эмили встретил ту самую путешественницу во времени, которая какое-то время жила среди этого племени, — спокойно ответил Роман.
Я приподняла полог и вошла внутрь.
В полумраке типи Роман и Марселиус едва различались. Их лица освещал лишь тусклый утренний свет, просачивавшийся через отверстие в верхней части жилища.
— Оливия! — воскликнул Роман, оборачиваясь ко мне.
— Доброе утро. Вижу, ты уже рассказал Марселиусу, что мы уезжаем, — сказала я, подходя ближе.
— Откуда ты знаешь, что это не ловушка, которую устроила твоя подруга? — прорычал Марселиус.
— И тебе доброе утро, Марселиус, — ответила я.
— Не могу поверить, что ты ей доверилась. Ты рассказала ей, что мы путешественники во времени? Это была огромная ошибка, — сказал Марселиус, полностью проигнорировав моё приветствие. — О чём ты вообще думала? Если станет известно, что мы Рождённые временем, нас могут повесить, расстрелять или сжечь на костре.
Говоря это, он резко размахивал руками.
— Или люди в твоё время верили в фей и магию, поэтому ты решила, что ничего страшного не случится?
— Вовсе нет, — ответила я, отмахнувшись от его опасений. — Люди моего времени с подозрением относились ко всему, что не укладывалось в их картину мира. Но я должна была рассказать ей, Марселиус. Разве ты не понимаешь? Если бы я промолчала, а потом за ней пришла Тьма, это стало бы самым страшным потрясением в её жизни. Теперь же она знает правду и сможет быть настороже.
Марселиус недовольно хмыкнул, скрестив руки на своей обнажённой груди.
— Эмили хочет помочь нам, — сказала я, разведя руками. — Она уже стала мне как сестра, и я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.
— Будто ты можешь хоть что-то контролировать, — с презрительной усмешкой бросил Марселиус. — Будто вообще способна что-либо контролировать.
— Ты прав. Я ничего не могу контролировать. Но я могу подготовиться. И сейчас нам нужно, чтобы ты отправился с нами. Я не знаю, что ждёт нас по дороге в Уэстон-Хиллз. Разве не разумнее держаться вместе ради нашей общей безопасности? Если мы потерпим неудачу, Бальтазар придёт за каждым из нас. И за тобой тоже, Марселиус.
Марселиус сжал челюсти, но ничего не ответил.
— Так что? — спросил Роман. — Ты пойдёшь с нами?
— Я сделаю это ради своего народа. Ради племени, — сказал он, переводя взгляд с меня на Романа, а затем снова на меня. — Но даже не думайте, что я присоединяюсь к вам только потому, что вы этого хотите.
— И в мыслях такого не было, — ответила я, закатив глаза.
Мысль о долгом путешествии рядом с этим невыносимым человеком совсем меня не радовала. Но, как я уже сказала, помощь Марселиуса была нам необходима.
Я повернулась к Роману, окончательно устав от язвительных замечаний Марселиуса.
— Эмили ждёт. Встретимся у лошадей через десять минут.
Я развернулась, приподняла полог и вышла наружу.
Эмили уже ждала меня.
Я улыбнулась.
— Готова?
— Да, иду, — ответила она, торопливо подходя ко мне.
На плече у неё висела тяжёлая сумка.
— Что там? — спросила я, указывая на увесистый мешок.
Её щёки вспыхнули румянцем.
— Я… пробралась в хранилище с припасами и взяла немного мяса бизона, оленины… А ещё пеммикан9.
Моё лицо просияло. Пеммикан — смесь вытопленного животного жира, ягод и трав — мог надолго утолить голод.
— До Уэстон-Хиллз путь неблизкий, — продолжила Эмили. — И я подумала, что вряд ли кто-то выйдет, чтобы дать нам еды в дорогу. Я бы оставила что-нибудь взамен, но мне нечего предложить.
Она виновато опустила взгляд.
— Эмили, это очень заботливо с твоей стороны. Я сама собиралась что-нибудь добыть на охоте, но ты права. Благодаря этим припасам мы сможем быстрее добраться до места.
Я обняла её за плечи и притянула к себе.
— Когда вернёмся, обязательно привезём племени подарки. Хотя… не уверена, что нас встретят с распростёртыми объятиями.
При одной этой мысли я невольно поморщилась.
Но тут же отогнала тревогу, решив сосредоточиться на настоящем.
У загона нас уже ждал Земной Медведь. В руках он держал поводья четырёх лошадей. За ними вдаль тянулись сотни других животных.
— Серое Перо велел подарить вам этих лошадей. Те, на которых вы приехали, — лошади белых людей. Они не такие быстрые и не так уверенно держатся на ногах, как наши, — с улыбкой сказал Земной Медведь.
— Спасибо! И передайте мою благодарность Серому Перу.
От переполнявших меня чувств у меня перехватило горло. Люди этого племени, особенно великий вождь и его сын, проявили к нам невероятную доброту. Мне хотелось, чтобы Земной Медведь понял, насколько я ценю их заботу, поэтому я решилась и взяла его за руки.
Он удивлённо моргнул.
— Ваша щедрость тронула меня до глубины души, — сказала я.
На его щеках появился тёплый румянец.
— Мы научим ваших лошадей обычаям нашего народа и сделаем их надёжными спутниками в пути, — сказал он.
— Для меня это огромная честь. Передайте Серому Перу, что мы обязательно отплатим за его доброту стократно, — ответила я, принимая поводья, которые протянул мне Земной Медведь.
Затем он передал лошадь Эмили, после чего его взгляд скользнул мне за спину. Он поднял руку и произнёс:
— А-хо, братья!
— А-хо, — отозвался Роман.
Как и всегда, при виде Романа моё сердце радостно забилось быстрее.
Он уверенно направился к нам.
— Серое Перо подарил нам этих лошадей, — сказала я, протягивая Роману руку.
Он взял её и поцеловал костяшки моих пальцев, затем посмотрел на Земного Медведя.
— Щедрость вашего вождя поистине велика, Земной Медведь. Передайте ему нашу искреннюю благодарность.
— Возвращайтесь к нам целыми и невредимыми, — сказал Земной Медведь.
Роман помог мне сесть в седло.
Марселиус сделал то же самое для Эмили.
Я изумлённо распахнула глаза. Марселиус… проявил к кому-то доброту? Такое случалось крайне редко.
Роман и Марселиус легко вскочили в сёдла, и, попрощавшись с Земным Медведем, мы тронулись в путь.
Дорогу нам показывала Эмили, потому что никто из нас не знал, где находится Уэстон-Хиллз.
— Это в Южной Каролине, — сказала она.
Затем она дала ещё несколько указаний, и Марселиус нахмурился.
Он подъехал к ней ближе.
— Этого недостаточно. Нам нужны более понятные ориентиры.
Эмили покраснела и что-то тихо ему ответила, но я не расслышала.
Они ещё некоторое время переговаривались, пока наконец Марселиус не объявил:
— Кажется, я понял, куда нам ехать.
Солнце уже ярко сияло, когда мы пересекали равнины, двигаясь на юго-восток. Чем дальше мы удалялись от племени, тем слабее становилась моя скорбь. Казалось, я всё ещё ощущала боль и гнев, исходившие от типи. Но, оставляя позади бескрайние просторы высокой степной травы, я постепенно позволяла своим тревогам соскальзывать с плеч.
Добравшись до ручья, мы все спешились и позволили лошадям осторожно пройти по каменистому руслу, чтобы напиться.
Держа поводья в левой руке, я присела прямо посреди ручья и зачерпнула ладонью воды. Бутылок у нас не было, а нести с собой драгоценную влагу было не в чем.
Эмили порылась в своей сумке, достала пеммикан и отломила каждому по кусочку.
Мы стояли, неспешно жуя смесь из бизоньего жира, ягод и трав. Я посмотрела на Романа, и сердце наполнилось желанием. Слишком давно между нами не было настоящей близости. В Гипогее, где Роман находился в плену, у нас была лишь торопливая, отчаянная встреча. Мне не хватало возможности прикасаться к нему без оглядки.
Он повернулся ко мне, и весь окружающий мир исчез. Мне казалось, что наша любовь надёжно укрывает меня от всего.
Но тут Марселиус разрушил этот момент.
— Нам предстоит долгий путь. Не стоит стоять здесь и пожирать друг друга влюблёнными взглядами.
Остаток дня мы продолжали путь почти молча, бок о бок, в уютной тишине. По крайней мере, уютной для нас с Романом и Эмили.
Марселиус ехал впереди, держась особняком.
Когда мы остановились на ночлег, над нашими головами закружили два ястреба. Я восприняла это как знак, что лучшего места для стоянки нам не найти. Солнце уже клонилось к горизонту, возвещая конец дня.
Неподалёку журчал небольшой родник, так что водой на ночь мы были обеспечены.
И пока что — никаких признаков Тьмы.
Мы стреножили10 лошадей, чтобы они могли спокойно пастись, а Роман с Марселиусом отправились искать дрова.
Когда костёр как следует разгорелся, Эмили раздала нам ещё пеммикана, и мы уселись вокруг огня.
Марселиус и Эмили были погружены каждый в свои мысли и почти не разговаривали.
Когда на небе одна за другой начали загораться звёзды, Роман тихо сказал:
— Оливия. Давай немного прогуляемся. Сегодня удивительно красивая ночь.
— Конечно, — ответила я, с радостью ухватившись за возможность побыть с ним наедине.
— Мы скоро вернёмся, — сказал Роман Марселиусу.
В ответ тот лишь что-то невнятно буркнул.
— С тобой всё будет в порядке? — спросила я Эмили.
— Ты останешься со мной? — спросила Эмили Марселиуса.
— А куда, по-твоему, я денусь? — с усмешкой ответил он.
— Буду считать, что это было грубое «да», — сказала ему Эмили.
Повернувшись ко мне, она добавила:
— Да, со мной всё будет хорошо.
Держась за руки, мы с Романом направились к небольшой роще. Пока мы шли внутри у меня всё задрожало от томительного желания, а между ног разливалось влажное тепло. Мы молчали, но между нами потрескивал целый мир невысказанной страсти и неудовлетворённой жажды друг друга.
Когда деревья полностью скрыли нас от остальных, я спросила:
— Ты хотел со мной поговорить?
— Не словами, любовь моя, — ответил он, притягивая меня к себе. — Я чувствую, как тебя переполняют эмоции. Чувствую страх, скрывающийся под самой твоей кожей. Ты не обязана нести всё это одна, моё прекрасное пламя. Позволь мне облегчить твою боль. Я не могу ждать ни секунды. Мне нужно заняться с тобой любовью.
Он стянул через голову моё лёгкое платье, медленно проводя ладонями по обнажённой коже.
— Ты такая красивая, — прошептал он, лаская мои голые плечи.
— Ты тоже, — прошептала я в ответ, наслаждаясь ощущением его тела под своими пальцами.
Роман начал покрывать поцелуями мою шею и линию челюсти с такой нежностью, что мне захотелось расплакаться. Его губы скользили по моим скулам и векам, и вместе с ними раскрывалась вся моя беззащитность.
Наши тела были так близко. Невероятно близко. И всё же между нами всё ещё оставалось расстояние.
— Роман… — выдохнула я.
— Что такое, любимая? — Он запустил пальцы в мои волосы, мягко массируя кожу головы.
— Мне нужно быть ещё ближе к тебе.
Кончиками пальцев я медленно провела по линии его челюсти.
Роман тихо рассмеялся.
— Наши тела уже прижаты друг к другу. Насколько ещё ближе мы можем стать?
Я встретилась с ним взглядом, словно пытаясь заглянуть в самую его душу.
— Не знаю. Я просто хочу раствориться в тебе… потеряться в том, что между нами.
— Ах вот оно что, — улыбнулся он. — Тогда давай потеряемся вместе.
Роман жадно накрыл мои губы поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание. Одной рукой он удерживал меня за шею, а другой ласкал мою грудь, перекатывая соски между пальцами, пока они не затвердели от сладкой боли желания.
Разорвав поцелуй, он начал покрывать шею лёгкими укусами, медленно спускаясь ниже.
По позвоночнику одна за другой пробежали волны мурашек.
Слегка присев, он втянул одну из моих грудей в горячий рот.
Я тихо застонала, запуская пальцы в его густые волосы, и запрокинула голову.
Он жадно ласкал меня губами, одновременно скользя рукой по моему животу всё ниже, пока его пальцы не добрались до влажного, разгорячённого местечка между моих ног.
Всё моё тело вспыхнуло от его страсти.
Он тихо застонал, медленно поглаживая меня своими сильными, огрубевшими пальцами.
— Ты такая влажная, моё прекрасное пламя.
— Да. Всё это — для тебя, — прошептала я, сгорая от желания почувствовать его твёрдый член внутри себя.
— Ложись, — приказал он.
Что-то в его голосе возбуждало меня до безумия. Роман был воином, привыкшим добиваться своего. И я отчаянно хотела, чтобы сейчас он добился своего со мной.
Я тут же опустилась на колени, словно камень, расстелила на земле своё замшевое платье и легла на спину. Внутри меня уже бушевал неугасимый огонь желания.
Глаза Романа вспыхнули страстью, когда он посмотрел на меня. Без сомнения, он хотел меня так же сильно, как я хотела его.
Я жаждала всего, что он мог мне дать, — без сдержанности, без оговорок. Я пережила бесчисленные одинокие ночи без него. И сейчас у нас появился шанс — возможно, единственный за долгое время — вновь стать единым целым.
Роман стянул через голову рубашку и развязал ремешки, удерживавшие его штаны из оленьей кожи. В следующее мгновение он уже навис надо мной. Наши губы встретились в жадном поцелуе, а его язык с неистовой страстью ворвался в мой рот.
Не в силах больше сдерживать своё желание, я перекатилась и оказалась сверху. Мне хотелось самой руководить происходящим. Хотелось почувствовать, что я больше не перекати-поле, которое несёт тёмный ветер, а сильная женщина, способная сама вершить свою судьбу.
Роман без сопротивления уступил мне. Переплетя наши пальцы, он тихо сказал:
— Используй меня так, как захочешь, любовь моя. Я весь принадлежу тебе.
Моя грудь изнывала от желания, чтобы к ней прикасались, ласкали и дразнили. Я медленно водила ею по его крепкой груди, ощущая, как соски твердеют, становясь невероятно чувствительными.
— Боже… — сорвалось с моих губ, когда сладкая боль в груди стала почти невыносимой.
Роман тихо, хищно рассмеялся.
— Оливия… — выдохнул он, и его тёплое дыхание коснулось моего лица. — Мне никогда не будет тебя достаточно. Никогда.
Его ладони скользнули по моим бокам, исследуя и дразня каждую чувствительную клеточку моей кожи.
От его прикосновений я словно теряла голову.
Я упёрлась ладонями ему в грудь, позволяя своим длинным волосам рассыпаться по его глазам, щекам и торсу.
Когда шелковистые пряди скользнули по его коже, на его лице появилось выражение чистого блаженства.
Затем он обхватил ладонью мою шею и снова притянул мои губы к своим. Пока он целовал меня, его руки ласкали мою спину, задницу, плечи и руки.
Когда наши губы вновь встретились, из моей груди вырвался хриплый стон. Поцелуи Романа поглощали меня без остатка.
Его твёрдый член был зажат между нашими телами, ожидая момента, чтобы войти в меня.
Меня начала бить дрожь от желания, и из моего горла вырвался тихий, умоляющий стон.
Роман резко оторвался от моих губ и хрипло прорычал:
— Я схожу с ума. Мне нужно оказаться внутри тебя. Сейчас!
Я протянула руку между нами и направила его набухший член в себя.
На мгновение я замерла, ощущая, как он медленно растягивает меня до предела, наполняя так, как не смог бы ни один мужчина. Казалось, само время остановилось, пока это восхитительное чувство принадлежности, ощущение того, что меня принимает и делает своей этот сильный мужчина, разливалось по всему моему телу.
Для меня существовал и всегда будет существовать только Роман. Он был моей любовью, моим воином, моим миром, смыслом моего существования.
Роман обхватил меня за бёдра и начал медленно, размеренно двигаться внутри меня, с каждым толчком срываясь на хриплый стон.
— Оливия, — выдохнул он. — Я хочу быть ещё глубже. Так глубоко внутри тебя, чтобы мы оба исчезли.
— Я тоже этого хочу, Роман.
Его настойчивые движения заставляли моё тело петь, разрываясь между болью и наслаждением.
— Да… О да…
Пока он снова и снова входил в меня, моё тело выгибалось ему навстречу. Мне хотелось оставить на нём свой след, сделать его своим, и я впилась зубами в место, где его шея переходила в плечо.
Он издал низкий, довольный рык, и движения его бёдер стали ещё сильнее и быстрее, неумолимо унося нас всё дальше.
Я отпустила весь мир. Все тревоги. Всё, что мучило меня. Осталось только это. Только этот миг. Только это блаженство, настигшее нас среди американских прерий под покровом ночи.
Его член пылал внутри меня, словно раскалённый узел, готовый вот-вот взорваться и излиться во мне огненным потоком.
Это мучительное напряжение, этот раскалённый жар потрескивали между нами, отчаянно требуя освобождения. Наши тела скользили друг по другу, влажные от пота.
Я почувствовала тот самый миг, когда огненный узел внутри него распался, и Роман излился в меня.
Он громко вскрикнул, выкрикивая моё имя и крепко сжимая мои бёдра.
Где-то вдали завыли койоты, словно разделяя с нами этот миг полного самозабвения.
А затем взорвалась и я — словно миллиарды падающих звёзд разом пронеслись по небесам. Моё тело содрогалось под неумолимой силой наших слившихся оргазмов.
— Роман! — выкрикнула я сквозь стиснутые зубы. — О, Роман!
Мы словно взмыли в небо, подобно тем двум ястребам, которые встретили нас здесь. Я чувствовала себя невесомой, свободной и охваченной пламенем.
Когда притяжение вновь вернуло меня на землю, я без сил опустилась на Романа.
Он медленно гладил меня по спине и снова и снова шептал:
— Любовь моя…
Пока я не погрузилась в сладкую полудрёму.
Когда он тихо произнёс:
— Ti voglio bene.
Я удивлённо пошевелилась.
Он признаётся мне в любви по-итальянски.
Затем он прошептал:
— Ti adoro con tutto il cuore.
Я приподнялась, опираясь на руки.
— Откуда ты знаешь, как сказать по-итальянски, что обожаешь меня всем сердцем?
На его лице появилась игривая улыбка.
— Conosco molte frasi. Parlo correntemente l'italiano.
— Ты многое знаешь. И да, я слышу, что ты свободно говоришь по-итальянски. Но как такое возможно?
— Что ж, — сказал он, мягко помогая мне подняться с его бёдер. Он сел, и теперь мы сидели лицом друг к другу. — А как получилось, что ты знаешь столько языков? Наверное, изучала их. Вот и я тоже. Моя мама учила меня всему, что знала сама. Она обожала итальянский язык и хотела, чтобы я тоже его выучил. А затем, в честь своего отца, я освоил арабский и турецкий.
— Это чертовски возбуждает, Роман, — сказала я с улыбкой. — Меня это ужасно заводит.
— Если под «заводит» ты имеешь в виду, что считаешь это сексуальным, то я рад. — Он протянул руки и положил ладони мне на бёдра. — Твой ум тоже кажется мне невероятно сексуальным.
— Ты не понимаешь. Мужчины в моё время — сплошные придурки. А ты… ты действительно благородный человек. Я никогда не хочу расставаться с тобой, Роман, — сказала я, накрывая его ладони своими.
Он рассмеялся.
— Думаю, придурки существуют в любом столетии. Но нам с тобой было суждено встретиться — неважно, в каком времени. И даже если нас разлучат, мы всё равно родственные души. Мы всегда найдём способ снова быть вместе.
Моё сердце переполнилось счастьем. Я никогда не устану слышать от Романа такие слова.
Вдалеке раздался крик, соперничая с непрерывным стрекотом цикад, распевавших свою ночную песню.
— Эй, вы, голубки! — крикнул Марселиус. — Мне надо отлить, а я не хочу оставлять Эмили одну. Она как перепуганный кролик.
— Неправда! — возмутилась Эмили.
— Да чтоб тебя! — снова крикнул Марселиус. — Тащитесь уже сюда!
Роман сложил ладони рупором.
— Уже идём!
Потом он повернулся ко мне.
— Надеюсь, сегодня ночью груз наконец немного спал с твоих плеч. Мы справимся с этим вместе. Что бы ни ждало нас впереди, пока мы есть друг у друга, мы всё преодолеем.
Он вновь прижался к моим губам в страстном, почти яростном поцелуе.
Меня захватили тепло его губ и лёгкое покалывание его щетины на моей чувствительной коже. Между нами натянулась необузданная страсть, пока наши души тянулись друг к другу, стремясь соединиться.
Но слишком скоро нам пришлось отстраниться.
— Вместе мы справимся с чем угодно, mi amore (прим. пер. итал. — моя любовь), — сказала я.
На следующий день мы продолжили путь. Марселиус держался особняком и отвечал на вопросы неохотно, отделываясь короткими фразами. В конце концов он пришпорил коня и ускакал вперёд.
Дни и ночи, наполненные ездой, отдыхом, едой и сном, слились в одно размытое пятно. Наконец, спустя несколько дней пути, мы наткнулись на дом, почти полностью уничтоженный пожаром. От него остались лишь несколько обгоревших стен, да уцелевшие обломки мебели, домашней утвари и бытовой техники. Часть крыши всё ещё отчаянно цеплялась за то немногое, что удерживало её от падения.
У меня болезненно сжалось сердце.
Глаза Эмили заблестели от слёз.
— Это так печально. Когда-то это был прекрасный дом. Вон там у нас был сад.
Она указала на остатки забора, за которым теперь росли лишь высокие сорняки.
— А в том поле пасся наш скот.
Она показала на пастбище слева от дома.
— Мы с сестрой качались на качелях под той ивой.
От земли к одной из ветвей дерева тянулась единственная верёвка. Всё, что осталось от качелей, лениво раскачивалось на ветру. Деревянное сиденье и оборванная вторая верёвка валялись на земле спутанным клубком.
— Давай осмотримся, — сказала я.
Я взяла Эмили за руку и повернулась к Роману, который всё ещё сидел верхом на лошади.
— Мы пойдём посмотрим, что осталось. Если кто-нибудь появится, крикни мне, и я сразу прибегу.
Марселиус презрительно фыркнул.
— Что с тобой? — резко спросила я.
— Ты серьёзно думаешь, что нам может понадобиться твоя помощь, если кто-то появится? — сказал он, небрежно положив одну руку поверх другой на шею своей лошади.
— Может понадобиться, — вспыхнула я. — В драке трое лучше, чем двое.
Марселиус запрокинул голову и рассмеялся.
— А ты забавная. Надо же — предлагаешь помощь двум обученным гладиаторам.
Я презрительно фыркнула.
— Просто держи это в своей упрямой голове. На всякий случай…
Я решительно направилась к остаткам входной двери, искренне надеясь, что мне не придётся пожалеть о своих словах.