ОЛИВИЯ

Глава 18

Наконец-то у нас появилась хоть какая-то зацепка в поисках ответов, и, возможно, именно Эмили была ключом ко всему. Впервые за долгое время я почувствовала проблеск надежды. Возможно, мы действительно найдём способ победить Бальтазара.

Когда на племенной лагерь опустилась ночь, укрыв его звёздным небом, мы с Романом сидели чуть поодаль от остальных и ужинали. В воздухе чувствовалась лёгкая прохлада, и я прижалась к нему, согреваясь его теплом. Земля подо мной казалась жёсткой и совершенно неуступчивой. А может, всё дело было в том, что я нервничала перед сегодняшним обрядом у костра. Я понятия не имела, как вообще можно обратиться к Великому Духу и станет ли он делиться с нами своими знаниями.

И ещё меня настораживало поведение Серого Пера. В типи он вёл себя странно: избегал смотреть нам в глаза, постоянно уходил в свои мысли и почти не отвечал на вопросы прямо. Порой он казался уклончивым, совсем как политик двадцать первого века.

Возможно, это была всего лишь моя паранойя. Хотя, если за тобой охотится самый могущественный демон, поводов для неё более чем достаточно.

— Значит, Эмили считает, что дневники её отца помогут нам узнать больше о путешественнице во времени, которую он встретил двадцать восемь лет назад? — спросил Роман, пальцами подцепляя кусочек мяса бизона из своей миски. Он отправил его в рот и принялся жевать.

— Именно так она и сказала. — Я вытерла кончиками пальцев мясной сок с уголков губ. — Честно говоря, мне до сих пор не верится. Я уже была на грани отчаяния из-за всех этих вопросов без ответов и ужасающей реальности, в которой на нас охотится обезумевший, жаждущий крови демон. Я так рада, что у нас наконец появилось направление, в котором можно двигаться. Мы должны отправиться в Уэстон-Хиллз, как только представится возможность.

— Согласен. И будем надеяться, что сегодня ночью во время обряда у костра мы получим ещё больше ответов, — сказал Роман.

— Когда он начнётся? — спросила я, поставив пустую корзину на землю.

— Не знаю. Мне сказали, что Земной Медведь сам придёт за нами и подготовит нас к церемонии. — Взгляд Романа скользнул мне за плечо, и он указал рукой вперёд. — А вот и он.

Тревога тут же скрутила мне желудок, взбаламучивая вкусный ужин, который я только что съела.

— А-хо! — произнёс Земной Медведь, подняв руку в приветствии.

Позади него стояла Прыгающая Лань — целительница, которая очищала нас с Эмили от скорби в ручье.

— А-хо! — ответил Роман, повторив тот же жест.

— Идёмте. Мы должны подготовить вас к встрече с Великим Духом. Маленькая Луна, ты пойдёшь с Прыгающей Ланью. Быстрый Ястреб, ты — со мной. Когда ваши сердца и души будут очищены по отдельности, мы вместе присоединимся к церемонии.

Я кивнула, не имея ни малейшего представления, что именно подразумевает такое очищение.

— Идём, — сказала мне Прыгающая Лань с серьёзным выражением лица. — Мы должны очистить твоё тело.

Она направилась к другому сооружению — тоже обтянутому шкурами, но более низкому, без отверстия в крыше.

Похоже, его каркас был сплетён из переплетённых между собой ивовых ветвей. Построенное неподалёку от ручья, это сооружение стояло в стороне от остальных типи.

На противоположном берегу ручья находилось ещё одно такое же.

В ночном полумраке я различила Романа, Марселиуса и Земного Медведя, переходивших ручей по мелководью. Судя по всему, они направлялись ко второй хижине.

Я пошла вслед за Прыгающей Ланью, чувствуя, как тревога заставляет дрожать всё моё тело.

Когда мы остановились перед сооружением, обтянутым шкурами, Прыгающая Лань произнесла на своём языке:

— Сними одежду.

Я негромко кашлянула и судорожно перебрала в памяти нужные слова.

— Прямо здесь? — с трудом спросила я на языке сиу.

— Снимай, — нетерпеливо сказала Прыгающая Лань, делая приглашающий жест рукой. — В этой парной ничто не должно стоять между тобой и твоими молитвами.

Вот это да. Значит, меня ждёт церемония в парной? Для меня это большая честь.

Я огляделась по сторонам. Поблизости никого не было, поэтому я разделась. Аккуратно сложила одежду из оленьей кожи у входа, затем сняла оружие и спрятала его под одеждой.

— Хорошо, — сказала Прыгающая Лань.

Она приподняла полог и жестом пригласила меня войти.

— Заходи.

Пригнувшись, я пробралась внутрь.

В центре парной в неглубокой яме ярко светились раскалённые докрасна камни.

Смеющаяся Дева сидела обнажённой, поджав ноги под себя, рядом с корзиной, выстланной мхом и наполненной водой. Когда я вошла, она подняла на меня взгляд. Оранжево-золотые отблески раскалённых камней освещали её лицо, и она улыбнулась мне.

Я улыбнулась в ответ, стараясь не показывать своего смущения.

— Садись, — сказала Прыгающая Лань, указывая на свободное место на земле рядом со Смеющейся Девой.

Я сделала, как мне велели, скрестив руки на груди.

Прыгающая Лань села рядом со мной и обратилась к Смеющейся Деве:

— Призови стороны света.

Смеющаяся Дева кивнула, закрыла глаза и начала медленно покачиваться из стороны в сторону. Затем приподнялась на корточках — её голова почти коснулась низкого потолка. Она сложила ладони над головой, словно готовясь принять благословение, и произнесла:

— О Великий Дух Севера, мы приходим к тебе и просим даровать нам силу и стойкость, чтобы выдержать всё холодное и суровое, что встречается на жизненном пути. Мы приходим, подобно бизонам, готовые принять ветра, несущие твои благословения над равнинами. О Дух Жизни, Дух Севера, даруй нам силу и тепло.

Она повернулась на четверть круга, обратив раскрытые ладони к востоку.

— О Великий Дух Востока, мы обращаемся к тебе — туда, где восходит солнце и откуда каждый день приходит свет. Пусть этот свет будет дарован нам. О Дух Востока, пусть свет в нашей жизни станет прославлением тебя.

Её слова постепенно погрузили меня в состояние удивительного покоя. Подобно Смеющейся Деве, я тоже начала медленно покачиваться из стороны в сторону, а взгляд мой стал мягче.

Смеющаяся Дева снова повернулась.

— О Великий Дух Юга, дух всего тёплого и доброго, мы просим тебя даровать нам время роста, плодородия и нежной ласки. Даруй нам семена изобилия, чтобы на земле росли цветы, деревья и плоды. Помоги нам взращивать и хранить тепло доброй дружбы.

Затем она вновь повернулась.

— О Великий Дух Запада, туда, где каждый день заходит солнце, чтобы вновь взойти следующим утром, мы обращаемся к тебе, прославляя закат и благодаря за перемены. Ты — великая сила вечного круга, ведущая нас к преображению. Помоги нам принимать все изменения, которые приносит жизнь.

Она подняла руки вверх, затем медленно опустила их к земле и произнесла:

— Как наверху, так и внизу. А-хо!

Не дожидаясь приглашения, я повторила вслед за ней:

— А-хо!

Прыгающая Лань сделала то же самое.

Смеющаяся Дева вновь села на своё место.

Мы сидели молча, и жар становился всё сильнее.

Смеющаяся Дева зачерпнула воду из выстланной мхом корзины и плеснула её на раскалённые камни.

В воздух взметнулся густой пар, обжигая лицо и грудь. Пот ручьями стекал по моему лицу, шее и груди.

— Давайте помолимся. Пусть ваши молитвы будут настолько чистыми, что смогут пройти сквозь игольное ушко, — сказала Прыгающая Лань.

Она подняла лежащую рядом со Смеющейся Девой погремушку, сделанную из оленьего копыта, встряхнула её и произнесла:

— Великий Дух, оберегай наш народ. Даруй нам своё благословение на нашем жизненном пути. Благослови наших вернувшихся родных — Быстрого Ястреба и Охотящегося Волка, а также тех, кого они любят: Маленькую Луну и ту, что зовётся Эмили. Даруй им ответы, которые они ищут.

Громким, чистым голосом она произнесла:

— Mitákuye Oyás’iŋ! (прим. пер. Все мы — одна семья)

Смеющаяся Дева плеснула на камни ещё воды.

Облако густого пара заполнило парную, обжигая мне ноздри при каждом вдохе. Пот струился из каждой поры, и казалось, будто я тону в кипящем море. Терпеть этот невыносимый жар становилось всё труднее.

Дай мне сил выдержать.

Смеющаяся Дева взяла погремушку и начала молиться.

— Великий Дух, даруй нам изобилие. Наставь нас на путь истинный, когда мы сбиваемся с дороги. Помоги нам прожить жизнь по твоему замыслу, а не по нашему. И даруй Маленькой Луне, Быстрому Ястребу и Охотящемуся Волку ответы, которые они ищут, — произнесла она, повторяя молитву Прыгающей Лани. — Mitákuye Oyás’iŋ!

Она снова плеснула воду на раскалённые камни.

Жара стала такой нестерпимой, что мне показалось — я сейчас умру. Пот стекал в глаза, обжигая их, и я судорожно моргала. Окутанная удушающим зноем, я едва помнила собственное имя.

Погремушку передали мне.

Я встряхнула её, но не смогла придумать ни единого слова. Мой разум и тело захлестнул настоящий шторм — и внутри, и снаружи. Я закрыла глаза и продолжала встряхивать погремушку. Всё, о чём я могла думать, — это жар. Испепеляющий жар.

Голосом, который не был похож на мой, который словно вообще исходил не от меня, я произнесла:

— Великий Дух, услышь меня. Даруй мне силу сразиться с Тьмой и уничтожить самую страшную из всех — Бальтазара.

Внутри парной внезапно поднялся яростный ветер, и температура стала ещё выше. Неестественный вихрь закружился вокруг меня, словно принадлежал одной лишь мне. Из самой глубины моего существа вырвался протяжный, пронзительный вой.

Чья-то рука резко схватила меня за шею, и мои веки распахнулись.

Прыгающая Лань прижала моё лицо к земле.

— Оставайся здесь. Не поднимайся, — приказала она. Затем закричала: — Уходи, нечистый ветер! Оставь нас!

Ветер завывал, пронзительно визжа у меня в ушах.

Я зажала уши ладонями, пытаясь заглушить этот звук. Стиснув зубы, я продолжала издавать тот же протяжный вой, прижимаясь лицом к земле и отчаянно ища в прохладной почве хоть какое-то облегчение.

Прыгающая Лань распевала какие-то слова, которых я не понимала, а Смеющаяся Дева продолжала лить воду на раскалённые камни.

Я словно заблудилась в этом странном, тёмном и невыносимо жарком мире. Вокруг меня яростно бушевал тот самый жуткий ветер. От него несло разложением и гниющей плотью, и он затягивал меня в пугающий водоворот. Я поползла по земляному полу, пытаясь спастись от жара, и наконец добралась до узкой щели у самого основания шкур. Прижавшись к ней носом, словно маленькая собака, я сосредоточилась на тонкой струйке прохладного воздуха, касавшейся кончика моего носа.

Прыгающая Лань продолжала распевать молитвы, пока я из последних сил цеплялась за остатки рассудка.

Наконец полог распахнулся, и внутрь ворвался поток прохладного ночного воздуха. Я выползла наружу на животе, совершенно обессиленная, и рухнула на землю. Казалось, будто меня снова и снова окунали в морскую воду, смывая всё лишнее. Я просто лежала. Сил пошевелиться не осталось.

Что это был за ветер, поднявшийся внутри парной? В нём не было ничего доброго. Совсем ничего.

Чьи-то мягкие руки легли мне на спину. Меня осторожно подняли сначала на четвереньки, а затем поставили на ноги.

Прыгающая Лань отступила на шаг и внимательно посмотрела на меня. Она слегка наклонила голову, медленно повернула моё лицо сначала в одну сторону, потом в другую. Наконец удовлетворённо кивнула.

Меня трясло от слабости, каждая мышца ныла от изнеможения, пока я закрепляла клинок и пистолет на бёдрах. Затем мне накинули на плечи белое одеяние и нанесли на лицо какие-то узоры.

— Идём. Теперь ты готова встретиться с Великим Духом.

Она повела меня под безлунным ночным небом туда, где вокруг ярко пылающего костра уже сидели Роман, Марселиус, Земной Медведь и Серое Перо.

Земной Медведь держал в руках барабан. Он отбивал ровный ритм, одновременно распевая молитвы.

Я тяжело опустилась рядом с Романом.

Он устало улыбнулся мне, выглядя таким же измученным, как и я. Как и в Риме, на нём была лишь простая кожаная набедренная повязка. Он выглядел по-настоящему грозно: его лицо и торс были покрыты красными и чёрными узорами, скрывавшими татуировки.

В мерцающем свете костра взгляд Марселиуса казался измученным, словно его преследовали призраки.

Прыгающая Лань ушла, растворившись в ночной темноте, словно бесплотный дух.

Пока Земной Медведь продолжал отбивать ритм и петь, Серое Перо поднялся и, подобно Смеющейся Деве, обратился с молитвой к четырём сторонам света. Затем он снова сел и взял в руки погремушку, похожую на ту, что была в парной.

И снова в моих ушах раздался тот самый пронзительный вой.

Я прижала ладони к голове.

Серое Перо с закрытыми глазами встряхивал погремушку, произнося слова о Великом Духе, наставлении и ответах.

Я не могла разобрать всё, что он говорил. Грохот барабана и настойчивый пронзительный визг заглушали все остальные звуки.

Роман и Марселиус одновременно посмотрели на меня. Их лица исказило беспокойство.

Барабан загремел ещё громче, а голос Серого Пера раскатился над лагерем.

Из костра взметнулся фонтан искр.

Серое Перо вскрикнул и вскинул руки к небу.

— Укажите им путь! — прогремел он.

Над костром вновь взорвался дождь из искр, и из пламени возникла тёмная, призрачная фигура.

— Смотри, — сказала она мне, указывая вперёд. — Загляни в своё будущее.

У меня перехватило дыхание, когда прямо перед моими глазами начала разворачиваться картина.

С неба капала кровь, падая на языки пламени. Тела сыпались на раскалённые поленья и тут же исчезали, превращаясь в клубы дыма. Деревню захлестнули кровь, боль и страдания. Моё сердце разрывалось от горя, пока вокруг звучали крики людей, оказавшихся в самом центре кровавой бойни.

Сначала я решила, что эти крики доносятся из видения.

Но затем, взглянув в сторону лагеря, увидела, как люди из племени с факелами в руках бегут, крича и зовя на помощь, а по пятам за ними несутся призрачные тени.

И посреди этого хаоса стояла моя Тьма.

Она смотрела прямо на меня, растянув губы в зловещей улыбке.

— Оливия! — раздался чей-то крик.

Я резко повернула голову в ту сторону.

— Эмили?

Эмили бежала ко мне со всех ног. Её лицо было искажено ужасом.

Позади неё молниеносно метнулась тёмная фигура, преследуя её.

Эмили закричала так пронзительно, что этим криком можно было бы разбудить мёртвых.

— Кто-нибудь, помогите!

Марселиус вскочил на ноги и бросился к ней. Подхватив её на руки, он прижал её к себе.

Я тоже поднялась.

Словно загипнотизированная, я медленно зашагала навстречу своей Тьме. Шаг за шагом я приближалась к собственному демону, не в силах остановиться.

Роман бросился за мной.

— Оливия, что ты делаешь?

Земной Медведь продолжал бить в барабан.

Снова.

И снова.

И снова.

Серое Перо не прекращал своего песнопения.

Весь окружающий мир начал исчезать, пока я, словно зачарованная, шла к своей Тьме. Чёрные облака заклубились вокруг меня, скрывая всё, кроме неё.

Когда между нами осталось всего несколько шагов, её плащ соскользнул с плеч и, подхваченный невидимым ветром, улетел в ночную темноту.

Я остановилась.

Теперь мы стояли лицом к лицу.

Её спутанные волосы были больше похожи на клубящийся чёрный дым, обвивавший голову. А кожа… если это вообще можно было назвать кожей… выглядела обугленной. Пока Тьма извивалась передо мной, от неё осыпались обгоревшие куски, обнажая серую, растрескавшуюся поверхность.

Один её глаз смотрел на меня сквозь кроваво-красную радужку. Второй походил на чёрную дыру, готовую затянуть меня в свой водоворот порока.

Существо ухмыльнулось беззубой улыбкой и заговорило. Его голос звучал одновременно у меня в голове, впиваясь когтями в сознание, и снаружи, ударяя по барабанным перепонкам. Я вскинула руки перед лицом, словно пытаясь защититься.

— Мы снова встретились, моя дорогая. Прошло немало времени с нашей последней встречи. Ты думаешь, что стала достаточно сильной, чтобы одолеть меня. Вот только ты ошибаешься. Я убью тебя так же, как убила Амару.

Тьма медленно раскачивалась из стороны в сторону, нависая надо мной.

Я прищурилась, глядя на зловещий силуэт, и невольно задрожала.

— Ты всего лишь кровожадное чудовище. Дьявол!

Существо рассмеялось.

— Вообще-то у меня есть имя. Его дал мне Бальтазар.

— Скажи мне. Скажи, как тебя зовут, — потребовала я.

— Далия, — ответила она.

Это имя словно ударило меня вдоль позвоночника, вырывая наружу что-то давно забытое.

Я знала эту Тьму.

Перед глазами всё поплыло, мир затуманился, а затем его заполнили чёрные точки.

— Ты… ты…

Я не могла закончить фразу.

— Именно. Я — твоя Тьма. И Бальтазар убьёт тебя. Прямо сейчас он охотится за тобой.

Мои колени задрожали, и я испугалась, что сейчас потеряю сознание. Я отчаянно искала взглядом друзей, Романа, и наконец различила их вдали — расплывчатые силуэты, словно видимые сквозь кривое стекло.

Барабан, песнопения и крики звучали так, будто доносились издалека, словно их отделяла от меня толща воды.

— Ты думаешь, что у тебя есть защитники, которые смогут тебя уберечь. Но ты ошибаешься. Бальтазар говорит, что вы все слабы. Вы всего лишь перепуганные кролики, прячущиеся в высокой траве. Но он видит вас. Мы все вас видим.

Дрожь вновь пробежала по моему телу, но я не позволила страху взять верх. Наоборот, я выпрямилась, чуть подалась вперёд и произнесла:

— Передай Бальтазару, что я его не боюсь. Почему он сам не явился? Почему прислал вместо себя тебя? Он настолько труслив?

Тьма расхохоталась.

Из её рта вырвался порыв ветра — точно такой же, как в парной.

Как и там, этот ветер смердел гниющей плотью и разлагающимися трупами, вызывая приступ тошноты. Я закрыла лицо рукой, пытаясь хоть немного защититься от зловония.

— У Бальтазара есть планы на всех вас. Но особенно — на тебя, моя дорогая.

Она вытянула палец в мою сторону.

В тот же миг мощная ударная волна пронзила мой живот.

Я с трудом подавила рвотный позыв. Собрав всю свою волю, я произнесла:

— Я готова покончить с тобой раз и навсегда.

Я просунула руку под белое одеяние и выхватила кинжал с бедра. Я вспомнила слова Марселиуса о том, как уничтожить свою Тьму. Нужно поднять клинок к небесам и произнести священные слова. Тогда я смогу подчинить Тьму своей воле.

Тьма не сводила с меня глаз, пока я направляла кинжал к луне и начинала произносить древнее писание.

— Ya hamiat alqamar fi allayl, 'adeuk litutliq aleinan lilnuwr waturshiduni khilal alzalami. Dae alshams aleazimat tarqus min hawlik bialhubi walmawadati. Mean, aftahuu bawaabatikum wamnahwani alsafar eabr alzaman walmakan mithl zilal allay.

Моя Тьма метнулась вперёд, словно молния, и схватила Смеющуюся Деву.

Смеющаяся Дева закричала, забилась в объятиях демона, удерживавшего её.

— Оливия, помоги мне! — закричала она на языке сиу.

Я бросилась к ней, но прежде чем успела добежать, Тьма одним резким движением свернула Смеющейся Деве шею.

Затем она бросила её безжизненное тело на землю.

— Нет! — закричала я, падая на колени.

Далия вместе со своими чёрными облаками исчезла, оставив меня стоять на коленях перед мёртвой девушкой из племени, вокруг которой раздавались крики и рыдания.

Вождь вскочил на ноги с проворством молодого человека.

— Все немедленно в свои типи! И оставайтесь там! — прогремел он.

— Эти люди! — выкрикнула Прыгающая Лань, указывая на меня, Романа и Марселиуса. — Вы впустили их в наше племя под нашу защиту. Вы сами впустили сюда опасность!

Она бросилась ко мне, грубо оттолкнула меня в сторону и упала рядом с безжизненным телом Смеющейся Девы.

— Пока эти путешественники во времени здесь, мы все в опасности!

Вождь громогласно произнёс:

— Как ты смеешь такое говорить? Неужели ты так же отвернулась бы и от Танцующего Огня?

Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как сердце пронзают острые вспышки боли. Почему всем, кого я люблю, я приношу лишь страдания? Куда бы я ни пришла, всюду за мной следовала боль.

Я закрыла лицо руками и разрыдалась.

Всё моё тело содрогалось от рыданий.

Чьи-то сильные руки обхватили меня за плечи и подняли.

Я повернулась и прижалась к тёплой груди Романа.

— Пойдём, любовь моя, — тихо сказал он, крепче прижимая меня к себе.

— Как нам уничтожить Тьму? — всхлипывая, выдавила я.

— Тише, — успокаивал меня Роман. — Что бы ни случилось, мы будем вместе. Мы найдём способ победить Бальтазара.

— Но как? Каждый раз, когда я бросаю вызов Тьме, она убивает кого-то, кто мне дорог.

Меня захлестнуло такое отчаяние, что казалось, оно вот-вот поглотит меня целиком.

— Любимая, — сказал Роман, поворачивая меня к себе.

Он бережно взял моё заплаканное лицо в ладони.

— У каждого есть слабость. Даже у Бальтазара. Мы найдём его слабое место. Найдём и воспользуемся им. И только тогда мы наконец станем свободны.

Его слова приносили утешение.

Но мысль о том, что однажды нам действительно удастся вырваться из лап Бальтазара, казалась слишком невероятной, чтобы подарить мне настоящее спокойствие.