ОЛИВИЯ

Глава 10

Никогда не показывай своему пленителю, что тебе страшно. Даже если он, возможно, вовсе не собирается держать тебя в плену. Эта мысль не покидала меня, пока я шла через лес вслед за десятью коренными американцами, Романом и Марселиусом. Совсем недавно эти воины жестоко напали на нас, и тогда я была уверена, что нам конец. Теперь же я уже не знала, чего от них ожидать. Они привели нас к месту, где были спрятаны их лошади, и велели следовать за ними верхом.

Можно ли доверять коренным американцам после того, как они так яростно на нас набросились?

Это ещё предстояло выяснить.

Мужчины шли на несколько шагов впереди нас, без малейшего труда выдерживая темп Романа и Марселиуса.

Я держалась позади, ведя наших двух лошадей, потому что Эмили отказалась ехать верхом.

Она не отходила от меня ни на шаг. Её лицо было напряжённым от тревоги. Время от времени я брала её за руку, крепко сжимала ладонь или ободряюще улыбалась, давая понять, что рядом со мной она в безопасности.

Мы перебирались через поваленные деревья, продирались сквозь густые заросли, взбирались на холмы и пересекали плоские возвышенности, тогда как коренные американцы не выказывали ни малейших признаков усталости или напряжения.

Эмили то и дело спотыкалась и едва не падала, вероятно, из-за того, что нервы её были натянуты до предела.

— Мне страшно, Оливия. Я не доверяю людям, которые на нас напали.

— Не переживай, — сказала я, придерживая ветку, чтобы она могла пройти под ней. — У тебя есть я. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я тепло ей улыбнулась.

— Спасибо, Оливия, — ответила она дрожащим голосом.

Когда она прошла вперёд, я последовала за ней.

Наши лошади шли следом, осторожно пробираясь через кустарник.

Ветки до крови расцарапали мои голые руки. Насекомые безжалостно набрасывались на укусы, которые уже успели оставить их собратья. Я изо всех сил старалась не чесать кожу, но в конце концов проиграла эту битву. А от жары и постоянной ходьбы пот ручьями стекал по моей шее и лицу, попадая на укусы и заставляя их чесаться ещё сильнее.

Мне было ужасно тяжело, но ради Эмили я должна была оставаться сильной и защищать её, как бы сильно сама ни дрожала от страха.

Наконец мы выбрались из лесистых холмов и направились к бескрайним равнинам.

В какой-то момент Роман замедлил шаг, дожидаясь, пока мы с Эмили его нагоняли.

— Есть что рассказать? — спросила я, почувствовав облегчение от одного лишь его присутствия.

— Они почти ничего не говорят. — Роман слегка сжал мою руку. — Но, по крайней мере, больше не настроены враждебно, и это уже хорошо. Предводитель сиу — тот самый мужчина, который разговаривал с Марселиусом, — то и дело тянется к нему и похлопывает его по ноге. Марселиус идёт между ним и ещё одним воином. Позади них следуют ещё двое, а за ними — остальные. Так что, хоть они и оказывают ему почести, выпускать его из виду явно не собираются.

Я кивнула.

— У меня к Марселиусу одни вопросы. Откуда он знает их язык? И откуда знает Танцующего Огня?

— Меня мучают те же вопросы, Оливия. Нам нужны ответы, а Марселиус упрямо молчит, ограничиваясь лишь редким ворчанием или мрачными взглядами.

Роман наклонился, чтобы посмотреть на Эмили.

— Как ты держишься?

— Мне страшно, — призналась она.

— Не бойся, — мягко сказал Роман. — Оливия и сама грозный воин. Она хорошо о тебе позаботится.

Эмили улыбнулась мне, и в её глазах читалась искренняя благодарность.

Впереди один из мужчин издал пронзительный клич.

Издалека ему тут же ответили.

По моей шее пробежали мурашки.

— Должно быть, мы уже близко к их деревне.

— Похоже на то. Я догоню остальных, — сказал Роман и пришпорил лошадь.

Навстречу мужчинам выбежали другие коренные американцы. Они окружили Марселиуса и помогли ему спешиться. Роман тоже слез с лошади. Затем их обоих повели в сторону деревни, состоявшей из множества типи⁷ самых разных размеров, разбросанных по поляне возле ручья.

Над многими типи поднимались струйки дыма. Женщины и дети стояли возле своих жилищ, с любопытством разглядывая нас, пока мы шли через их деревню.

Двое молодых воинов, на вид ещё подростков, с такими же характерными красными узорами на лицах, забрали наших лошадей. Они не сказали мне ни слова и даже ни разу не посмотрели мне в глаза.

Полный мужчина, судя по всему один из старейшин, жестом велел нам ждать снаружи одного из больших типи. Затем он и десять воинов, напавших на нас, скрылись за дверным пологом из шкур.

— Как думаешь, чего они хотят? — спросил Роман Марселиуса.

Марселиус упрямо выдвинул вперёд подбородок, но ничего не ответил.

— Рано или поздно тебе всё равно придётся нам хоть что-нибудь рассказать, — сказал Роман, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Неужели? — Взгляд Марселиуса был холоден как лёд.

— Мы все оказались в одной лодке, — сказал Роман.

Марселиус небрежно скрестил руки на груди и молча уставился на типи.

Мы с Романом переглянулись.

Я покачала головой и тяжело вздохнула. Какая же это была ошибка — притащить Марселиуса с собой. Какая чудовищная ошибка…

Пока мы ждали, я пыталась поймать взгляд нескольких женщин и дружелюбно им улыбнуться, хотя они смотрели на нас с недоверием, враждебностью или любопытством.

Но они тут же отводили глаза.

Я присела на корточки и протянула руку паре любопытных детей, но родители сразу же увели их, отчитывая за то, что они вообще на нас смотрели.

Очевидно, нас считали подозрительными чужаками, которым нельзя доверять.

На поляне стояло около пятидесяти типи, расположенных на расстоянии нескольких метров друг от друга. Прочные шесты каждой постройки торчали сверху, словно иглы дикобраза, а между ними лениво вились к небу тонкие струйки дыма.

На некоторых жилищах были нарисованы лошади и другие символы. Другие же были покрыты обычными необработанными шкурами бизонов без каких-либо рисунков.

Женщины и девушки носили мягкие платья из оленьей кожи, богато украшенные разноцветным бисером. Мужчины и мальчики были одеты в мягкие штаны и замшевые рубахи или ходили с обнажённым торсом.

Они выглядели гордым и благородным народом — именно таким, каким я всегда знала Мун Ли. Он всегда с большим уважением говорил о своём происхождении.

Мысли о Ли наполнили моё сердце щемящей тоской. Я невольно задавалась вопросом, где он сейчас и что с ним стало. Скучает ли он по мне так же сильно, как я скучаю по нему?

Спустя, казалось, целую вечность из типи вышел сгорбленный старик. Жестом он велел Марселиусу, Роману, Эмили и мне войти внутрь.

Внутри типи мужчина лет сорока с небольшим сидел в самом центре, а по обе стороны от него расположились остальные мужчины.

Старик, который привёл нас сюда, показал Эмили и мне, чтобы мы сели в глубине, а Роману и Марселиусу велел подойти к мужчине в центре.

— Это сын вождя, — сказал он. — Его зовут Махка Мато.

«Земной Медведь». Да уж, он и правда похож на медведя.

Едва Махка Мато посмотрел на Марселиуса, как его глаза наполнились слезами. Он взглянул на сидевших рядом мужчин, и те поднялись, помогая ему встать.

Сын вождя крепко обнял Марселиуса. Похлопывая его по спине, он уже не сдерживал рыданий.

Спина Марселиуса беззвучно вздрагивала, пока он отвечал на объятие.

— Махка Мато, — произнёс он на языке сиу. — Прошло так много времени.

Я сидела, обхватив руками согнутые колени, и с изумлением наблюдала за происходящим.

Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Наконец Махка Мато отстранился, положил руки Марселиусу на плечи и внимательно посмотрел на него.

— Охотящийся Волк, ты вернулся к нам.

Марселиус провёл большим и указательным пальцами по глазам, стирая слёзы, но ничего не ответил.

Охотящийся Волк? Сколько ещё тайн скрывает Марселиус?

Махка Мато повернулся к Роману.

— Быстрый Ястреб, ты вернул нам своего брата. Ты нашёл его.

Он жестом подозвал Романа ближе и заключил его в объятия.

Быстрый Ястреб? Да какого чёрта?! Почему Роман никогда не рассказывал мне, что у него была другая личность? И… он что, знал, что Марселиус — его брат?

От всей этой новой информации у меня голова шла кругом. Особенно от мысли о том, как оба брата вообще оказались в Древнем Риме.

Я посмотрела на Эмили. Она, широко распахнув глаза, с таким же изумлением наблюдала за происходящим.

Когда Махка Мато отпустил Романа, он своим хриплым голосом спросил:

— Как ты нашёл своего брата и вернул его к нам?

Роман указал на меня.

— Это всё заслуга Оливии. Именно она во всём разобралась. Когда она сказала мне, что Охотящийся Волк — мой брат, я ей не поверил. Только оказавшись здесь, я понял, что она была права.

Махка Мато медленно кивнул мне. Его лицо оставалось серьёзным.

Не зная, как поступить, я тоже кивнула ему в ответ.

— Она твоя жена, Быстрый Ястреб? — спросил Махка Мато у Романа.

— По всем законам она принадлежит мне, — ответил Роман.

По всему моему телу разлилось сладкое тепло.

Земной Медведь обратился ко всем собравшимся:

— Братья вернулись. Они останутся с нами, и мы будем заботиться о них как о членах нашей семьи. Сегодня вечером мой отец, великий вождь Серое Перо, разделит с братьями трапезу.

По лицу Марселиуса промелькнул ужас.

Только что он был так счастлив, что Махка Мато принял его обратно. Почему же упоминание великого вождя вызвало у него такую реакцию?

Так много вопросов…

— Приготовьте пир, — сказал Махка Мато. — Сегодня радостный день.

Остальные коренные американцы согласно загудели.

— Эти люди проделали долгий путь, чтобы попасть к нам. Позаботьтесь о них и займитесь их ранами, — распорядился Махка Мато.

Несколько человек кивнули, поднялись на ноги и жестом пригласили нас выйти из типи.

— Оливия, — сказал Роман, подходя ко мне сзади. — Нас с Марселиусом отведут к целителю. Тебя проводят к женщине-целительнице. Мне сказали, что о вас с Эмили хорошо позаботятся.

— Видишь, Эмили? — сказала я, беря её за руку.

Её ладонь была холодной и влажной.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо.

— Она права, Эмили. Не переживай. — Роман серьёзно посмотрел на меня. — Увидимся сегодня вечером на пиру.

— Хорошо, — ответила я, чувствуя, как сердце начинает трепетать от его близости.

Быстро поцеловав меня, Роман развернулся и направился к Марселиусу, которого уже окружили мужчины, подростки и мальчишки, наперебой стараясь привлечь его внимание.

Мы с Эмили отправились вслед за сопровождавшими нас людьми, навстречу судьбе, которая нас ожидала.